Философия - Страница 56

Главный вопрос сегодня: как человеку жить на этой Земле? Чем руководствоваться? Чувства влекут в разные стороны, религии дают указания, часто противоречащие друг другу, политики блефуют. Разум человека оказывается не в силах осмыслить и свести к какому-то общему знаменателю многообразие оттенков и решить для себя ещё один важнейший, может быть, вопрос: в чём же смысл этой жизни? Стремясь найти адекватные ответы, автор обращается за помощью к богине мудрости Афине и просит её помочь организовать некий симпозиум живых и мёртвых, на котором были бы рассмотрены фундаментальные философские проблемы. Богиня благосклонна, симпозиум организован, с автором беседуют духи великих предков (философы-классики, жившие в период времени от Античности до современности), а также некоторые избранные живые современники. Эта увлекательная книга освещает самые серьёзные вопросы современной философии и представляет возможность читателям понять других, начать познавать себя и задуматься о своём предназначении.  

Книга составлена на основе передач Трансмирового радио, подготовленных петербургским автором, доктором философских наук, профессором В.А. Карпуниным в рамках программы «Философы о вечном», и затрагивает все жизненно важные вопросы, волнующие как христиан, так и людей, далеких от религии.

Что такое смысл? Распоряжается ли он нами или мы управляем им? Какова та логика, которая отличает его от значений? Как он воплощает себя в социокультурной практике? Чем вызывается его историческая изменчивость? Конечен он либо неисчерпаем? Что делает его то верой, то знанием? Может ли он стать Злом? Почему он способен перерождаться в нонсенс? Вот те вопросы, на которые пытается ответить новая книга известного филолога, философа, культуролога И.П. Смирнова, автора книг «Бытие и творчество», «Психодиахронологика», «Роман тайн “Доктор Живаго”», «Социософия революции» и многих других.

Господь дал людям незыблемые свидетельства о Себе: 1) Мир, Им сотворённый; 2) Библию, как духовное руководство в общении с Богом и людьми; 3) совесть, как Знамение Его Любви и помощи человеку в творении Добра. Настоящая книга — четвёртая из серии размышлений об этих свидетельствах, которые будут полезны всем: и верующим, и не верующим.

Господь дал людям незыблемые свидетельства о Себе: 1) Мир, Им сотворённый; 2) Библию, как духовное руководство в общении с Богом и людьми; 3) совесть, как Знамение Его Любви и помощи человеку в творении Добра. Настоящая книга — третья из серии размышлений об этих свидетельствах, которые будут полезны всем: и верующим, и не верующим.

Господь дал людям незыблемые свидетельства о Себе: 1) Мир, Им сотворённый; 2) Библию, как духовное руководство в общении с Богом и людьми; 3) совесть, как Знамение Его Любви и помощи человеку в творении Добра. Настоящая книга — вторая из серии размышлений об этих свидетельствах, которые будут полезны всем: и верующим, и не верующим.

Данные послания приняты Проводником в последнем десятилетии уходящего XX века. Это Веха в историческом развитии человечества. Всякий доживший до начала XXI века может считать себя счастливым сопричастником великих преобразований, связанных с Божиим Домостроительством. Я — одна из этих счастливцев, кто может вместе с другими «подвести черту» и поразмыслить о будущем. Но надо помнить, что будущее было, есть и будет в руках Божественного Промысла.

Сборник научно-популярный статей.

Слово «анархизм», как правило, вызывает у людей старшего поколения примерно одни и те же ассоциации: матросы, непременно пьяные, черный флаг с черепом и костями, загадочная и «нелепая» фраза: «Анархия — мать порядка!». У молодежи свои ассоциации: Егор Летов с анархическим значком на груди и с песней: «Убей в себе государство!» и панки, подражающие своим кумирам и рисующие на заборах букву А в круге. Да, все это в какой-то мере имеет отношение к анархизму, но... При этом как-то забывается, что анархизм — это, прежде всего влиятельное, отнюдь не карикатурное, направление, существующее уже два века и выдвинувшее целое созвездие ярких теоретиков и практиков, направление, без знания, о котором не поймешь многих событий всемирной и русской истории. Направление, без которого будущее развитие человечества не представляется возможным. Многие пи знают о том, например, что День международной солидарности трудящихся — Первое мая — отмечается в память о казненных в Чикаго анархистах? Что решающий вклад в разгром войск Деникина и Врангеля внесли повстанческие отряды Махно? Что Лев Толстой, о котором в школе традиционно говорится лишь как о «зеркале русской революции», был горячим противником государственности? Что Сакко и Ванцетти, именами которых в Советском Союзе любили называть колхозы и улицы, были анархистами? Что автор «Интернационала» парижский коммунар Эжен Потье также был именно анархистом? Что, прежде чем стать большевиками, Дмитрий Фурманов и Григорий Котовский также прошли через участие в анархическом движении?   Понятно, почему в общественном сознании и в годы власти КПСС, и в нынешние времена существует гротескный и туманный образ анархизма и анархии? Никакой власти не может быть симпатичен анархизм, то есть безвластие, а потому все правительства во всех странах всегда не жалеют мрачных красок, пугая населения «пагубной анархией». К анархизму можно относится по-разному. И все же многих реалий — и исторических, и современных — не понять, если не попытаться объективно и непредвзято взглянуть на это движение и течение общественной мысли.

Запад в свете духовной науки. Жанр: Эзотерика Философия. ... Предлагаемая читателю книга Карла Штегмана «Другая Америка» издается впервые на русском языке.

В своей книге Виктор Спаров предлагает краткий обзор жизни и деятельности Е.П.Блаватской, рассказывает о том, как возникла «Тайная Доктрина» и анализирует основные ее положения.

Стивен Лаперуз (Stephen Lapeyrouse) — независимый американский ученый и эссеист. Собранные в этой книге эссе, впервые публикуемые на русском языке — попытка осмыслить фундаментальные духовные, исторические и культурные проблемы, стоявшие перед США и Россией на пороге третьего тысячелетия. Автор прослеживает историю возникновения «Американской мечты» и «Американского символа веры», размышляет об утраченном космосе американской культуры, рассматривает американскую историю и цивилизацию с точки зрения «Вечной философии», исследует культурный феномен «Американской улыбки», сравнивает американский и русский национальные характеры, напоминает о необходимости серьезного изучения мировой истории и культуры, призывает к духовному возрождению и избавлению от «духовного сна», пишет о реакции американцев на трагедию 11 сентября. Размышления и выводы автора основаны на глубоких исторических, философских и культурологических исследованиях, а также на его личном жизненном опыте.

Это последний по времени текст, и писался он долго. Думаю, буду неоднократно к нему возвращаться: дополнять, исправлять. Роман получился головным, засушенным — поскольку старалась вместить в него чуть ли не все свои знания на сегодняшний день. По этой причине может быть интересен лишь тем, кто, как и я, стремится познавать законы мироустройства. Тем, кто положительно воспринял совместную с дочкой «Красную ворону».

Единственное произведение Ибн-Туфейля, сохранившееся до наших дней, – это роман "Хайй, сын Якзана" (полное название – "Трактат "Хайй, сын Якзана" относительно тайн восточной мудрости, извлеченных из зерен сущности высказываний главы философов Абу-Али Ибн-Сины имамом, знающим и совершенным философом Абу-Бекром Ибн-Туфейлем"). Это произведение Ибн-Туфейля, повествующее о естественном развитии человека и его мышления, пользовалось большой популярностью не только в эпоху средневековья – широкое признание оно получило также и у европейских читателей нового времени, впервые познакомившихся с ним в конце XVII в. К настоящему времени "Роман о Хайе, сыне Якзана" переведен почти на все европейские языки.  

Монография посвящена творчеству одного из видных представителей Серебряного века Д.С. Мережковского в период эмиграции (1920–1941). На материале философской прозы последних лет жизни писателя анализируется его философско-художественная концепция, соединившая в себе вековые культурные традиции, абсурд современного "сегодня" и печать личной драмы изгнанника, окончившего дни на чужбине. Эмигрантский период творчества Д.С. Мережковского признаётся самодостаточным и не менее значительным, чем дореволюционный. Его философская концепция представлена в контексте мировой философской и литературной традиции. Впервые эмигрантское творчество писателя рассматривается в рамках единого концептуального полотна, воплощённого в форме философско-биографического романа-концепции. Для филологов и всех, кто интересуется творчеством Д.С. Мережковского.   Кулешова О.В. Притчи Дмитрия Мережковского: единство философского и художественного. — Рос. акад. наук, Ин-т науч. информ. по обществ. наукам. — М. : Наука, — 2007. — 212, [2] с. — ISBN: 978-5-02-033852-4

«На Религозно-философском обществе лежит печальный долг помянуть двух великих усопших – только что скончавшегося Л. Н. Толстого и почившего десятью годами раньше Вл. С. Соловьева. Невольно хочется соединить эти два имени в одном общем поминовении: объединяются они, разумеется, не одним случайным совпадением дат, а общей религиозной задачей, которую каждый из них решал по-своему: это – практическая жизненная задача осуществления Царствия Божиего на земле. За невозможностью в пределах небольшого реферата рассмотреть вопрос во всей его необозримой широте и сложности, я ограничусь одной лишь его стороной – специальным вопросом о государстве, о том, как надлежит отнестись к нему с религиозной, христианской точки зрения. Известно, что именно по этому вопросу Соловьев и Толстой пришли к диаметрально противоположным взглядам…»

«Пятый век, несомненно, одна из важнейших эпох христианской цивилизации. Это та критическая эпоха, когда церковь, во всеоружии своей вполне сложившейся организации, вступает в средние века, передаваясь от древнего греко-латинского мира варварам и воспринимая в себя греко-латинские элементы. Вместе с тем это тот век, когда уже весьма резко и рельефно обозначается различие между христианством эллинским, восточным и латинским, западным. Государственный порядок в то время расшатан и поколеблен в самом своем основании; церковь одна представляет собою общественное единство, скрепляя и связуя империю, распадающуюся на части в процессе саморазложения…»

«В том колоссальном успехе, которым пользуется к России ибсеновский Бранд, поражает в особенности одна черта: восторженное поклонение относится в данном случае не столько к Ибсену, сколько к самому Бранду, успевшему за короткий срок стать героем нашего времени, идолом русской интеллигенции…»

«Статья Л. М. Лопатина о моей книге еще не кончена; но, как ни странным это может показаться с первого взгляда, именно это обстоятельство побуждает меня поторопиться напечатанием настоящей заметки. Я в высшей степени дорожу мнением моего уважаемого друга и потому желал бы, чтобы в дальнейших его статьях оно в самом деле относилось к мыслям, мною высказанным. Поэтому я вынужден обратить его внимание на их действительный смысл…»

«Зимою 1886/87 года в среду у Лопатиных произошла моя первая встреча с Владимиром Сергеевичем Соловьевым. B свое время я описал эту встречу и весь происходивший между нами разговор в письме к брату Сергею, тогда жившему в Калуге. Извлечение из письма, помнится, было мною дано C. M. Лукьянову, который, вероятно, поместил его в своем собрании биографических материалов о Соловьеве. Поэтому воспроизводить эти разговоры, которые в момент написания письма были гораздо свежее у меня в памяти, мне теперь незачем. Скажу лишь о том общем впечатлении, которое произвело на меня это знакомство…»