Familia. Две женщины, две правды, одна тайна - Рико Лорен Э. - Страница 11

– Да, впервые, – признаюсь я. – Я не думала… я хочу сказать, что и не подозревала, как здесь красиво. Во всяком случае, если смотреть на все это с высоты.

Он улыбается.

– О, внизу еще лучше. – Сосед кивком показывает на иллюминатор. – И дело не только в пляжах. Там есть и горы, и долины, и влажный тропический лес, и сухой тропический лес, и, представьте, пещеры…

– В самом деле? – Мне следовало бы это знать. То есть моя работа подразумевает, что я должна это знать. Но я так и не смогла заставить себя изучить информацию о Пуэрто-Рико, если она не касалась того немногого, что мне удалось узнать о деле пропавшей маленькой девочки по имени Мариана.

Когда мой сосед улыбается моему удивлению, я вижу на его лице выражение гордости. Судя по акценту, он местный житель.

– Остров Пуэрто-Рико имеет всего-то около девяноста миль в длину и около тридцати в ширину, – говорит он, разведя руки, чтобы отобразить размеры острова прямо здесь, в четырнадцатом ряду кресел нашего самолета. – А остров Сан-Хуан и того меньше. Сделайте себе одолжение – возьмите напрокат машину, чтобы поездить и осмотреться. Если будете держаться магистральных дорог, вам хватит пяти часов на ознакомление. Добраться до внутренних районов Пуэрто-Рико будет немного труднее из-за гор, но и они стоят того, чтобы на них посмотреть. И вы, конечно, знаете, что в шестнадцатом веке наш город назывался Сан-Хуан-Баутиста-де-Пуэрто-Рико, в честь Иоанна Крестителя, а потом название сократили…

– Да, конечно! – говорю я, хотя не знаю этого, у меня нет ни малейших намерений задерживаться в Пуэрто-Рико дольше чем на пару дней, – надеюсь, этого мне хватит для того, чтобы покончить с путаницей. Но с другой стороны… Вряд ли я когда-нибудь прилечу сюда опять – так что, возможно, мне стоит осмотреть хотя бы небольшую часть здешних красот. Похоже, влажный тропический лес – это что-то интересное.

– Вы летите в Пуэрто-Рико по делам? – спрашивает мой спутник.

– В общем-то, да, – отвечаю я. – Я… я журналистка, – объявляю я, впервые в жизни озвучивая это вслух. Затем добавляю уже более уверенно: – Я пишу для журналов и ищу материал для очерка.

– Как интересно, – отзывается он, и в его глазах вспыхивает любопытство. – Вы собираетесь написать очерк о достопримечательностях Пуэрто-Рико?

– О… нет, не совсем… Вообще-то это касается совершенного там преступления…

Не знаю, что заставило меня сообщить ему это. Слова вылетели сами собой, еще до того, как я успеваю подумать о том, разумно ли вообще говорить о своей цели. Да ладно, не беда, через считаные минуты мы все равно приземлимся и больше не увидимся.

– В самом деле?

В его голосе слышится такой трепет, что мне становится ясно: только что я совершила огромную ошибку. Вот черт.

– Да… но это очень старое дело… висяк…

– А о чем же идет речь?

Сосед всем телом поворачивается в своем кресле, точно так же, как я, когда прильнула к иллюминатору, и его поза полна не меньшего любопытства.

– О, я уверена, вы никогда не слышали об этой истории. Обыкновенное рядовое похищение. Исчезновение маленькой девочки, имевшее место примерно двадцать пять лет назад…

Он шумно втягивает в себя воздух.

– Эту девочку звали Мариана? Вы говорите о Мариане Руис, да?

Я отстраняюсь, когда он перегибается через подлокотник и подается ко мне так близко, что, кажется, вот-вот окажется у меня на коленях. Ну и дела.

– Извините, вы сказали, что расследуете дело Марианы Руис?

Этот вопрос задал молодой человек, сидящий у прохода. Он в свою очередь подается ко мне, перегнувшись через пожилого соседа.

Вот черт. Черт, черт, черт. Теперь уже не удастся загнать джинна обратно в бутылку.

– Ну, я бы не сказала, что расследую его в полном смысле этого слова… – говорю я, тщась преуменьшить степень моего интереса.

– Моя мать все никак не может перестать говорить об этом деле, – сообщает молодой человек. – Я еще даже не родился, когда это произошло, но потом, когда мы с ней бывали в старой части Сан-Хуана, она никогда не выпускала меня из виду. Все боялась, как бы меня не украли и тайно не увезли на одном из этих круизных лайнеров…

– Так… так здесь считают? – спрашиваю я, чувствуя, как моя паника понемногу сворачивается. Очевидно, что у местных жителей куда больше информации об этом деле, чем то, что смогла нарыть я сама, когда дома шерстила Интернет.

Он кивает:

– Да, у нас полагают, что она, возможно, была продана на черном рынке… я имею в виду, на котором торгуют маленькими детьми…

– Нет, нет, – не соглашается пожилой мужчина, сидящий между нами. – Нет, речь там шла о выкупе. Я слыхал, что похитители потребовали за нее десять тысяч долларов, а у ее отца не было этой суммы…

– А я слышала, что ее отец случайно убил ее, а потом заявил в полицию об исчезновении, – раздается голос женщины, сидящей прямо передо мной. Она пытается посмотреть на нас в просвет между своим креслом и соседним, и я вижу только ее темные глаза, подкрашенные голубыми тенями.

– Мисс, пожалуйста, развернитесь лицом к носу самолета, поскольку мы уже приземляемся, – доносится до меня голос бортпроводника, сидящего впереди и пристегнутого к откидному креслу.

Лицо соседки исчезает.

– Похоже, у каждого здесь есть своя собственная версия этого дела, – замечаю я, обращаясь скорее к себе самой.

– Эта история стала страшилкой, которую родители в качестве предостережения рассказывают своим детям, чтобы те не отходили далеко в компании чужаков, – поясняет мой пожилой спутник. – Но сам я жил неподалеку от того места, когда это случилось. Я знал отца этой девочки – собственно говоря, мы с ним учились в одной школе, пока он не бросил учебу. Я внимательно следил за ходом расследования и могу сказать, что полиция провалила дело еще в самом начале.

Внимательно слушаю, пока мой новый знакомый толкует о проигнорированных зацепках, продажных копах и безграмотных политиканах. Да, теперь мне ясно, что, сидя в Интернете, я не сумела найти об этом деле почти ничего. Но для местных жителей оно стало городской легендой и одновременно худшим из кошмаров.

Чем оно станет для меня, я уже, кажется, догадываюсь.

Глава 8

Исабель

Наши дни

В последний раз я видела малышку Мариану, когда мой отец повез ее гулять в прогулочной коляске. После этого она исчезла – именно так, как я и желала. Мой рациональный взрослый разум понимает, что одно не имеет ничего общего с другим, но много лет я думала, что это не так. И вот пришел тот самый день, о наступлении которого я молилась, – тот день, когда она вернется ко мне. Мое сердце колотится так неистово, что я готова поклясться – оно ударяется о мои ребра.

Я отправляюсь на эту встречу, ничего не зная о ней, – ведь решение приехать Габриэлла Ди Марко приняла быстро. И за те несколько дней, что прошли между нашим первым контактом и ее прилетом, она так и не ответила на мое предложение поговорить по телефону, а в скупой переписке мы не сообщили друг другу никаких деталей о наших жизнях. Хотя, с другой стороны, если бы она узнала всю неприглядную правду о семье, в которой родилась, она могла бы вообще сменить фамилию и исчезнуть навсегда.

Одно ясно – она имеет дорогостоящие вкусы и, по-видимому, располагает средствами, достаточными для того, чтобы их удовлетворять. Я поняла это, когда она предложила мне встретиться в непристойно дорогом баре, находящемся в невероятно переоцененном отеле «Ла плайя бланка резорт»[18], где она зарегистрировалась сегодня утром.

Приезжаю сюда заранее, чтобы успеть занять место в маленькой подковообразной кабинке в самом дальнем углу. Она окружена раскидистыми пальмами в кадках, создающими некое подобие уединения. Это неплохо, если учесть, что я понятия не имею, чем закончится воссоединение.

Усевшись, окидываю взглядом зал почти исключительно из розового мрамора с латунной отделкой. Он был построен так, чтобы потрафить богатым turistas. Но это не единственная подсказка, говорящая мне о финансовом положении мисс Гэбби. Я не знаю, чем именно она зарабатывает на жизнь, но что бы это ни было, она может взять отпуск в любой момент, без предупреждения. Быть может, она вообще не работает? Возможно, она замужем и у нее есть дети. Возможно, она врач. А может, она выиграла в лотерею. А может…