Философия - Страница 55

Великий древнегреческий философ Сократ не оставил после себя никаких литературных произведений. Однако, сведения о его жизни и учении сохранились в трудах Ксенофонта, Платона, Аристотеля и других авторов. В книге рассказывается о жизни и смерти Сократа, о его философских взглядах; рассматриваются различные стороны его учения, освещается история интерпретаций его творческого наследия.

Вопросы – главная движущая сила нашей жизни. Задавая их, ученые открывают что-то новое, а дети познают мир. Да и вообще, все человечество движется вперед именно благодаря тому, что люди задают вопросы. Но какие же из них – самые главные? Почему? Сколько? Где? Должен ли я? Смею ли я? А может быть, есть еще и другие, не менее важные? Именно эти, самые важные вопросы в истории человечества задает в своей книге Марк Курлански, сопровождая легкий, остроумный текст авторскими иллюстрациями.

Доклад и дискуссия в рамках конференции «Антропологические матрицы ХХ века. Л.С. Выготский – П.А. Флоренский: Несостоявшийся диалог», Москва, ноябрь 2002 г. 

Сообщение на расширенном заседании Московско-петербургского философского клуба 7 февраля 2009 года.

Считается, что Церковь должна быть вне политики. Сегодня это утверждается повсеместно и принято за некую данность. Л.А.Тихомиров в своей работе доказывает обратное.  

Впервые за всю историю отечественной синологии предпринята попытка передать канон «Дао дэ цзин» в его поэтической стихии, отвечающей критерию «текстовой документальности». Читателю предлагается два параллельных перевода: прозоритмический и поэтический, выполненные соответственно А. Е. Лукьяновым и В. П. Абраменко. В исследовательской части на основе генезиса культуры Дао дается авторская (А. Е. Лукьянов) концепция онтологии китайской поэзии – трансформация архетипических конструкций узоров и звучания в поэтическое слово. В поле зрения мифологические символы, определение поэзии Ли Бо (VIII в.), теория поэзии Сы Кунту (IX - X вв.), поэтическое творчество Ф. И. Тютчева и А. С. Пушкина. Значительное внимание уделено формированию поэтического объема «Дао дэ цзина» и специфике поэтического перевода этого произведения на русский язык. В приложении помещены факсимиле годяньских и мавандуньских текстов «Дао дэ цзина» написанных соответственно на бамбуковых планках и шёлке.  

Ницше и европейская психическая матрица. Моей эпохе с чувством глубокой неуместности посвящаю. Вадим Бакусев. План лестницы.

Дерзкая и остроумная книга Ричарда Броуди переворачивает все, на чем до сих пор стояли психология, политология и менеджмент. Мышление и поведение человека, утверждает он, диктуются мемами. Мем — это психовирус, мыслеобраз. Он зарождается в нашем сознании и начинает самостоятельную жизнь. Он размножается и меняет наше поведение. Мемы бывают забавными, как покемоны, и безобидными, как мини-юбки, а бывают вредными, как еда из «Макдональдса», и даже зловещими, как фашизм. Мемы могут сделать вас счастливыми и богатыми, а могут — бедными и больными. Эта книга научит вас не только распознавать психовирусы, но и отделять хорошие мемы от плохих. Хватит подчиняться мемам — лучше заставьте их работать на вас!

Я рaсскaжу вaм скaзку про неофициaльную философию новейшего времени. Предтечaми этой философии были Шопенгaуэр и Ницше, a столпaми - Гурджиев (в изложении Успенского), Ауробиндо, Кришнaмурти и Ошо. Вроде бы, список имён небольшой, но рaсхлебывaть кaшу, которую зaвaрили эти ребятa, думaю, доведется не только нaм, но и седьмому колену нaших потомков-aндрогинов. Дa и потом, возможно ли, чтобы зa тaкой короткий промежуток времени в историю влезло столько нaроду? Скорее нaоборот - я погорячился и пaру-тройку человек стоит выкинуть из спискa, но мы же не в лотерее, поэтому впaдaть в истерику нет никaких причин.

Тенью мира, между прочим, мы называем ночь. Не хочу слишком настаивать на моей метафоре, потому что современное состояние философии и человеческой мысли в целом – это пока еще не...сплошной беззвездный мрак, в ночи студеной ужаса стена. Скорее это те двусмысленные сумерки, которые могут оказаться и рассветом, и закатом. Философы-профессионалы, как видно, верят в непогрешимость собственных мнений, но не слишком верят в философию. У некоторых из них не хватает даже откровенности признаться в своем незнании того, что же такое философия. Эта последняя идея сама по себе поражает гораздо меньше, чем готовность ее высказать. В самом деле, что может быть абсурднее, когда человек после целой жизни умственного труда вдруг признается, что не имеет ни малейшего представления о том, чем же он собственно всю жизнь занимался? 

Лекция, прочитанная на факультете психологии МГУ, в рамках курса «Духовная и культурная традиции в России» 19 декабря 2008 г. Источник: Библиотека "Института Сенергийной Антрополгии"   

Сообщение на конференции «Третьи Феодоритовские Чтения», село Варзуга Терского берега Белого моря, 6-8- августа 2010 г. Тема конференции: «ХРИСТИАНСКИЕ ВОЗЗРЕНИЯ НА СТРАДАНИЯ И СКОРБИ В СПАСЕНИИ ЧЕЛОВЕКА»

О. Георгий Флоровский (1893-1979) и оставленные им многочисленные труды занимают в истории русской мысли отдельное и своеобычное место. Они, прежде всего, далеко не умещаются в этой истории: творчество Ф. заметной и важной частью было англоязычным, а его рецепция в России до сих пор лишь зачаточна, тогда как на Западе успела основательно сложиться еще при его жизни. Другая особенность касается спектра областей этого творчества: главный вклад Ф. принадлежит христианскому богословию, распределяясь между несколькими предметными дискурсами – патрологией, экклезиологией, теологией культуры; но наряду с этим, крупное значение и влияние имеют труды Ф. по истории русской мысли, русской духовности и культуры. Эта особенность существенно сказывается и на персонологии Ф., которая лишь в малой части может рассматриваться как «философия личности». Ее основная часть – реконструкция и анализ представлений о личности у греческих Отцов Церкви и в православном учении о Церкви; другая же часть раскрывает персонологическое содержание различных страниц – эпох, движений или отдельных фигур – идейной и культурной истории России. При этом, несмотря на внешнюю гетерогенность, эта персонология, как и все творчество Ф., в полной мере обладает внутренним единством и цельностью. Признанным отличием Ф. как богослова было точное догматическое чутье, и его позиции во всем направлялись и поверялись установками веры и положениями догматики Православия. Поэтому, не получив нигде единого изложения (и, в частности, не включая систематической конституции концепта личности), будучи рассеяна по многим текстам разного времени и жанра, его персонология тем не менее являет собой цельную концепцию личности, последовательно строящуюся на принципах теоцентрического и христоцентрического персонализма. И, как в пору экуменической деятельности Ф., его позиции признавались подлинным «голосом православия», подобное значение имеет и эта персонология: в своей основе, она может рассматриваться как достоверная передача понимания личности в православии.

Источник: Библиотека "Института Сенергийной Антропологии"   

Как человек, много написавший о внутренней жизни, медитации и психотерапии, Кен Уилбер не может не вызывать любопытства у своих читателей. Людям интересны его медитативная практика, его режим чтения и писательства и отдельные подробности его личной жизни. Отвечая на такое любопытство, этот дневник предлагает беспрецедентную возможность заглянуть в его личный мир — а также дальнейшее исследование его важнейших мыслей о вечной философии.

Бергсон А. "Двa источника морали и религии" «Два источника морали и религии» — это последняя книга выдающегося французского философа-интуитивиста Анри Бергсона (1859–1941). После «Творческой эволюции» — это самое знаменитое его произведение, которое впервые переводится на русский язык. В этой книге впервые разрабатываются идеи закрытого и открытого общества, закрытой и открытой морали, статической и динамической религии. Автор развивает поразительно глубокие, оригинальные и пророческие мысли о демократии, справедливости, об опасностях, которые подстерегают человечество, и о том выборе, который предстоит ему сделать.

Дзенские коаны — краткие истории, смысл которых невозможно постичь, опираясь исключительно на рациональную логику; это не просто притчи, размышление над которыми может привести к просветлению, но и уникальный источник управленческой мудрости. В своей новой книге Владимир Тарасов комментирует классические коаны дзен, помогая нам извлечь из древних текстов уроки эффективного управления. Прочитав эту книгу, вы научитесь интуитивно осознавать реальность, не прибегая к размышлениям над словами и понятиями, чтобы решать неразрешимые на первый взгляд проблемы, сможете использовать секреты великих мастеров дзен для достижения личных и корпоративных целей.

 Колумбом, открывшим Россию, называли Хомякова. К. Бестужев-Рюмин сказал: "Да, у нас в умственной сфере равны с ним только Ломоносов и Пушкин. Мы же берем для себя великой целью слова А.С. Хомякова: "Для России возможна только одна задача - сделаться самым христианским из человеческих обществ".  

Книга проводит ретроспективный анализ эволюции понимания человека в европейской философии – от первой концептуализации человека у Аристотеля до теории практик себя Фуко. В призме сегодняшней антропологической ситуации, путь мысли о человеке предстает коррелятивным пути философии в видении Хайдеггера: «забвение бытия» находит себе соответствие в «забвении человека». Затронув бегло начальные этапы европейской антропологии, книга сосредоточивается на том, чтобы раскрыть генезис «антиантропологизма» классической метафизики у Декарта и Канта. Под избранным углом зрения, Система Гегеля оказывается предельной точкой антиантропологического тренда, а философия оппонента Гегеля Кьеркегора – начальной точкой противоположного тренда, возвращения к человеку. Начало и конец (на сей день) данного тренда получают наибольшее внимание: книга детально реконструирует антропологию Кьеркегора и позднего Фуко. В интервале меж ними выделены лишь Ницше и Хайдеггер (без обращения к которым антропологическая ретроспектива немыслима), а также Шелер – в качестве интересного примера, показывающего, как возможности, открываемые для антропологии феноменологией, могут быть полностью упущены. Цели ретроспективы далеки от простой дескрипции: книга стремится понять движение мысли о человеке в свете сегодняшних проблем этой мысли, заново подвергающей рефлексии сами основания антропологии, ее статус и место в ансамбле гуманитарного знания. Эта фундаментальная проблематика освещается с позиций и в понятиях синергийной антропологии, нового антропологического направления, развиваемого автором. В последней главе синергийная антропология выступает явно: ее систематическое сопоставление с теорией практик себя позволяет наметить возможные стратегии продвижения к новой антропологии.