Огненная Лилия для дракона - Агулова Ирина - Страница 3

— Думаешь, напугала? — осклабился Селиван, демонстрируя гнилые зубы. — Я вот слышал, что амбар ты подожгла случайно, а вовсе не от великого умения, так что, пожалуй, рискну. Тем более, пруд рядом, потушить всегда успею.

Селиван резво кинулся в мою сторону, раскинув руки, что казалось чудом, при его-то объёмах, заплывших жиром. Я увернулась. Но этот гад умело теснил меня к заброшенному сараю, стоявшему здесь неизвестно с каких времён, не давая места для манёвра. Мне ничего не оставалось, как надеяться на собственную прыть, поскольку силы были явно не равны, а тактический ход с запугиванием накрылся медным тазом.

Отец всегда учил меня, что в жизни нужно быть хитрее. И я старалась следовать его совету. Вот и сейчас сделав вид, что собираюсь бежать в одну сторону, устремилась в другую, ловко поднырнув под мужскую руку. И, оказавшись позади, успела изо всех сил ударить соседа в коленный сгиб.

Пока мужик сыпал в мою сторону проклятья, упав на сырую землю как мешок с картошкой, я стрелой мчалась к конюшне, надеясь, что отец всё ещё там.

— Ну, и где тебя нелёгкая носит? — проворчал родитель, когда я влетела в двери конюшни, запыхавшись и дрожа, как осиновый лист. — Ехать давно пора, а ты даже лошадь не седлала.

— Прости, пап, сейчас всё сделаю, — пробормотала, направляясь в стойло к Буланой, при этом отворачивая от отца лицо, чтобы он не заметил выступившие на глазах слёзы, — просто в сад ходила за яблоками.

— Сколько раз я тебе говорил не соваться туда одной? — завёл тот старую песню, но на этот раз я слушала, даже не перебивая, и от отца это не укрылось. — Ну-ка, девица-красавица, посмотри на меня.

— Некогда в гляделки играть, поехали уже, — запрыгнув в седло, тронула поводья. — А в сад я больше и, правда, не пойду: яблоки там гнилые все.

— Опять Селиван озорничает? — спросил отец и, дождавшись моего кивка, зарычал. — Неймётся же ему! И что было?

— Ничего, — вздохнув, наконец, повернула к нему лицо. — Я дёру дала, да так, что пятки засверкали.

— Умница, дочка, держись от него подальше, — с облегчением выдохнул он, успокоившись, что ничего страшного не произошло.

— Бать, а бать, ты же не поддашься Марфе и не отдашь меня ему, если что? — задала волнующий меня вопрос.

— Да ты что, Лилия, цветочек мой, белены что ли объелась? — удивился отец. — Даже и в мыслях подобного не было!

— Спасибочки, — улыбнулась я, и плохого настроения как не бывало.

— То-то же, — увидев мою улыбку, оттаял отец. — А теперь, раз всё уже выяснили, давай-ка прибавим ходу, а то дотемна не успеем вернуться.

Широкая просёлочная дорога то спускалась по холмам вниз, то поднималась вверх, приближая нас к громаде гор, неподалёку от которых можно найти страстоцветы. И всё вроде было как всегда, но смутное беспокойство, появившееся казалось бы без причины, усиливалось с каждой пройденной минутой.

Когда до конечной цели оставалось совсем немного, впереди из-за поворота показались всадники, нещадно гнавшие своих скакунов.

*****

Лошади мчались во весь опор, оставляя позади себя вихри пыли, которые ещё долго кружили над дорогой, создавая непроницаемую завесу.

— Егеря, — дёрнув поводья, съезжая на обочину, произнёс отец, хмуря брови, — не иначе где-то беда приключилась.

— Похоже на то, — согласилась, вглядываясь в сосредоточенные лица мужчин, умело управляющих быстроногими скакунами, славящимися своей резвостью на всю округу.

Всадников оказалось пятеро. И если четверых из них я видела впервые, поскольку только на прошлой неделе те заступили на службу, сменяя прежних, то с пятым мы были хорошо знакомы.

Скилур — начальник местных егерей, мужчина средних лет и медвежьей стати, нередко помогал нам с отцом, когда встречались нечестные на руку торговцы, пытавшиеся взять товар, так и не заплатив. Мы же в свою очередь угощали его мёдом диких пчёл, иногда попадавшийся в дуплах тех же деревьев, на которых росли страстоцветы. Причём, добыванием лакомства, обычно занималась именно я, поскольку со мной пчёлы вели себя гораздо спокойнее, нежели с кем-либо.

Отец объяснял этот факт тем, что я дочь своих родителей, но посвящать в подробности отказывался, говоря, что эти знания не приведут к добру. Так что к восемнадцати годам, о своих родственниках со стороны матери я не знала ничего. Впрочем, как и о самой маме, уже покинувшей этот мир. Хотя нет, кое-что всё же знала — я была очень на неё похожа, о чём не раз слышала от родителя, когда тот находился в хорошем расположении духа.

Четверо незнакомых егерей проскакали мимо, не сбавляя хода, обдав запахом лошадиного пота и кожи, из которой была сшита их одежда, спасающая от когтей мелких хищников. Скилур же придержал разгорячённого коня рядом с нами.

— Здорово, Кайл. Моё почтение, Лили, — поприветствовал мужчина, пытаясь удержать разгорячённого скакуна, рвущегося следом за остальными. — Я подумал, что вас стоит предупредить — вчера видел у Чёрных скал огромные следы, похожие на волчьи, так что советую пока туда не соваться.

— Следы были одного зверя? — уточнил отец.

— Вроде да, но уверенности нет, — пожал могучими плечами Скилур.

— Тогда опасаться нечего: в эту пору волки смирные, — отмахнулся отец, похоже, не желая менять планы, поскольку именно туда мы и собирался.

— Волки — да, но не те, кто принимают их облик, — покачал головой егерь. — Сдаётся мне, что следы принадлежали оборотню. А если это так, то неподалёку могут быть и остальные, поэтому имейте в виду.

— Спасибо, Скилур, мы учтём, — кивнул отец. — А сейчас-то что стряслось?

— В дальнем ущелье местные видели горного тролля. Говорят — огромный гад. Попытаемся задержать незваного «гостя», пока не прибудут драконы. Без них, боюсь, не справимся. Ну, бывайте, пора мне.

При упоминании о драконах, душа радостно запела.

Летать — вот что мне хотелось не меньше, чем научиться управлять силой при помощи магии. Но если последняя мечта когда-нибудь всё же могла осуществиться, то первая — так и останется несбыточной навсегда.

— Скилур, может, наша помощь нужна? — спохватился отец, когда тот уже тронул поводья.

— С драконами мы мигом справимся, а они уже в пути, так что не переживай! — крикнул егерь удаляясь, и спустя минуту о нём напоминала лишь пыль, оседавшая на дорогу.

— Давай вернёмся домой, — попросила я. — Не хотелось бы встретиться с тем, чьи следы видел егерь.

— Марфа житья не даст, если вернёмся с пустыми руками, — покачал головой отец, рассматривая облака, закрывающие вершины гор.

— Пап, зачем она тебе? — не сдержалась я, задав давно мучивший меня вопрос. — Мужик ты у меня видный. Как тебя угораздило жениться на этой..?

— Тянет меня к ней, окаянной, — нахмурился отец. — Вроде когда уезжает на пару дней на ту же ярмарку или к сестре — отпускает. Думаю, ну вот, приедет — выпровожу со всеми пожитками. А приезжает — слова не могу ей сказать поперёк, и всё начинается сначала.

— Как-то странно это всё, не находишь? Словно… — я запнулась, зная, что отец не сторонник того, о чём хотела сказать, но и молчать уже не могла, — словно здесь замешана магия. Вдруг это какой-то, как его… приворот?

— Начиталась книжек из материнского сундука, теперь вот всякая чушь начала мерещиться! — яростно сжав кулаки, выкрикнул отец, да так, что конь под ним заволновался. — Права была Марфа, надо сжечь его было, вместе со всем содержимым, но я дал слово твоей матери…

— Опять Марфа! А что если она и хотела его сжечь только из-за того, чтобы не раскрылись её тёмные дела? Ты об этом не думал? Ведь в маминых книгах много об этом рассказывается, — тоже неосознанно перешла на крик, хотя лучше бы промолчала.

Глаза отца запылали фанатичным блеском, подтверждая мою догадку, но в таком состоянии, зная по личному опыту, с ним разговаривать уже бесполезно.

Ударив коня по крутым бокам, отец пустил его в галоп, не желая меня слушать, из-за чего в душе ярким пламенем вспыхнула обида. Умом я понимала, что если всё так, как подозревала, то его вины в подобном поведении нет, но ничего не могла с собой поделать. Лишённая материнской любви, я искала отцовскую. Но в такие минуты больше всего хотелось остаться одной. Не зря говорят, что тот, кого мы любим сильнее всего, способен не только нас осчастливить, но и причинить самую сильную боль, иногда даже словом или, наоборот, его отсутствием.