День, когда музыка соврала - Румянцев Яков - Страница 14

И я хочу ещё! Мне нужна эта доза!

ЕЩЁ! БОЛЬШЕ! ЕЩЁ!

Грэг резко замолчал, музыка стихла до гулкого баса, и он, глядя прямо в сияющие глаза Ксюши, выкрикнул на весь дворец молодежи:

Меня не вылечить, как ни лечи!

Бесполезно звать врачей!

Слышишь?! Я неизлечим!

Музыка оборвалась в один миг, оставив после себя оглушительную тишину. Секундное затишье перед бурей — и Дворец молодёжи взорвался громом аплодисментов и восторженных криков. Грэг, как истинный рок-герой, вскинул руку в приветственной «козе», крепко сжал ладонь смущённой, но светящейся счастьем Ксюши и вместе с бандой триумфально скрылся за кулисами, оставив за собой шлейф чистого безумия.

Глава 6

Я смотрел на девчонок — их лица светились таким блаженным умилением, будто они только что увидели сошествие ангела или финал самого слезливого романа в мире. А вот мальчишки… Наши взгляды были иступленными: глаза по пять копеек, рты приоткрыты. Наблюдать эти полярные эмоции у одиннадцатиклассников после выступления Грэга было по меньшей мере странно.

Признаю: рассказ был чистым, искренним и чертовски заразительным — даже несмотря на его фирменные похабные шуточки. После такой истории сразу тянуло совершить какой-нибудь безумный поступок, чтобы все вокруг тыкали в тебя пальцем и шептали: «Смотрите, вот он!». Это было похоже на кино про ту самую свободную любовь, которая раскрашивает серые будни в неоновые цвета. Нереально красиво. Словно закат, который уносит солнце во тьму, а та внезапно расцветает синим звездным небом. Эта история закрывала одну главу жизни и тут же, со скрипом, открывала следующую.

— Грэг, — вдруг встрял Кирилл, нарушая магию момента, — я чё-то не понял. Так эта «Ласточка»… это что, наша Ксения Анатольевна?

Весь класс, как по команде, снова обернулся к виновнику торжества. Честно говоря, все и так уже всё поняли, но молчали из чистой вежливости, чтобы не подливать масла в огонь и без того взрывоопасной ситуации.

Грэг на мгновение прикрыл лицо ладонью и едва слышно пробормотал в пустоту:

— Какого черта…

Ксения Анатольевна медленно обернулась к нему. Её взгляд был полон такого испепеляющего гнева, что мне стало не по себе — точь-в-точь так иногда смотрит Света. В глазах учительницы вспыхивали настоящие искры, и вся харизма, которой Грэг только что очаровал кабинет, испарилась за доли секунды.

Сейчас я нашему другу точно не завидовал. Хотя, чего греха таить, зрелище было захватывающее.

— Так, а что же вы врете? — возмутилась Ксения Анатольевна. Она явно пыталась маневрировать, чтобы уйти от прямого вопроса Кирилла, но делала это напролом. — Если уж взялись рассказывать, так рассказывайте, как всё было на самом деле!

Это была отчаянная, почти безнадежная попытка перевести разговор в другое русло, но стратегически — верная.

— Я? — Грэг нахмурился, пытаясь вернуть самообладание. — Это была чистая правда.

— Всё! — отрезала она, резко вставая из-за стола. — Неинтересно слушать. Класс, на литературу! Будете отрабатывать всё, что прогуляли за этот час.

Со всех концов кабинета раздалось жалобное, протяжное: «Грэ-э-эг…».

— Хорошо-хорошо! — Грэг вскинул руки, сдаваясь. — После того как мы ушли за кулисы…

— Нет! — Ксения Анатольевна прервала его на взлете. — Рассказывайте, куда вы ушли и в каком состоянии вывалились на сцену!

— Да в нормальном мы были состоянии, — Грэг сделал лицо невинного младенца.

— В нормальном?! То есть связать ведущего и вдрызг напиться за кулисами перед выступлением — это у вас теперь «нормально»?

Весь класс синхронно округлил глаза и, словно стайка голодных птенцов, уставился на Грэга.

— Да мы выпили-то… всего ничего, — пробормотал он.

— Ничего?! Да вы все красные были, как раки! — она затрясла руками, не в силах сдерживать возмущение. — Ещё и Василия Юрьевича в это втянули!

— Да не втягивали мы его, — уже менее уверенно отозвался Грэг. — Он сам нас, можно сказать, приобщил.

Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоить Ксению Анатольевну:

— Ладно. После того как мы вышли из зала… Я, Артём и Арик… В это время на сцене какая-то девочка пела очередную душераздирающую балладу, а мы услышали за кулисами странные возгласы. Я предложил глянуть. Мы двинулись по холлу, я толкнул первую попавшуюся дверь, откуда доносились шорохи, и мы увидели вашего Василия Юрьевича.

Грэг посмотрел на учительницу:

— Он сидел там с бутылкой водки в обнимку. Увидел нас и спрашивает: «Вы кто такие?». «Конкурсанты», — говорю. «Ну и идите, выступайте», — буркнул он нам. «А вы-то чего тут сидите?» — спросил я.

И вот тут этот Василий Юрьевич начал задвигать Грэгу про бренность бытия и бессмысленную жизнь молодежи. В какой-то момент в рассказе даже Гагарин всплыл. Ну и как-то так вышло, что вся шайка Грэга уселась пить вместе с ним. Артём, правда, поначалу ломался, как красная девица, но…

Грэг хитро улыбнулся:

— Но я его уговорил.

— Это наш Аристарх Викторович-то? — не удержался я.

— Кхм, да, — Грэг криво усмехнулся. — Аристарх Викторович в юности был тот еще разбойник. Так вот… Пока мы сидели и мирно дегустировали водку, я напрочь забыл, что мне сейчас на сцену. И тут врывается ведущий. Сначала он наорал на Василия Юрьевича — а тот, между прочим, милейший души человек… — Ксения Анатольевна на этих словах лишь саркастично причмокнула. — В общем, ведущий заявил, что я выступать не буду, потому что пьян. Мы его и так, и эдак просили — ни в какую. Ну, мы за ним и рванули. Он — на выход, а Василий Юрьевич хвать его за рукав и назад. Делать нечего, пришлось парня слегка связать. Василий Юрьевич напялил его пиджак, вышел и объявил наш номер. Алкоголь ударил в голову, и мы решили: раз уж выходим, то устроим настоящее шоу. Ну и спели…

— Спели?! — взорвалась Ксения Анатольевна. — Да когда ты ко мне потом подошел, от тебя разило за версту!

— Ну и что? Я же на ногах стоял, не падал! — невозмутимо парировал Грэг. — Никто и не заметил.

— Никто?! — она уже не просто возмущалась, она выходила из себя. — Да мои родители, которые сидели в другом конце зала, после этого запретили мне с тобой даже здороваться!

— Родители?.. — неловко пробормотал Кирилл.

В кабинете повисла тишина. Ксения Анатольевна вдруг осеклась, осознав свою ошибку. Всё. Она только что раскрыла все карты. Ни у кого в классе не осталось ни малейшего сомнения: «Ласточка» — это она. Грэг снова довел её до точки кипения, заставив потерять самообладание. Она выглядела так, будто её ударили — в этом порыве была и уязвленная гордость, и неприкрытый стыд. И знаете, в этот момент никакой шарм Грэга не мог спасти ситуацию. Нам всем стало её по-настоящему жалко. Даже мне.

— Ну… было там парочка человек, — натянуто улыбнулся Грэг, пытаясь сгладить угол.

— С меня хватит, — глухо произнесла учительница. — Класс, оставайтесь здесь. Я ухожу.

— Ксения Анатольевна! — я подал голос, искренне желая её поддержать и сменить тему. — А как вы думаете, какой был самый романтичный поступок, который делали ради вас?

Я хотел как лучше. Хотел, чтобы она перестала нервничать. Но она, видимо, решила, что я тоже пытаюсь её подколоть при всех. Ксения Анатольевна резко раздула ноздри и посмотрела на меня так, что у меня внутри всё похолодело.

— Так, Миша, ты ничего не попутал? — грозно спросила она. — Ты как со мной разговариваешь? Я тебе учительница, а не подружка.

— Да он же ничего такого не спросил! — попытался вступиться Грэг.

— Ну вот и отлично. Нашли друг друга. Кореша до гроба! — выпалила она.