Неправильный. Трилогия (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 51

Поправляя снаряжение, подхожу к воротам и вижу во дворе какую-то суету. Бегают бойцы охраны, тащат куда-то «максим»…

— Это ваши бойцы? — настороженно глядя на меня, спрашивает старшина у ворот.

— Мои. А в чём дело?

— В кого они собираются стрелять?

— А вражеская авиация у вас тут разве не летает? Мы по дороге парочку самолётов видели…

Старшина облегчённо вздыхает и убирает ППД за спину.

— Хоть бы предупредили сначала… У нас тут вся охрана всполошилась!

— У нас так всегда, — пожимаю я плечами. — Оттого и живы до сих пор. Можно подумать, что вас тут не трогают?

— Прилетают… — бурчит старшина. — Но пока больше стороной обходили. У них за деревней цели и повкуснее есть — мост там! Вы уж там предупредите своих…

Возвращаюсь к своим и предупреждаю — стрелять только в случае атаки на них или на здание штаба! Не стоит привлекать внимание противника попусту, паля по всякому пролетающему самолёту.

Возвращаюсь к воротам, меня уже ожидает встречающий.

И кто это у нас такой?

Синие петлицы, молоток со штангенциркулем, кубик…

— Здравия желаю, товарищ младший воентехник!

Он козыряет мне в ответ.

— Старшина Васин? Попрошу ваши документы…

Внимательно их рассматривает.

— Всё так. Старшина, — обращается он к старшему поста. — Пропустите его, это тот человек, которого мы ждём.

Хорошо, что хоть тут оружие сдавать не требуют! Что-то мне визиты во всякие там штабы перестали нравится…

— Кто меня хоть вызвал-то? — спрашиваю я у провожатого. — И зачем?

— Военный инженер первого ранга Коротич. У него есть к вам ряд вопросов…

На армейский лад — подполковник. И что — его полномочий хватило, чтобы отозвать с фронта не только меня, но и всех моих бойцов⁈ Что-то тут не пляшет…

И штаб этот… совсем, надо сказать, не похож на обычный штаб — а я-то их уже повидал!

У ворот ещё осталась висеть вывеска «Хренпоймичегоснаб» — никому и ничего не говорящая.

Поворот, ещё поворот… лестница вниз?

И только спустившись на пару пролётов, начинаю понимать — это не совсем обычная часть! И штаб этот — фикция чистой воды!

По стенам тут идут толстые пучки кабелей — это, простите, за день не проложишь! Да и за неделю — тоже!

Понятно теперь, отчего старшина у ворот просил не открывать огонь по пролетающим самолётам — не хотел привлекать внимание фрицев! Блин, а по-русски это нельзя было сразу сказать⁈

Длинный коридор сворачивал куда-то в сторону, но мы туда не пошли. Поворот — и сопровождающий стучит в обычную деревянную дверь.

— Разрешите?

— … впервые мы обратили внимание на вас после рапорта капитана Фролова. Он подробно описал устройство минных ловушек, которые были установлены около моста. Надо сказать, что это описание вызвало определенный интерес у наших специалистов!

— Но… ведь этот рапорт был утрачен в ходе боя в деревне… Эти документы так потом и не удалось отыскать! — удивляюсь я.

— Первый экземпляр рапорта, хотите вы сказать? — уголком губ улыбается собеседник. — Да, утрачен… К сожалению, наш сотрудник — тот, кто должен был вас изучить на данном этапе, проявил вопиющую некомпетентность и провалил задание. Впрочем, он за это уже и ответил…

— Не понял…

— Тот самый «особист», что вас допрашивал. Он такой же особист, как я балерина! Да, документы у него были вполне настоящие, но… Вы ведь не могли не заметить отношение к нему политрука Агрба? Вот он — как раз, вполне себе настоящий! И знает в лицо в с е х своих сотрудников! Да и вы тоже хороши — не обратили внимания на петлицы!

Интересно девки пляшут… А кто же тогда этот «военный инженер»?

— Так я же…

— Не сотрудник органов, да? И таких тонкостей можете и не знать, верно?

— Ну, да… И… где же этот…

— Погиб в бою. Хоть таким образом искупил свой проступок.

Нифига ж тут у них порядочки! Если они так даже к своим относятся… Я все меньше понимал происходящее. Коротич, кстати, оказался вполне себе нормальным дядькой, даже чаем угостил. Поначалу разговор имел характер чисто информационный — он спрашивал, я подробно все объяснял.

А потом на столе появилась эта папка.

Без грозных надписей, типа «Дело №…». Просто с моей фамилией на обложке.

И начался совсем другой разговор…

— Ваши действия в деревне были оценены достаточно высоко — грамотно! Равно, как и последующая работа по организации вновь созданного подразделения. Кстати, там вы впервые проявили неслабые организаторские способности, хвалю!

Новый лист.

— Разгром части диверсионного отряда противника. Тут вообще без замечаний — даже и сказать нечего.

Лист перевёрнут.

— Прикрытие отступления полка… Давайте уж точнее — дивизии! Опять же в тех условиях сделать что-либо подобное… Уж и не говорю о ваших минах! — «военинженер» качает головой. — Не знаю… я бы, наверное, не смог. Кстати, а откуда вы так хорошо знаете немецкий язык?

Увидев мои вытаращенные глаза он поясняет.

— Асанович — помните такого? (Помню, он тогда палку с портянкой держал…) Вот, он подробно описал ваш разговор с немецким капитаном — и его реакцию на ваши слова. Кстати, Асанович — недоучившийся студент четвёртого курса и по-немецки понимает. Говорит плохо, но разговор понимать может. А вы не знали об этом?

«В наше время нельзя верить никому!» Кто это сказал? Не помню — но, он явно знал, что говорил!

— Да, откуда же… Я и видел-то его всего несколько раз…

— А знание вами языка? Ах, контузия… понимаю… Интересно, а по-французски вы не понимаете? Нет? Жаль…

Меня уже холодный пот пробил! А «инженер» всё также спокоен.

— Окружение… Опять же — нехилые организаторские способности, организация добычи взрывчатки — наши специалисты только языками прицокивали от восхищения! Вы же там почти на поток это поставили! Проведение диверсий — тут вообще молчу! Кстати, вы знаете, что везла та самая, уничтоженная вами, колонна?

— Ну… взрывчатку, я полагаю…

— В сопровождении полковника? Одного из ведущих военных инженеров Люфтваффе? Бомбы они везли! Новейшей конструкции!

Новая страница.

— Ваш арест… трибунал… Скажу сразу — вас бы не расстреляли. Отправили бы для исполнения приговора куда-нибудь… и мы бы встретились гораздо раньше. Но тут… случайность! И на горизонте появляется дивизионный комиссар Горелов. Вот тут, честно говоря, вы по ниточке прошли! Расстрелять он вас мог бы и сам — с него станется! С его-то полномочиями… Начальник Особого отдела фронта — сами понимаете!

Ещё одна перевёрнутая страница.

— Последние ваши похождения — тут и говорить-то особенно нечего. Всё, как у всех. До комроты дошли — не каждому так повезти может!

Он закрывает папку.

— Резюмирую. Вы хорошо — и даже талантливо можете работать тогда, когда вас никто и никак не ограничивает в фантазии. Но, будучи поставлены в стандартную ситуацию, становитесь просто одним из многих. Смелым — да, удачливым — но, не более того. Кстати, мы нашли и объяснение знания вами немецкого языка!

А вот тут, пожалуйста, поподробнее — я и сам это очень знать хочу!

— Рядом с одной из железнодорожный станций попала под бомбёжку и была частично уничтожена оперативная группа одного из… оперативная группа! Подготовленная для заброски в тыл противника. Разумеется, все ее члены знали иностранные языки — в той мере, которая требовалась для решения поставленной задачи. И двое (тут я напрягаюсь) ее сотрудников были доставлены… в тот самый госпиталь, где вы и пришли в себя. К сожалению, старший группы — майор Линовский, в себя так и не пришёл. Но — был опознан по имеющимся у него документам, где нашлось упоминание и о вас!

Меня сейчас кондрашка точно хватит…

— Вот… — открывает какую-то тетрадку «инженер». — Вот… «Петра я вытащил из „консервации“. Его-то уж точно никто там опознать не сможет, он уже почти три года не у дел, его все забыли давно. Да и в кадрах его личное дело уже уничтожили. А вот хорошее знание языка — очень даже может сыграть свою роль!»