Анафема (ЛП) - Лейк Кери - Страница 9

- Я понимаю, но ты знаешь, что это значит, Алейсея. Подозреваю, что свадьба состоится довольно быстро. Но я стану одной из них. - Я кивнула в сторону женщин с высокими красными вуалями, которые служили пророческим предзнаменованием той небольшой свободы, которой я наслаждалась до прихода этого письма. - Агата позаботится об этом.

- Разве я не поклялась защищать тебя, сестра?

Я вспомнила дни, когда пряталась в дедушкином подвале, и обещания, сказанные шепотом в темноте. - С тех пор как мы были детьми. Но как бы ты сделала это сейчас? Мое будущее расходится только в одном из двух направлений, и в Наперстянке нет ни одной души, которая рискнула бы вступить в брак с этой лорнкой. А если бы и нашлась, то такая судьба, как мне кажется, лишь немногим лучше другой.

- Я выйду замуж и объявлю тебя своей подопечной.

- Только если твой муж позволит тебе это сделать, - возразила я.

- О, он позволит. - Она улыбнулась, словно уже знала о намерениях своего неназванного поклонника. - Но давайте не будем сейчас об этом. Я измучена переживаниями из-за смерти отца.

Взаимное чувство. Я испытала все эмоции, как только прочитала это письмо: печаль, страх, обиду и откровенный гнев. Но, в отличие от моей неосторожной старшей сестры, я не могла так просто отключиться от своих мыслей. Даже если бы меня не отвлекали прихожане, медленно продвигающиеся к краю леса.

- Как ты думаешь, Святые люди носят что-нибудь под этими одеждами? - спросила Алейсея, своим неприличным вопросом нарушив молчание между нами. - Или ты думаешь, что их тела просто колышутся взад-вперед, когда они идут? Как морда пендулинкса.

Как я ни боролась со своим весельем, я не могла не улыбнуться. - Что должно было умереть в твоей душе, чтобы представить себе столь ужасающее зрелище? И что, черт возьми, заставляет тебя думать, что оно такое же длинное, как рыло пендулинкса?

Она вздохнула, зажав нижнюю губу между зубами. - Девушка может фантазировать.

Сдерживая смех, я покачала головой. - Отвратительно. Правда.

- Ты лжешь, если говоришь, что никогда не думала об этом. То, как Сактон Крэйн прислонился к тебе... - Она взялась за мое платье, обхватила мою ногу и обвила меня бедрами. - А как поживаете вы, мой дорогая Кающаяся?

Сактон Крейн всегда избегал меня, как чумы, и это меня вполне устраивало, но я слышала, что он был слишком игрив с некоторыми молодыми девушками на библейских занятиях. Мысль о том, что он мог сделать за закрытыми дверями, вызвала новый гнев, но прежде чем я успела задуматься об этом, Алейсея провела пальцами по моим ребрам, вырывая меня из раздумий своей щекоткой.

Вырвавшись из ее хватки, я издала смешок, и она прижалась ко мне сильнее, упираясь в мою ногу, как проклятая собака.

- Нет, один момент. Я почти... просто другая... Обещаю...

- Ты просто отвратительна! - Я разразилась смехом, надавив ладонью на ее плечи, чтобы оттолкнуть ее от себя.

- О, Красный Бог... о, милосердный повелитель похоти... Я собираюсь... я собираюсь...

- Девочки! - От этого громкого голоса у меня напряглись мышцы, и Алейсея с затяжной усмешкой медленно отпустила меня. - День Изгнания - не повод для смеха.

Прочистив горло, я передернула плечами и повернулась лицом к несчастной женщине, которая стояла на вершине чердачной лестницы, одетая в экрю под зеленой юбкой и опираясь на старую потрепанную трость. Если о моих чертах лица можно было сказать, что они напряженные, то у Агаты они были суровыми. Она часто носила свои серебристые волосы, стянутые в суровый узел на затылке, что привлекало внимание к ее темным, запавшим глазам, которые в некоторых лучах света казались черными, и тонкой серой коже, натянутой на острые кости. Как один из многочисленных черепов, которые любил собирать ее старший сын, дядя Феликс.

- Извини, Агата, - сказала я.

Алейсея сделала реверанс, демонстрируя насмешку. - Да, ужасно жаль. Изгнание - это день страданий, особенно для обвиняемых.

- Следи за своим языком, девочка. - Агата показала палец с длинным пожелтевшим ногтем, которым она часто помешивала чай. - Если бы не милосердное сердце твоего деда, вы оба жили бы в убожестве.

- Мы, конечно, были бы счастливее, - пробормотала Алейсея под нос, и я толкнула ее локтем в бок.

- Поправь свою сорочку. - Приказ Агаты был адресован Алейсее, которая часто носила нижнее платье без плеч.

Алейсея, казалось, скрежетала зубами, и ее челюсть сдвинулась, когда она натянула ткань обратно на плечи.

- А как же поставки масла? — ворчала старуха, выщипывая клок ворса из юбки. - Я ожидаю большого спроса после сегодняшней церемонии. - Неустанно пытаясь вернуть растраченное богатство, Агата поручила нам с Алейсеей переработать бесплодные листья морумбери в масло, которое, как утверждалось, отгоняло злых духов. Агата сама утверждала это, когда солгала и сказала всем, что прошлой зимой на меня нашла одержимость.

Я слегла с высокой температурой, в результате чего меня била дрожь, но пусть Агата связывает мою болезнь с оккультизмом. По крайней мере, масло из листьев морумбери прекрасно подходит для кожи при принятии ванн, а пахнет оно так же восхитительно, как и ягоды.

- У нас полный ящик. Полагаю, этого будет достаточно, - сказала я, которая сама разливала их по бутылкам накануне, после того как Алейсея куда-то убежала.

Она постучала пальцем по навершию своей трости. - А как же Зуб Змеи?

Масло было в основном уловкой. Более прибыльным делом Агаты был яд. Смертоносный побочный продукт цветка морумбери, который при измельчении в мелкий порошок и длительном употреблении образовывал тромбы в крови. Дед давно использовал его для отравления крыс, но так получилось, что он оказывал такое же действие и на людей. Иногда он вызывал сердечный приступ. В других случаях - инсульт или эмболию легких. Поскольку результат не был одинаковым, никто не заподозрил ничего зловещего, и Агата никогда не старалась сделать так, чтобы о ее яде узнали. Тем не менее ей удавалось наладить бизнес как в Фоксглаве, так и за его пределами.

- Много. - Хотя моя роль была косвенной, поскольку я никогда не продавала товар, чувство вины тяготило меня. Я пыталась убедить себя, что те, кто покупал порошок, избавлялись от крыс, в той или иной форме. Но со временем я научилась добавлять измельченные настурции в целях снижения потенции, что облегчало мою совесть.

- Надеюсь, этого будет достаточно. А теперь поторопитесь. Если опоздаете, считайте, что вы не участвуете в ужине. - Подняв взгляд, она махнула рукой в сторону болтающихся по комнате Уиверов. - И избавьтесь от этих проклятых вещей! - С этими словами она, ковыляя, скрылась из виду, а Алейсея издала стон.

- Клянусь, если бы ее хорошенько оттрахали, хотя бы раз, она стала бы совсем другим человеком.

Я фыркнула от смеха и пересекла комнату в поисках своего плаща с капюшоном, который позволял мне чувствовать себя не такой голой в толпе.

Одевшись, мы вдвоем спустились с верхнего чердака на второй этаж.

При звуке свистка мы оба повернулись к дяде Рифтину, который шел сзади, поправляя манжету куртки. - Ну разве вы не красавицы?

Его губы изогнулись в однобокой ухмылке, обнажив ямочку на щеке. Самый любимый человек Агаты, если бы женщина была способна на такое. Сэнди с коричневыми волосами и ярко-голубыми глазами, которые он, должно быть, унаследовал от родного отца, разительно отличался от своего брата, дяди Феликса, местного гробовщика, который большую часть времени проводил в подвале с трупами. Высокий и худой, дядя Феликс выглядел как гробовщик, и от его медлительных, темных глаз и вечно угрюмого лица у меня по шее часто пробегал холодок.

- Спасибо, дядя. - Кокетливые нотки в голосе Алейсеи привлекли мое внимание к нижней губе, которую она практически отгрызла.

- Сводный дядя, - поправил Рифтин.

- Да, сводный. Вы тоже выглядите очень красивым.

Оглянувшись на Алейсею с лукавой ухмылкой, он учтиво кивнул и зашагал прочь.