Как не умереть в Хэллоуин - Бек Хейзел - Страница 13

Меня угнетает только пустота.

– Я увидел указатель, – говорит Логан, уставившись на дорогу. – И хочу проверить, в чем дело.

– А где он?

– Вон он.

Верно. Мы находимся по мощеной двухполосной дороге, прямо перед нами – коричневый дорожный указатель с белой стрелкой, «смотрящей» на гравийную дорогу.

«Старая шахта – 1 миля».

Указатель выглядит так, словно сделан из высохшего дерева, но этого не может быть. Ведь сейчас все дорожные знаки в стране алюминиевые. Даже в такой глуши.

И что еще важнее…

– Зачем мы вообще едем к шахте? – спрашиваю я.

– Надпись означает, что рядом какая-то историческая достопримечательность.

– Хорошо. И?..

– И я хочу на нее взглянуть.

В его словах есть что-то настолько откровенно нелогановское, что мне даже начинает казаться, будто мы каким-то образом поменялись характерами.

– Логан, у нас в багажнике еда.

– Она не испортится.

– Ты помнишь, что ты адвокат, а не шахтер? Кроме того, практически все, что мы купили, портится на жаре мгновенно. Ты что, ничему не научился за все то время, которое я потратила на изучение сроков годности продуктов питания?

Кстати, я подразумеваю паранойю и тревожность – пяток одного, полдесятка другого, – но брат, пропустив мой комментарий мимо ушей, тормозит на парковке, похожей на чуть-чуть облагороженную канаву. Рядом стоит очередной коричневый указатель с надписью «старая шахта». А за ним – заросшая тропинка, едва различимая среди кустов и прочей буйной растительности. Она не внушает мне никакого доверия, думаю, что к ней, наверное, лучше вообще не приближаться.

Тропинка, конечно, ведет к шахте, но зачем кому-то смотреть на эту «достопримечательность»?

Никому и незачем. Поэтому она и заросла.

Но Логан уже вылез из машины и идет к тропинке.

Нет, я туда не хочу. Мне наплевать на шахту. Нам вовсе не обязательно делать все вместе, собственно, мы уже давно почти ничего вместе не делаем. До поездки мы жили отдельно, как совершенно нормально функционирующие взрослые двойняшки, которые постоянно переписываются и звонят друг другу как минимум раз в день, – а это, знаете ли, довольно большая дистанция для людей, которые когда-то росли в одной утробе.

Я повторяю аргументы около тридцати секунд, но к тому моменту брат почти скрывается из виду, поэтому я выскакиваю из машины и следую за ним.

Сидеть в салоне одной – хуже, чем любая альтернатива.

Признаюсь, здесь действительно красиво. Листья на деревьях устроили осеннюю выставку красных и желтых оттенков, которые на солнце сверкают почти как золотые. Травы прерий – по крайней мере, я предполагаю, что это они, – покачиваются на ветру, достаточно холодном, так что даже свитер наконец-то не кажется бесполезным. И пахнет приятно. Ну… осенью.

Высохшими листьями и шепотом грядущей зимы.

Я выхожу на тропинку. Логан уже далеко впереди, но зато я вижу, куда он шагает. Прямо к входу в пещеру, закрытому ржавой металлической решеткой.

Явно для того, чтобы никто туда не заглядывал.

Чем ближе шахта, тем сильнее у меня начинает покалывать кожу, но Логан не останавливается.

– Слушай, когда герои ужастиков видят здоровенную и страшную надпись «Не входить», они все равно туда идут! – кричу я ему. – Может, хватит?

Логан игнорирует меня. Он подходит все ближе к пещере, словно собирается как-то пролезть в зазор между горной породой и решеткой, а потом проникнуть внутрь.

Меня накрывает волна ужаса – я словно воочию вижу, как он это делает. Я даже все чувствую.

– Логан!

Он останавливается и слегка покачивается. А когда смотрит на меня, у него перекошенное лицо. Он будто находился в трансе, а я вытащила его в реальность.

Меня охватывает холодное, тошнотворное ощущение. По всему телу бегут мурашки, свитер уже не согревает.

– Пойдем, – говорю я примерно таким тоном, каким мама разговаривает с непослушными двухлетними детьми.

Как раз достаточно резкости, чтобы они поняли: мамочка и правда говорит серьезно.

И это работает, Логан отходит от шахты, а после плетется по тропинке обратно. Когда мы видим машину, меня уже вовсю трясет.

На пути я оглядываюсь, хотя, если честно, не очень-то и хочу. Просто мне надо удостовериться, что там ничего нет. Вообще ничего.

Должно быть, это игра солнечного света, поскольку я мельком улавливаю какое-то движение у самого входа в шахту. Но, как мы уже знаем, разум просто обожает меня обманывать. Или там пробегали местные дикие звери, что наверняка для глубинки – обычное дело. Это может быть все что угодно, причем совершенно безвредное.

«Например, енот», – внезапно думаю я.

Как тот, у черного входа магазинчика вязальных принадлежностей.

Мысль нисколько меня не утешает, но я не хочу, чтобы Логан оглянулся и его опять загипнотизировало, поэтому я веду брата обратно по треклятой земляной вмятине, притворяющейся тропинкой.

Мы садимся в машину, я тяжело оседаю на сиденье. Я очень устала. Почему-то мне одновременно жарко и холодно. И я боюсь.

Я больше никогда не хочу видеть такого стеклянного взгляда у Логана.

Все мои внутренности сжимаются, скручиваясь в тошнотворный узел.

– Нам надо домой, – говорю я тихо и твердо, когда Логан выезжает обратно на шоссе.

Я хочу в свою квартиру. В знакомую обстановку.

Хочу снова увидеть папу и больше никогда не упоминать нашу загадочную и уже покойную бабушку из Айовы.

Логан с шумом выдыхает, но, по крайней мере, не улыбается. И не «слушается» меня так, что мне после этого зубами скрипеть хочется. Он говорит как настоящий Логан. Целеустремленный, пусть и немного потрясенный.

– Тут происходят странные вещи, которые кажутся полной бессмыслицей. Мы как-то связаны с этим местом, пусть даже до недавнего времени ничего о нем не знали. И ты собираешься сбежать, не докопавшись до истины?

– Угу. Так быстро, как вообще может бежать человек.

– Не вариант, Лекс. – Он серьезно смотрит на меня. – По-моему, в глубине души ты понимаешь, что мы должны все распутать.

Я намерена возразить брату, поведение Логана меня пугает, и я не верю, что мы переживем встречу с этим – чем бы оно ни было, а затем останемся целыми и невредимыми. Я открываю рот, чтобы начать спор. Я выдвину сотню аргументов в подтверждение того, что нам в принципе не нужно ни с чем здесь связываться.

Но вдруг я вспоминаю, как мой всегда беззаботный и самоуверенный брат умудрился рассыпать вязальные спицы в магазине.

А сейчас его чуть не затянуло в жуткую шахту.

В ужасную темноту – мне даже подходить вплотную не пришлось, чтобы понять: я не хочу иметь с местной кошмарной «достопримечательностью» ничего общего. Я точно знаю одно: нам надо уезжать отсюда как можно дальше и в этом «как можно дальше» и оставаться.

Я вспоминаю перекошенное лицо Логана в тот момент, когда я окликнула его.

И то нечто, которое шевельнулось у решетки, словно все это время лежало в засаде.

Но я действительно не могу оставить брата-близнеца в Мидасе. Во-первых, Логан слишком рискует. А еще он думает, что именно я сумасшедшая. Да, он обо мне заботится – всегда заботился, – но я нутром чую, насколько здесь жутко, однако брат считает, что можно разобраться с проблемами, которые у нас появились, просто используя улыбку.

Если Логан скажет, что у меня очередной приступ, – плевать.

А вот на Логана мне не плевать. Нельзя допустить, чтобы с ним приключилась беда. Я буду рядом, замечу любую опасность и, возможно, смогу предотвратить ее, как сегодня.

Похоже, настала моя очередь заботиться о нем.

Даже если придется подольше задержаться в этом странном месте. По крайней мере, я не притворяюсь, что оно очаровательно: оно явно пытается нас убить.

Глава 8

Логан едет обратно в город по главному шоссе, затем сворачивает к Мидасу. Я смотрю в окно. При свете дня вижу реку – серебристая лента у подножия холма.