День, когда музыка соврала - Румянцев Яков - Страница 13

— Я сейчас, — бросил Грэг, поднимаясь с места. — Пойду горло промочу… то есть, проветрюсь.

— Возвращайся быстрее, результаты на носу! — крикнула ему вслед Ксюша.

Мальчишки из их компании дружно поднялись и потянулись за ним на выход.

Тем временем на сцене сменялись последние пять конкурсантов, а Гриши и его парней в зале всё не было видно. Ксюша уже начала нервно поглядывать на дверь. И тут случилось нечто совершенно невообразимое.

Ведущий только-только вышел на сцену, собираясь объявить финал конкурса, как из-за кулис внезапно высунулась чья-то наглая рука, бесцеремонно сцапала его за шиворот и утащила во тьму кулис. За сценой что-то глухо звякнуло, раздался короткий вскрик, и спустя секунду перед микрофоном материализовался… мужик в грязных строительных сапогах и рабочих штанах. Поверх этого великолепия был наспех натянут тот самый пиджак ведущего, исчезновение которого никто в жюри еще не успел осознать.

— Итак… — мужик громко икнул, слегка покачиваясь на негнущихся ногах. — Наш… ик!… последний участник. Григорий Соболев! Одиннадцатый класс. Школа… — лже-ведущий на секунду завис с абсолютно иступленным выражением лица, беспомощно оглядываясь на кулисы в поисках подсказки. — Какая школа-то? — громко прошептал он прямо в микрофон.

Получив из темноты невидимый подзатыльник, он поспешно кивнул:

— Школа номер один! Рукоплещем, товарищи!

После недавнего веселья Ксюша с подругами растерянно переглянулись, вообще не понимая, что за балаган разворачивается на сцене. Ксюша приподняла бровь, пристально разглядывая покачивающегося оратора в грязных сапогах.

И тут тишину зала буквально разорвал плотный гитарный аккорд. Следом, словно пушечный залп, грянула мощная барабанная дробь. Звуки, полные дикого, первобытного напряжения, мгновенно заполнили Дворец молодежи, заставив всех присутствующих затаить дыхание.

Зрители, уже сморенные скукой и готовые провалиться в сон, разом встрепенулись. На сцену лавиной вывалилась вся банда Грэга, ведомая тем самым строителем в чужом пиджаке. Парни выстроились шеренгой у микрофонных стоек и единым, оглушительным хором грянули вступление, повергая зал в полный ступор.

А затем, словно гром среди ясного неба, к микрофону вышел Грэг. И зал буквально взревел.

Это был не просто концерт — это был самый настоящий побег из тюрьмы серости и скуки! Восьмидесятые, провинциальный Дворец молодёжи, строгие партийные судьи в первом ряду — и тут выбегает семнадцатилетний Грэг в кожанке наголо, с безумным взглядом и диким запасом энергии, способным зажечь целую электростанцию.

Парни из его банды, подхватив стойки с микрофонами, грянули оглушительное:

— ХЕЙ! ХЕЙ! ХЕЙ!

Аристарх на заднем плане выдал на гитаре такой ревущий, грязный рокерский рифф, от которого у членов жюри в первом ряду едва не вылетели вставные челюсти. Грэг схватил микрофон, крутанул его в воздухе, как настоящий рокер с обложки журнала, и, глядя прямо на ошарашенную Ксюшу, запел с той самой дерзкой страстью:

«Опасное лекарство»

Этот зал засыпает под скучную грусть,

Но я здесь не за этим — я к чёрту взорвусь!

Ты прячешь улыбку, ты строишь броню,

Но я этот лёд за секунду сожгу!

Врачи говорят, что я сошёл с ума,

Но моё заболевание — это ты сама!

На припеве вся банда у микрофонов взорвалась синхронным хором, подпрыгивая на месте под мощнейший бит:

Твоя любовь — это опасное лекарство,

От которого рушатся все государства!

Она жжёт мои вены, кипятит мою кровь,

Ты — мой сладкий яд, ты — моя любовь!

И я хочу ещё! Мне нужна эта доза!

Зал, который ещё пять минут назад засыпал под унылые баллады о комсомоле и осени, впал в экстаз. Девчонки на задних рядах вскочили с мест и начали визжать, а Ксюша… Ксюша сначала от шока закрыла лицо руками, краснея до кончиков ушей, но сквозь пальцы было видно, как на её лице расплывается улыбка.

Грэг легко спрыгнул со сцены прямо на пол зала, на ходу распутывая длинный шнур микрофона, и быстрыми, размашистыми шагами ринулся по центральному проходу. Подлетев к её ряду, он опустился на одно колено прямо напротив раскрасневшейся Ксюши и запел ей прямо в глаза:

Слышишь, хватит от всех свои чувства скрывать!

Нам пора эти правила вместе ломать!

Мне не нужен покой, мне не нужен диплом,

Если я заболел тобой этим днём!

На последних словах одним приглашающим жестом он протянул ей руку. И она, словно околдованная его голосом и этой безумной дерзостью, доверчиво вложила свою ладонь в его пальцы и поднялась с места.

Зажав её руку в своей, Грэг увлёк её за собой обратно к подмосткам, пока парни у микрофонных стоек и весь зал подхватывали новый взрыв припева:

Твоя любовь — это опасное лекарство,

От которого рушатся все государства!

Она жжёт мои вены, кипятит мою кровь,

Ты — мой сладкий яд, ты — моя любовь!

И я хочу ещё! Мне нужна эта доза!

Вместе они взлетели на сцену. И вот тут Грэг стал просто неудержим. От его бешеной энергетики воздух под софитами, казалось, плавился. Ксюша, оказавшаяся под прицелом сотен глаз, быстро справилась с шоком. Поймав его горящий взгляд, она невольно начала покачивать плечами в такт рваному ритму, растворяясь в этой бурной симфонии.

Парни на бэк-вокале надрывали глотки, выкладываясь по полной. В зале уже не осталось ни одного равнодушного человека — даже строгие судьи невольно притоптывали ногами в такт. Гитара Аристарха зашлась в безумном финальном соло. Грэг на секунду замолчал, жадно хватая ртом воздух, а затем выдал невероятный по силе вокальный аккорд:

К чёрту рецепты! К чёрту покой!

Я до последней капли твой!

Жги этот зал! Добавляй огня!

Ни один врач не вылечит меня!

ДАВАЙ!

Твоя любовь — это опасное лекарство,

От которого рушатся все государства!

Она жжёт мои вены, кипятит мою кровь,

Ты — мой сладкий яд, ты — моя любовь!