Граф Суворов. Книга 18 (СИ) - Шаман Иван - Страница 43

— Остальные ждут в каютах лайнера, — улыбнулся генерал. — Мне льстит ваша предусмотрительность, а потому мы заминировали судно. Чтобы не уйти без оплаты.

— Я император всероссийский, и моё слово крепче стали. Сомневаясь в этом, вы оскорбляете меня и мою страну. Со всеми вытекающими последствиями.

— Если умру я, умрут и все они, — победно улыбнулся Исмет-паша. — Но если вы вправду меня не обманываете, они обретут свободу.

— Никакого обмана, суда ждут в порту. Можете собирать команду и заодно выводить остальных пленников, — холодно сказал я.

— Прошу прощения за недоверие, ваше величество, но я хотел бы убедиться лично. Возможно, ваши люди смогут подогнать корабли прямо сюда, к пристани? — всё так же улыбаясь, спросил Чакмак. — Это было бы очень кстати.

— Эти пристани не приспособлены для посадки воздушных судов такого класса, — напомнил Василий, когда я уже раздумывал согласиться. — Они могут проломить перекрытия при посадке и повредить шасси. После этого уже не взлетят.

— Вы слышали. Можете проехать до порта, осмотреть и вернуться за командой. Вас не тронут, обещаю.

— Уверен, что не тронут, пока у нас ваши люди. Я съезжу, — чуть склонился генерал.

Ему тут же подали машину, в которую он залез с пятью невольниками. Остальные, увидев, как он уезжает, бессильно начали падать на колени и плакать.

— Твою… Пленных собрать, раны обработать, осмотреть и накормить, но не насильно. Как закончим, я сам проведу первичное лечение, — резче, чем следовало, сказал я, и несколько ближайших ко мне людей вздрогнуло.

Людей аккуратно брали под руки и клали на каталки машин скорой помощи, что вереницей выстроились возле морского порта. Ситуация была тяжёлой и отвратительной, но, увы, предсказуемой. Меня предупреждали о таком варианте, и, как бы он ни был неприятен, я его учитывал.

В истинном зрении я видел множество точек аур людей, но приблизиться к лайнеру нам не дали. Пришлось ждать, усиленно цедя чай.

— Это не суда, это развалюхи! — выскочив из машины, закричал генерал, от возмущения он даже забыл о пленных, которых медики тут же подхватили под руки и унесли. — Вы пытаетесь выдать за боевые суда металлолом!

— Они летают, — спокойно заявил я. — И стреляют. У вас нет и этого. К тому же посмотрите на тех, кого вы мне привезли. Они выглядят лучше, чем корабли?

— Они пленники и не должны выглядеть как боевые суда! — возмутился генерал.

— Решайте, забираете или нет. Мне без разницы, пленные в любом случае остаются у нас, — холодно произнёс я, чувствуя, как стихия льда сама по себе берёт во мне верх. Раздражение было такое, что прорывалось, и чай мгновенно остыл, начав покрываться корочкой.

— Это мусор! Вы обещали нам боевые суда! Крейсер! — продолжил генерал.

— Вы их получили и даже проинспектировали. Я исполнил своё слово и готов дать вам зелёный коридор, чтобы вы убрались отсюда. Ваши дальнейшие действия меня не очень волнуют. Решайте: вплавь или по небу.

— По небу, — наконец выдавил он из себя и сделал знак, после чего из лайнера продолжили выводить пленных, среди которых стояли вооружённые и вполне ухоженные солдаты и офицеры. И их было чуть ли не больше, чем исхудавших, осунувшихся и покалеченных пленников.

Очень хотелось прямо сейчас превратить этого урода в ледяную статую, а затем ударить по ней прессом, чтобы кровавые осколки разлетелись на сотни метров. Но я держался, ведь от этого зависели сотни жизней. И уже было неважно, были среди них только русские или люди других народов тоже.

Привязав к себе пленных, турецкие моряки рассаживались по подогнанным автобусам, выставляли их в окнах и затем уезжали один за другим. Проводив последнюю взглядом, я сбросил халат, оказавшись в пулестойком и жаропрочном костюме пилота, и тут же облачился в механизированную броню.

Импульс и пресс подкинули меня на полсотни метров, а дальше подхватили ранцевые двигатели. К порту я подлетел раньше, чем прибыл первый автобус, и встречал у трапа. Когда же они попытались войти в корабли вместе с пленными, преградил им дорогу огненным мечом.

— Пленные остаются, вы уходите, — проговорил я, едва сдерживаясь. — Не испытывайте моего терпения.

— Идём, быстро, — на турецком приказал генерал, и солдаты начали спешно отвязываться от падающих без сил живых щитов и забегать внутрь кораблей.

Чакмак поступил мудро, поднявшись на борт крейсера одним из первых. А то бы я его прибил, ей-богу. Ведь хоть он и исполнил свою часть уговора, состояние людей было настолько отвратительным, что странно и чудесно, что они вообще живы.

— Уберите пленных со взлётного поля, — приказал я. — Быстрее, а то эти придурки собираются взлетать прямо так!

Я прекрасно помнил, как двигатели могут выжигать всё, что находится под дюзами, а потому прикрылся ледяным щитом от медленно поднимающихся в воздух судов, заодно защитив людей, что остались рядом.

И когда я уже начал думать, что всё закончилось и турки исполнили соглашение в полной мере, как на экраны брони начали приходить уведомления, одно за другим.

— Видим врага! Повторяю, видим врага! Тринадцать судов, включая два крейсерского класса! — раздался в динамике обеспокоенный голос диспетчера.

— Ну наконец-то… — даже с облегчением выдохнул я. — Теперь будет на ком выместить ярость. Заводи мотор, пойдём, покажем этим тихоходам, что может «Молния».

Глава 17

— Ключ на старт, — прокомментировал второй пилот, когда я занял место первого и подключил свой реактор к корабельной сети.

Двигатели взревели, выплёвывая синие струи пламени, и желудок провалился куда-то к кишкам. Пятикратные перегрузки не компенсировались даже бронёй, в которой сидели все члены экипажа. Небольшая предосторожность, на случай если нас всё же собьют, и придётся выбираться наружу.

— Первыми не нападаем, османское воздушное пространство не нарушаем, — на всякий случай предупредил я, с удовольствием слушая, как автомат заряжания досылает первый крупнокалиберный снаряд. Если бы не укреплённая конструкция и снятая броня, «Молнию» могло бы разнести отдачей на запчасти, но теперь не должно.

— Широкополосное вещание, включить? — спросил второй пилот, и я кивнул, подтверждая приказ.

В следующую секунду по рубке прокатился уже знакомый идеально поставленный голос, на чистом русском языке говоривший полную ересь.

— Русская эскадра, вы движетесь по направлению к османской границе. Немедленно остановитесь! — вещал он.

— Что за ерунда… — пробормотал я, выводя себе на экран брони круговой обзор «Молнии». Никакой другой эскадры, кроме судов Чакмака и встречающего их флота, в ближайших окрестностях не видно.

— Русская эскадра из крейсера и четырёх фрегатов, немедленно измените курс! — продолжал вещать этот псевдопосланник. — В противном случае мы будем считать это нападением! Немедленно остановитесь или смените курс.

— А дай-ка мне тоже широкополосное вещание, — обратился я к связисту, и в то же мгновение на экране брони появилась мигающая иконка микрофона. — Говорит император Романов. Хватит нести чушь. И я, и вы знаете, что на этих судах скрываются ваш османский генерал Исмет Чакмак и его подчинённые, то есть ваши войска.

— Нам этого неизвестно. Как мы не можем идентифицировать и вас как императора России. Русская эскадра, немедленно смените курс, или это будет…

— Вы войны хотите? Настолько, что готовы умереть первыми? — задал я риторический вопрос, и вещание на секунду прервалось. — Хватит ломать комедию. Ваша ложь не пройдёт. Просто прикажите генералу по прямой связи остановиться, он как подданный османской империи это сделает.

— Русская эскадра… — как ни в чём не бывало продолжил лжепосланник.

— Обращаюсь ко всем свидетелям. Вы прекрасно осведомлены о происходящем, как и о цене выкупа за наших пленных. Провокация со стороны Османской империи не должна пройти безнаказанно, — ответил я на широкополосном вещании, а потом переключился на войсковую связь. — Кто понимает, на что они рассчитывают?