Служба продолжается (СИ) - "Вильгельм" - Страница 41

— Сколько до разрыва? — спросил Андрей.

Мохов посмотрел на него, не узнавая.

— Манометр за красной чертой. Минуты две, может меньше.

— Люди выведены?

— Гуров внутри и двое у дальнего насоса.

— Зачем двое?

— Отсекают питательную воду!

Андрей повернулся к схеме на стене. Красная паровая линия проходила через котельную, делилась у регулятора и уходила к насосам. Магический контур обвивал трубу, поддерживая температуру. Если молодой практик пытался удержать его вручную, он не давал металлу перегреться — и одновременно продолжал питать участок.

— Полное отключение накопителя, — сказал Андрей.

Крестов покачал головой.

— Тогда температура скачком уйдёт в металл. Шов лопнет.

— Сначала сбросить давление.

— Главный клапан заклинил.

— Резервный?

Мохов показал на схеме.

— Внутри, за облаком. Ручной.

Тот самый аварийный привод, люк которого открывался в сторону выброса.

— Дистанционную цепь ещё не сделали, — сказал Ростовцев.

— Потому что сегодня, — ответил Андрей. — Где второй вход?

— Через угольную подачу, — сказал Мохов. — Но решётка закрыта.

— Инструмент?

Боцманмат Кулешов уже снимал с крюка пожарный топор.

— Есть.

Ярославцев схватил Андрея за рукав.

— Вы пациент и задержанный.

— Потом оформите нарушение. Сейчас людей вытащить надо.

— Вы не знаете установку.

— Знаю пар.

Гребнева рядом не было. Ростовцев смотрел между следователем и котельной.

— Господин коллежский советник, — сказал мичман, — я отвечаю за его сопровождение. Разрешите действовать под мою ответственность.

— Вы не понимаете, что берёте.

— Понимаю, что там три человека.

Ярославцев отпустил рукав.

— Все потом напишут объяснения.

— Значит, выживем, — сказал Андрей.

Кулешов повёл их через боковой проход. Угольная галерея была узкой, чёрной, шум пара нарастал с каждым шагом. Решётку нашли за бункером. Боцманмат ударил топором по замку. Первый удар только смял скобу. Андрей взял второй топор у матроса.

— Вместе. По моей команде. Раз, два — бей.

Два лезвия попали почти в одну точку. Скоба треснула. Ещё удар. Решётка открылась внутрь.

Из котельной хлынул жар.

Видимость — два метра. Пар шёл из трубы горизонтальной струёй, резал пространство с силой воды. Где-то справа гудел магический контур. Его свет делал облако голубым.

— По стене! — крикнул Андрей. — Не пересекать струю! Кулешов, за мной. Ростовцев, держите людей у решётки и считайте вышедших!

Мичман открыл рот, услышав приказ от задержанного. Потом кивнул.

Андрей и боцманмат пошли вдоль стены. Пол был мокрым и горячим. Нога скользнула, старая рана отозвалась, но удержала. Через несколько шагов они наткнулись на первого машиниста. Тот лежал у насоса, лицо красное, руки обварены.

— Живой, — сказал Кулешов.

— Тащи к решётке. Я дальше.

— Один не пойдёшь.

— Тогда волоки его первым и возвращайся.

Боцманмат подхватил раненого под мышки. Андрей двинулся дальше, касаясь стены тыльной стороной ладони. Вторая струя била выше головы. Под ней можно было пройти пригнувшись. Он бросил топор вперёд, лёг и прополз. Куртка намокла, кожа на шее обожглась.

За трубой обнаружился дальний пульт. Второй машинист стоял на коленях, удерживая рычаг питательной воды. Рядом молодой Гуров прижимал обе ладони к медной рамке. Свет от неё вошёл ему под кожу до локтей. Из носа текла кровь.

— Отпусти! — крикнул Андрей.

— Шов рванёт!

— Сначала резервный клапан!

Гуров показал подбородком. Красное колесо находилось за ним, но подойти мешала светящаяся рамка.

— Контур не пускает!

Андрей увидел в полу изолирующий рычаг. Если открыть рамку сейчас, Крестов говорил о скачке. Значит, порядок: клапан, питание, контур.

— Машинист! Держишь воду?

— Держу!

— По команде закроешь наполовину, не сразу. Гуров, можешь снизить подачу, не отпуская?

— Попробую.

— Не пробуй. Скажи можешь или нет.

Парень зажмурился, прислушиваясь к чему-то внутри металла.

— Могу на треть.

— Делай. Медленно.

Голубой свет побледнел. Рамка перестала гудеть так громко. Андрей шагнул через внешний виток. Кожу кольнуло статикой. Ничего не произошло.

Он добрался до красного колеса и взялся через рукав. Колесо не двигалось.

— Заклинило!

— Там стопор справа! — крикнул машинист.

Андрей нашёл короткий рычаг, выбил его каблуком. Колесо пошло на четверть оборота и снова встало. Он навалился всем весом. В голове вспыхнул свет, сердце ударило сильнее — на секунду показалось, что горячая нить из прошлой ночи прошла вдоль позвоночника. Колесо сдвинулось.

Из трубы донёсся вой.

— Открывается! — закричал Гуров.

— Воду половина!

Машинист перевёл рычаг. Манометр дрогнул у красной черты и пополз вниз.

— Контур ещё треть!

Гуров выдохнул. Свет уменьшился.

— Теперь питание накопителя отключить!

— Рано!

— Давление падает. Отключай!

Гуров оторвал одну ладонь, дотянулся до чёрной рукояти. В этот момент медная рамка вспыхнула белым. Парень закричал и прилип второй рукой.

Андрей ударил изолирующий рычаг ногой.

Свет погас.

Гуров упал ему на грудь. Оба рухнули на мокрый пол. Рядом загрохотала труба, но шов выдержал. Манометр продолжал снижаться.

— Выход! — крикнул Андрей. — Все наружу!

В облаке появился Кулешов. Вместе они подняли Гурова. Второй машинист шёл сам, держась за плечо боцманмата. До решётки добрались, когда аварийная вентиляция наконец начала вытягивать пар.

Ростовцев считал вслух:

— Первый! Второй! Третий! Плеханов! Кулешов!

— Все, — сказал Андрей.

И сел на пол.

Шум в ушах стал высоким. Руки дрожали. В правой ладони оставалось странное тепло от колеса, хотя металл он держал через рукав.

Бельская прибежала вместе с санитарной партией. Увидев Андрея, она не стала спрашивать, что произошло.

— На носилки.

— Есть пострадавшие хуже.

— Ими занимаются. На носилки.

— Дойду.

— Кулешов.

Боцманмат без колебаний взял Андрея под одну руку, санитар под другую. Сопротивляться означало устроить цирк, поэтому он позволил уложить себя.

Крестов стоял у входа в котельную, лицо серое от угольной пыли. Он посмотрел на падающий манометр, на Гурова, которому перевязывали обожжённые руки, затем на Андрея.

— Регулятор отказал из-за обратной связи, — сказал инженер. — Техник добавил поток, когда давление просело. Контур принял падение за команду и открылся ещё сильнее.

— Значит, молодой сделал то, чему его научила система.

— Он нарушил приказ не форсировать.

— И всё равно система позволила одному человеку загнать линию за красную черту.

Крестов хотел возразить, но закрыл рот.

— Дистанционную цепь, — напомнил Андрей.

— Сегодня.

— Блокировку по давлению.

— Придумаем.

— И кнопку полного сброса за переборкой.

— Она потеряет заряд контура.

— Заряд дешевле людей.

Инженер медленно кивнул.

Матросы у стены смотрели уже иначе. Не как на чудо с берега. Мохов подошёл и, не зная, как обращаться, сказал:

— Благодарим, Андрей Сергеевич.

— Гурова не жрите, — ответил Андрей. — Виновата не только рука, которая повернула рычаг.

— Это комиссия решит.

— Тогда комиссии так и скажите.

Ярославцев стоял рядом с испорченным сюртуком. На рукаве была угольная полоса.

— Вы нарушили ограничения врача, режим сопровождения и прямое распоряжение оставаться на посту, — перечислил он.

— Запишите.

— Уже.

— А людей вытащили?

— Тоже записал.

Бельская велела не разговаривать и повезла носилки к лазарету. Над ними в ветре вращался сигнальный диск. У причала гудел «Зоркий», готовясь отойти от стенки. База снова работала.

В палате доктор обнаружила лёгкий ожог шеи, растяжение старой мышцы и повышение внутренней реакции. Никакого полноценного усиления не произошло, но линии вдоль позвоночника и рук стали заметнее.