Служба продолжается (СИ) - "Вильгельм" - Страница 40

— Общая точка есть, — признал он.

— Её защищают?

— Двойным барьером.

— От пожара?

— Да.

— От воды?

— Шкаф герметичен.

— От дурака с ключом?

Крестов рассмеялся.

— От этого защита ещё не изобретена.

Ярославцев впервые сделал заметку.

У пульта дежурил матрос 1-й статьи Захар Лобов, специалист по насосам. Крестов попросил его объяснить порядок перехода на резерв. Лобов говорил по памяти, быстро и чётко. Андрей слушал, потом указал на рычаг аварийного размыкания.

— Если здесь пар, подойти нельзя. Дистанционный привод есть?

— Цепь за переборкой, — ответил Лобов.

— Где выход цепи?

Матрос показал люк.

— А люк открывается в сторону возможного выброса.

Лобов замялся.

Крестов присел, проверил петли и выругался тихо.

— Перевесить сегодня, — сказал он. — И продублировать тросом к лестнице.

Ростовцев записал.

— Вы нашли это за минуту, — заметил мичман.

— Я видел, как люди не могут добраться до правильного рычага, — ответил Андрей. — После этого начинаешь смотреть на направление двери.

— На вашем корабле была авария?

— На каждом корабле бывает. Вопрос — какая и кто готов.

Они прошли к котельным. Здесь местная технология стала понятнее. Топки, трубы, водомерные стёкла, клапаны, запах горячего металла и масла. Котлы были компактнее ожидаемого и оплетены медными рамками, которые светились у швов.

— Термическая поддержка, — сказал Крестов. — Выравнивает нагрев, уменьшает расход угля. Не заменяет огонь: держать большой поток постоянно дороже топлива.

— Кто питает?

— Дежурная бригада из двух практиков и накопитель. На корабле — машинисты с допуском.

— Если практик устал?

— Контур снижает мощность.

— Если скрывает усталость?

— За это судят.

— После аварии.

— Вы любите слово «авария».

— Она не обижается, если её не любят.

У дальней топки работал молодой парень в защитных очках. Он положил ладонь на медную рамку; свет усилился, стрелка манометра поднялась. Начальник смены, боцманмат Игнат Мохов, ударил его по запястью деревянной линейкой.

— Не форсировать без команды.

— Давление просело, — оправдался парень.

— Сначала выясни почему.

Андрей одобрительно посмотрел на Мохова. Тот заметил и спросил:

— У вас тоже учеников по рукам били?

— Иногда по голове. Не помогало.

— Голова хуже проводит.

Крестов повёл группу дальше, к акустическому посту. Помещение располагалось под сигнальной башней и было отделано пробкой. В центре стоял круглый стол с картой гавани. Вдоль стен — медные рупоры, мембраны, стеклянные трубки и четыре кресла с кожаными оголовьями.

Дежурный оператор, унтер-офицер? Нет, на флоте — квартирмейстер. Невысокий моряк с бритой головой представился:

— Квартирмейстер Кирилл Арсеньевич Довбня, старший смены акустического поста.

Крестов указал на Андрея.

— Говорят, он служил на противолодочных кораблях.

Довбня оглядел гостя.

— Говорят много.

— Покажите рабочий цикл.

Квартирмейстер сел в кресло, надел оголовье и положил ладони на две бронзовые пластины. Другой матрос повернул рукоять. В рупорах возник низкий звук, почти ниже слышимости. На карте загорелись точки: причалы, корпуса судов, цепь бонового заграждения. За молом двигалось продолговатое пятно.

— «Зоркий» на внешнем рейде, — сказал Довбня. — Ход четыре узла. Правый вал шумит сильнее.

— Уже сообщили механику, — ответил помощник.

Андрей подошёл к столу.

— Активный импульс?

— Что?

— Вы посылаете звук и принимаете отражение или только слушаете источники?

Крестов поднял палец, словно студент назвал верный термин.

— И то и другое. Обычные мембраны принимают шум. Акустический практик формирует направленную волну через воду, гидрический слой держит её от рассеивания. Отражение выводится на карту.

— Дальность?

— В спокойной воде уверенно до двенадцати вёрст для крупного корпуса. Через пространственный фон хуже. Иногда видим то, чего нет рядом.

— Ложные цели?

— Или настоящие цели в другом слое, — сказал Довбня. — Разбирай потом.

Андрей слушал демонстрацию. Звук подавался не через уши: оголовье передавало вибрацию в кости черепа. На фоне низкого гула возникали отдельные ритмы — винты, насосы, удары цепи. Примитивнее цифровой обработки, зато карта строилась почти сразу, без сложной математики на экране.

— Фильтры частот есть? — спросил он.

— Мембраны сменные, — ответил Крестов. — Оператор может смещать настройку маной.

— Библиотека шумов?

Довбня показал шкаф с восковыми цилиндрами.

— Записываем каждый корабль. Вот «Зоркий» после ремонта, вот до. Вот германский купец с треснутой лопастью. Нырцы отдельно.

— Оператор сравнивает на слух?

— И по рисунку на мембране.

— Сколько часов смена?

— Четыре в кресле, четыре на отдыхе.

— После двух точность падает?

Довбня прищурился.

— После трёх.

— Значит, падает после двух, признают после трёх.

— Сам сидел?

— Сидел. Только аппаратура другая.

Квартирмейстер снял оголовье и неожиданно протянул ему.

— Попробуй.

Ростовцев шагнул вперёд.

— Без разрешения доктора нельзя.

Крестов уже хотел спорить, но Ярославцев сказал:

— Нельзя.

Андрей не возражал. Прибор работал через магический контур оператора. После слов Бельской надевать его было бы глупее, чем совать палец в незнакомую розетку.

— Покажите записи, — попросил он.

Довбня поставил восковой цилиндр. Рупор воспроизвёл шум моря, затем ритмичный винтовой гул.

— «Зоркий», восемь узлов, — сказал квартирмейстер.

В середине записи Андрей услышал короткое биение.

— Повторите от двадцатой секунды.

Местные секунды совпадали. Довбня вернул иглу.

— Там второй источник.

— Где?

— Ниже основного тона. Раз в два оборота. Подшипник или перекос линии вала.

Крестов и Довбня прослушали ещё раз. Квартирмейстер сменил мембрану на более тонкую. Биение стало слышно.

— Запись старая, — сказал он. — До ремонта.

— А правый вал сейчас снова шумит, — напомнил Андрей.

Крестов перестал улыбаться.

— Если одинаковый рисунок, причина осталась.

— Или вернулась.

Инженер достал блокнот и быстро записал. Ростовцев тоже. Два человека фиксировали одну и ту же мысль для разных начальников.

— В вашем мире акустическая служба далеко ушла? — спросил Крестов.

— Далеко. Но основные проблемы те же: вода меняет звук, механизм врёт, оператор устаёт, командир хочет однозначный ответ там, где его нет.

— Магия помогает.

— Она добавляет ещё один источник ошибок.

Крестов хотел ответить, но снизу ударил колокол.

Не тревога по базе. Три быстрых удара, пауза, ещё три.

Довбня сорвал оголовье со стола.

— Котельная.

Пол под ногами дрогнул. Затем по шахте вентиляции пришёл глухой хлопок и шипение пара.

Ярославцев встал между Андреем и дверью.

— Вы остаётесь здесь.

— Если котельная под нами, здесь оставаться нельзя.

— Приказ командира — не допускать вас к опасным объектам.

— Мы уже на опасном объекте.

Снизу закричали. Свет в рупорах погас, карта потемнела. Аварийные полосы у двери вспыхнули красным.

Крестов выбежал первым. Ростовцев за ним. Ярославцев выругался и отпустил Андрея, поняв, что удерживать его силой посреди эвакуации бессмысленно.

На лестнице навстречу ударил горячий влажный воздух. Первый пролёт был чист. Ниже коридор затянуло белым паром. Люди бежали от котельной, один поддерживал обожжённого кочегара.

— Что произошло? — крикнул Крестов.

— Регулятор третьей линии заклинило! — ответил Мохов. — Пар за отсечением, главный клапан не берёт!

— Термический контур?

— Ушёл в разгон. Гуров держит вручную!

Молодой техник в очках. Тот, которого ударили по запястью.