Кина не будет - Каневский Александр Семенович - Страница 46

— Полный порядок, — бодро соврал Валерьяныч. — Сегодня благодарность получил.

Она с уважением и завистью посмотрела ему вслед.

— Когда это кончится?

В комнате Иннокентий, Павлик и Нина, молодая женщина с портфелем. С ней рядом Валентин, белокурый гигант в форме ГВФ.

Мальчишка стоял в углу, исподлобья глядя на взрослых.

— В школе двойки, соседская девчонка избита, а теперь ещё вот это…

— Я не поджигал.

Нина раскрыла портфель, вынула какие-то бумаги.

— Парфёнов признался, Гошева мы привлекаем к ответственности, он уже совершеннолетний, а с вами я просто не знаю, как быть.

— Я и сам не знаю, — вздохнул Иннокентий.

— Ты хоть понимаешь, что от почтовых ящиков пожар мог распространиться на весь дом? — спросила Нина.

— Что ж мне, работу бросать?!

— Я с твоим отцом семь лет летаю, — вмешался Валентин, — но никогда не видел его таким издёрганным. И не мудрено: он сидит за штурвалом и думает, когда его вызовут в суд. Да и Нина Сергеевна отрывается от дел, второй месяц с тобой возится…

Павлик хмуро молчал.

— Что ж ты воды в рот набрал? — злился Иннокентии. — Натворил — умей отвечать.

Звякнул звонок. На пороге появился Валерьяныч со взъерошенным псом в руках.

— У нас уже есть один, — сказал лётчик.

— Это не сюда, это обратно, — бормотал Олег. Присутствие Нины его явно смущало. — Таксисты больше троих в машину не берут, боятся, чтоб не грызлись. Но собачки, в общем, тихие, у них после будки психика травмирована… Я вашего ненадолго заберу, для прививки.

«Тихая» собака рявкнула на женщину.

— Общительная, — пояснил ветврач.

Ответным лаем залился Джек из соседней комнаты.

— Сделайте одолжение, — с облегчением вздохнул хозяин квартиры.

Павлик вывел Джека.

— Значит, про космос вранье? — спросил он.

— Какой космос? — удивился Олег.

— Ну, вы говорили, что он космический.

— Чудак ты. Я же и беру его на дополнительные исследования, — и шёпотом добавил: — К главному конструктору.

Он ушёл. Павлик вышел на кухню.

— Ужасно неприятная у меня миссия, — вздохнула Нина.

— Отчего же, — возразил Валентин. — Приятное в этом есть.

— Что же? — удивлённо спросила она.

— Иначе я бы с вами не познакомился.

Нина улыбнулась. Валентин галантно подал ей плащ. Павлик смотрел в окно на тёмный квадрат двора.

Три «Волги» с дворнягами ожидали во дворе. Шофёры курили у подъезда.

— Хозяин, когда шабашим? — встретили они Валерьяныча вопросом.

— Этих отвезём, и всё.

Вереница машин выехала на проспект. Один из шофёров включил приёмник. Загремела музыка.

— Опять свадьба! — сказала проходящая мимо старушка.

Командир роты вел Баландина мимо казарм и, сбиваясь, рассказывал:

— …Вот такой оленище… Забрался в пищеблок, похлебал суп, вылакал компот… Повара чуть не прибил. Между нами, повар у вас дрянной. Он его черпаком… Олень — на ограду и там застрял…

У места происшествия их встретил военврач Оськин.

— Моё мнение — пристрелить, — заявил он. — Держу пари, что зверь заразный.

— Я должен его осмотреть, — ответил Баландин.

На подъемнике самоходной ракетной установки Олега «вознесли» к раненому животному. Он внимательно осмотрел морду, долго вглядывался в глаза.

— Майна!

Баландина опустили на землю.

— Считайте, что вы проиграли пари, — сказал он врачу. А командиру роты приказал:

— Валить ограду! Быстро!

— Старшина Яшин! — засуетился лейтенант. — Обеспечить первый взвод ломами и лопатами.

— Будем оперировать, — решил Баландин.

— Вы что, хирург? — удивился военврач.

— Я всё: и терапевт, и хирург, и акушерка.

Подкопав столбы, солдаты дружно навалились на забор.

— Полегче, ребята, полегче! — дирижировал Валерьяныч.

Оленя мягко опустили на землю. Он смотрел на людей печально, мощные рога и чугунные копыта напряглись, готовые к удару.

— Тащи канат, — приказал военврач старшине.

— Отставить! — отменил его распоряжение Баландин. — Если ему связать ноги, может случиться инфаркт. — И, отвечая на удивлённый взгляд Оськина, пояснил:

— Гордое животное. Придётся держать руками.

— Рота, становись! — скомандовал лейтенант. — Желающие помогать доктору, шаг вперед!

Весь строй без колебаний сделал этот решительный шаг.

— Мне человек пять, не больше.

— Пойдут отличники боевой и политической подготовки, — решил комроты, — Аликов, Бейлин, Журавлёв, Лагидзе, Федорченко.

— Что за толкучка?! — возмутился полковник, подходя к месту операции.

Солдаты почтительно расступились.

— Долго вы будете возиться? — обратился он к Баландину.

— Вы мне мешаете, — тихо, но твёрдо ответил Баландин. Ассистирующий врач Оськин от испуга уронил пинцет.

— Извините, — вдруг растерянно пробормотал полковник.

На площадке, обрамлённой кустарником, тренировались служебные собаки: овчарки, доги, доберманы, боксеры… Они бегали по буму, ползали под натянутой сеткой, перепрыгивали через барьеры… Рядом суетились и переживали их хозяева.

— Пятнадцать минут отдыха! — объявил тренер и подошёл к стоящим в сторонке Павлику и Джеку.

— Что тебе, мальчик?

— Можно записать Джека в вашу школу? Он умный.

— Видишь ли… Здесь школа служебных собак, а твой Джек… — Тренер замялся, не желая обидеть мальчишку. — Ему не стоит учиться…

— Как же он полетит в космос?

— Это серьёзный вопрос, — смягчился тренер. — Давай попробуем.

Он вывел Джека на середину площадки.

— Дай-ка шапку!

Павлик протянул ему кепку. Тренер положил её на траву рядом с Джеком.

— Сидеть! Место!.. — затем он повернулся к Павлику. — Теперь повтори команду и уходи.

— Место! — повторил Павлик и сделал шаг в сторону. Пёс рванулся за ним, чуть не сбив с ног тренера, пытавшегося его удержать.

Они возвращалась домой.

— Лентяй! Двоечник!.. — ругал Павлик собаку. — Ну хоть палку принеси!

Он швырнул палку вперёд — пёс бросился в противоположную сторону.

— Дурак ты, Джек! — крикнул ему вслед Павлик.

Пёс возвратился и принёс хозяину забытую на площадке кепку. Павлик смутился.

— Извини, Джек. Спасибо.

Льёт дождь. Солдаты держат над «операционной» плащ-палатку. Полковник помогает держать оленя, поглаживает его за ушами.

— Потерпи, Бурёнка, потерпи.

Вечер. Дождь прекратился. Оленя освещает прожектор. Баландин закончил перевязку и умывает руки. Возбуждённый военврач поливает ему воду.

— Рассказать — не поверят. Первый случай в моей практике! А у вас?

— Пустяки, — хвастает Валерьяныч. — Недавно слону хобот вправляли!

Прощаясь с полковником, он потребовал:

— Самое главное — обеспечить спокойный послеоперационный период.

— Понял.

— Поставьте пост, чтоб никто не подходил.

— Ясно.

— Каждые два часа звонить мне о его состоянии.

— Будет сделано, товарищ ветврач!

Валерьяныч стоял, припечатанный к входной двери переполненного автобуса. На остановке «Парк «Юность» он вместе с группой пассажиров вывалился на улицу. Дверцы закрылись, автобус тронулся.

— Мой портфель!.. — закричала Нина, женщина, которую Баландин видел в квартире у Павлика.

Валерьяныч побежал к водительскому стеклу, постучал, что-то изобразил, дверцы раскрылись, и он выдернул из автобуса потрёпанный саквояж.

— Это не он!

Олег снова рванулся к машине, возвратил саквояж возмущённому владельцу и вернулся с плотно набитым портфелем.

— Этот?

— Да.

Нина протянула руку, чтобы взять портфель.

— Я поднесу, — вызвался Олег.

Она пожала плечами и пошла. Валерьяныч засеменил рядом.