ZONA. Дилогия (СИ) - Жарковский Сергей Владимирович - Страница 77

– Минутку, – просто сказал капитан. Легко поднялся, сходил и принёс трость, щёлкнув попутно замками на двери. Двигался он совершенно бесшумно. Как негр на охоте, почему‑то подумал Стругацкий, принимая трость и благодаря кивком. Сложил на рукояти руки и стал ждать начала. Стараясь не пялиться на корешки книг перед ним на столе. Тут был невиданный Лем, «Fiasko», издательства Suhrkamp, известный «двойник» Муркока, у Миши Ковальчука есть такой, целая стопа Ле Гуин («City of Illusions» сверху), и почему‑то на самом свободном пространстве – «Стажёры»‑перевёртыш... в очень хорошем состоянии, кстати, давно такого экземпляра не видел, острые уголки, золотая краска на переплёте даже не потускнела. (Опять часы, и тут часы.) Аг‑га, это у меня будут автограф брать потом, после предложения, от которого мне не отказаться. Надо кассету с «Отцом» обратно потребовать, две недели уже, сколько можно.

– Чем могу быть полезен, товарищ капитан? – сказал Стругацкий, позабыв, что слово себе дал молчать, если не спрашивают, ещё дома, ещё вчера, честное и благородное.

– Уважаемый Аркадий Натанович, – сказал капитан, глядя прямо. Помедлил. А потом проговорил буквально следующее: – Я почти год к встрече с вами готовился, ума не мог приложить, как вам представиться, как изложить суть дела так, чтобы не заставлять вас подписывать бумажки о сохранении государственной и военной тайны высшей категории секретности.

– Ничего не собираюсь я подписывать, – сказал Стругацкий тотчас, реагируя на главное, наизначительнейше наисамейше важное, ахлэллан. – Не нужны мне ваши тайны! Лучше уж сразу меня отпустите. Или там... Так. Я хочу быть совершенно однозначно понят, в общем.

Капитан кивнул.

– Понимаю вас. Но дела сложились так, что необходима ваша помощь. Остро необходима. Срочно необходима, Аркадий Натанович. Причём, говоря «ваша», я имею в виду не только лично вас, а «братьев Стругацких». Обоих. Профессиональная помощь.

– Борис Натанович тоже ничего не будет подписывать.

– Я это понимаю, понимаю... Хотите пить, Аркадий Натанович? Есть «Тархун», «Байкал», можно чаю заварить. Со слонами ещё.

– Спасибо, товарищ капитан! – сказал Стругацкий непоколебимо.

– Только скажите, в общем... Так вот, Аркадий Натанович, я, как мне кажется, всё‑таки нашёл способ объясниться с вами более‑менее полно, но не ставя вас в неудобное и ненужное вам положение. Тут есть другой риск, в том смысле, что вы можете воспринять происходящее как розыгрыш, идиотскую шутку, но у меня остаются хотя бы варианты... убедить вас. Вы согласны меня выслушать? Без никаких предварительных условий? Ничего не подписывая?

– А у меня есть, так сказать, выбор? – спросил Стругацкий злобно.

– У меня выбора нет, вот в чём дело. Я обязан вас заинтересовать и получить от вас – от вас, братьев Стругацких, – абсолютно необходимую мне – и не только мне – консультацию. Это служебная необходимость.

Тирада была очень веско произнесена, проклятое любопытство ворочалось, но надо было сразу всё расставлять на места и прихлопывать точками.

– Так вы даже не представляетесь сидите, молодой человек, а вам от нас, Стругацких, уже что‑то нужно! Поздно нас уже вербовать, капитан. Мы с вами в одном звании, между прочим. И никаких подписей и обязательств.

– Это не вербовка, Аркадий Натанович. И я, конечно, все возможные материалы и по вам, и по Борису Натановичу изучил, товарищ капитан запаса.

Возьми такого за рупь за двадцать. И ведь сам виноват, напросился. А то было непонятно, что дело он проштудировал.

– Что – вам – нужно? – спросил Стругацкий. – Прямо говорите.

– Мне нужна консультация, Аркадий Натанович. Точней, мне нужно нанять вас на работу. Ведомству, начальником которого я являюсь, необходима полноценная модель образования и существования на территории СССР «Зоны Посещения» из вашего «Пикника на обочине». Как это было бы в реальности. Вот в этой, в нашей реальности. Здесь, у нас, сейчас, в СССР, в тысяча девятьсот восемьдесят седьмом году. И мне нужно, чтобы вы – братья Стругацкие – эту модель создали. Как Бромберг свой «Меморандум» для Каммерера.

Стругацкий откинулся на спинку кресла и задрал подбородок так, будто пытался рассмотреть капитана из‑под очков.

– Вы сейчас серьёзно? – осведомился он.

Капитан не смутился ничуточки.

– Абсолютно серьёзно. Никаких провокаций. Я бы хотел, чуть перефразируя Каммерера, внушить вам тревогу по поводу нашей неподготовленности в вопросе образования на территории СССР зон, тождественных описанной вами в «Пикнике на обочине». Неподготовленности государственных служб и организаций. Внушить настоящую тревогу.

– Вы серьёзно? – повторил Стругацкий. – Целое секретное ведомство ЦеКа вот этим вот занимается?

– Очень плотно занимается. И зверски секретное ведомство, Аркадий Натанович. Я ведь даже фамилии вам своей не могу сказать, представьте себе. Зовут меня Кирилл.

Стругацкий снял очки и закусил дёснами дужку.

– Вы ведь понимаете, что это, так сказать, только на розыгрыш и тянет? – Он посадил очки обратно на нос и обвёл рукой круг себя: – На дорогостоящий розыгрыш, это я признаю. ЦеКа Кэпээсэс, Михал Сергеич собственной персоной прямиком от вас выходит... рекомендует вас... книжки такие замечательные у вас повсюду навалом, всё ГэБэ работало, наверное, скупало за золотые рубли. Луна в углу какая у вас замечательная, а уж декорация из нашего сценария на стене – так это просто высший сорт, чистая работа. Прекрасно сделано! Но вы серьёзно полагаете...

– Какая декорация из сценария? – спросил капитан удивлённо, и именно тут, из‑за этого неподделанного удивления, Стругацкий разом вдруг ему поверил.

– Вот эта, со спиралями, – сказал он, по инерции обличающе, и показал рукоятью трости.

С полминуты капитан смотрел на аппликацию. Было видно, что он и взял бы в толк, но информации недостаточно.

– Я не понимаю, о каком вашем сценарии идёт речь, Аркадий Натанович. Это было сделано до меня, не мной. Давно, несколько лет назад, я не знаю точно. Тот человек погиб.

– А как была его фамилия? – бухнул Стругацкий, потому что не знал, что тут можно сказать.

Капитан почесал бровь ногтем большого пальца. Брови у него были тёмно‑русые, без седины. Да, он походил немного на портреты Булгакова, складки от крыльев носа вниз, форма лица, всё это, конечно, Стругацкий давно проассоциировал, и даже какой‑то план действий наметил, как, значить, дать шутникам по заду, мнэ‑э, мешалкой… но вот это его, капитана, удивление про сценарий и спирали... Учат же их специально, вот что... Не терять бдительности! Да не может ему быть двадцать шесть. Что я – не видал нынешних молодых? Два слова не свяжут...

– У него была та же фамилия, что и у меня сейчас, Аркадий Натанович, – непонятно ответил наконец таинственный капитан на странный вопрос. – И она секретна. Нет, ужасно это сложно. Даже Бромберг ваш не помогает... Как же быть‑то? – спросил он у себя.

– Секундочку, товарищ капитан! – сказал Стругацкий, которому пришла в голову спасительная, как ему показалось, идейка. – Давайте‑ка проясним. Так. – Он построил в голове вступление и вступил: – Я, в общем, охотно верю, что любое правительство любой цивилизованной страны имеет военные и дипломатические планы на случай, так сказать, прилёта иного разума. Возможно, для составления таких планов привлекаются и писатели‑фантасты. Но вы очень конкретно называете наш «Пикник», нашу Зону. Хорошо. Вот я вам вот что предлагаю, товарищ капитан, в этой связи. У нас в этой повестушке был один абзац про Зону в Сибири, его отовсюду выкидывали. Один абзац, всё, что мы придумали про советскую Зону, больше ничего не было, даже в разговорах. Могу выдать вам без отдачи экземплярчик машинописи, где этот абзац есть, или даже просто листочек оттуда. Можно прямо сейчас и поехать. И вам хорошо, и мне. А? И расстанемся, довольные друг другом.

В этот момент на столе под книгами зазвонил телефон. Стругацкий замер. Капитан, удивлённо вздёрнув брови, вытащил из книг белую трубку, сказал: «Слушаю вас» – и, действительно, стал слушать. Дослушав, он сказал в трубку «Ожидайте», прижал трубку к груди и сказал: