Другая жизнь Ромы Гончарова 3 (СИ) - "Поток Нейтрино" - Страница 39

Мы вернулись в вестибюль и пошли к учебной части, а по дороге Нина показывала не университет вообще, а то, что мне понадобится в ближайшую неделю, давая бытовые советы: где короткий переход, какой лифт всегда забит, где по лестнице подняться быстрее, и что за Ломоносовским проспектом стоит забор, а не библиотека.

— Строят, — объяснила она. — Новую библиотеку. Обещают года через два, а пока все в старую ходят.

— А ты сама-то где учишься? — спросил я. — В физкультурном? Тебе же с тренировками по-другому никак.

Нина не ответила. Она шла рядом и молчала так, что я сначала решил, будто вопрос прозвучал бестактно: может, со сборной у нее что-то не так и я наступил на больное. А потом она сказала, прямо и внимательно глядя уже не в переход, а на меня, словно хотела увидеть, какая реакция отразится на лице.

— Здесь. На химфаке. Я еще в июне решила, до подтверждения.

Нина внимательно на меня смотрела, но если рассчитывала на какую-то особую реакцию, то ее не было.

— На химфаке? — переспросил я. — Серьезно? А почему химия, а не спорт?

— Потому что мне это интересно. — Она наконец отвела глаза, и мне показалось, что Нина довольна тем, что увидела. — И потому что получается. Я же премию по химии получила, забыл? Куда мне еще идти…

— А тренер что сказал?

— Что дневная учеба со сборной не совмещается, — вздохнула она, пожав плечами. — До первой сессии попробую и то и другое. Не потяну, уйду из сборной. А химфак не брошу.

Я понял, что Нина сейчас выложила мне то, из-за чего у нее дома, наверное, состоялся не один разговор. Хвалить не хотелось, кто я такой, чтобы решать за нее, что правильно, а что нет. Но все равно мне такой выбор понравился, может, потому что сам я тоже тяготел к наукам, а не к спорту. Профессиональный спорт… он все равно больше про тебя самого, про личные успехи и славу на потеху зрителям. А вот наука… Впрочем, и наука науке рознь.

— Главное, что сама решила, Нина, — сказал я вместо этого. — Я бы, наверное, не рискнул.

— Ты рискнул больше, — ответила она не оборачиваясь. — Ты, Ром, вообще из своего города уехал, а я дома осталась. Пойдем, там очередь наверняка уже до лестницы.

Насчет очереди Нина угадала, так и было: окно «Студенческие билеты. Первый курс» и человек тридцать перед ним, все с такими же памятками, как у меня. Мы подошли к хвосту, Нина встала рядом, и я успел подумать, что она могла бы уйти и подождать в стороне, но осталась.

В толпе нас узнали почти сразу, причем сначала не меня. Неудивительно, ведь лицо у Нины запоминающееся, да и третье место по стране она взяла.

— Ланская, — сказал рослый парень в темной рубашке, стоявший впереди, человек через пять от хвоста, и произнес это во весь голос, — а ты чего ухажера через служебный не проведешь? Не стесняйтесь, мы поймем. Таким все можно, чего вы тут с простыми смертными толкаетесь.

Нина успела только повернуться, но я заговорил первым.

— Девушка, вы же последняя? — спросил я у девчонки с двумя куцыми хвостиками, в спину которой дышал последнюю минуту.

— Да, — сказала она растерянно, глянув мне за спину.

— Ну, тогда правильно стоим, — удовлетворенно заключил я.

Парень в темной рубашке хмыкнул и отвернулся. Нина так ничего и не сказала, но и в сторону не отошла, хотя ее эта толпа вообще никак не касалась.

Очередь, в отличие от утренней в медблоке, еле ползла. Впереди кто-то долго объяснял в окно, что фотографии он привез, но не такие. Потом подошел тот самый рослый парень в темной рубашке, и я услышал, как служащая в окне сказала ему:

— А бланк из поликлиники где? Без отметки о допуске студенческий не выдам.

— В комнате оставил, — сказал он. — Я же с утра там был, я сейчас…

— Без бланка выдать не могу. Следующий.

Он растерялся, потому что за ним стояло еще человек двадцать, и уйти значило потерять место и полдня.

— Слушай, ты беги за бланком, — сказал я ему через головы, не громко, но так, чтобы он услышал. — До меня очередь еще полчаса ползти будет, успеешь. Скажу, что ты тут стоял.

Служащая уже тянулась к следующему заявлению. Он посмотрел на меня с нечитаемым выражением лица, чуть посомневался, а потом кивнул и припустил к дверям. Краем глаза я заметил удивленный взгляд Нины, которая после его подначки не проронила ни слова.

Вернулся рослый весь взмыленный, зато с бланком, когда до окна мне оставалось два человека, и я пропустил его перед собой.

— Э, а этот куда? — буркнули сзади. — Мы, значит, стоим, а он с улицы приходит?

— Он тут стоял, — ответил я. — За бланком бегал, пока я его место держал.

Это была правда, и сзади замолчали.

Билет ему выдали. Отойдя от окна, парень поравнялся со мной и сказал:

— Спасибо. Ну… спасибо, короче. Я думал… в общем, не думал.

— Да ладно тебе, — ответил я. — Я бы тоже мог забыть.

Про служебную дверь он больше не вспоминал. Ушел, я остался стоять.

Нина снова промолчала и ничего не говорила до самого окна. Студенческий мне выдали с фотографией, которую служащая вынула из моего дела. Печать, подпись, синяя корочка с фамилией — и вот я уже числился студентом первого курса. Самым обычным.

— Временный пропуск сдаем, — сказала служащая и протянула руку. — Студенческий теперь и есть ваш пропуск, на входе показываете его. Бланк из поликлиники тоже мне, мы его в дело подшиваем.

Там же в окне я спросил про выборы старосты, и мне назвали аудиторию на четырнадцатом этаже и время: в десять. Заодно спросил, как быть с приездом родных, и получил ответ, что это не к ним, а к коменданту общежития, так как гости оформляются в секторе. Ладно, значит, когда Таське можно приехать, мне скажут не здесь.

Когда мы вышли в коридор, Нина спросила:

— Зачем ты ему помог, Роман? Он же тебя при всех…

— Ну ляпнул, и что? — сказал я. — Из-за этого ему полдня терять? Ты же видела, какая очередь, второй раз он бы до обеда не пробился.

Она не ответила, а взяла меня за рукав и повернула к другой лестнице:

— Нам не туда. Сначала обед, а потом тебе на седьмой, за карточкой. Туда доведу, а там уж без меня.

Обедать Нина повела меня в столовую сектора А, потому что до нее было ближе, чем до нашей в цоколе, и, как выяснилось, знала ее девушка не сильно лучше меня.

— Я тут сама всего третий раз, — призналась Нина, разглядывая раздачу. — Один раз бланк отвозила, потом документы сдавала, вот и все мои экскурсии. Зато столовую нашла в первый же день, потому что есть хотелось.

Заплатили каждый за себя, и она не дала мне даже дернуться к ее подносу. Мы сели у стены, и вот тут я поймал себя на том, что мы обедаем вдвоем. Не в зале, где вокруг тысяча человек, а за столом с двумя тарелками, как на свидании. Я не знал, что с этим делать, так что просто ел. И чувствовал себя почти неловко, потому что ничего подобного не планировал.

За компотом я достал трубку и посмотрел на экран, хотя она не пищала. Сообщения от Киры я ждал с утра. Нина, конечно, заметила.

— Ты чего в трубку все смотришь? Ждешь кого-то? — спросила она.

— Кира сегодня должна до Новосибирска доехать, — объяснил я. Врать не хотелось, да и незачем было. — Обещала написать, как доберется. Она туда в политех поступила.

— Ясенева? — уточнила Нина. — Вы же с ней из одного города?

— Из одной школы даже. Мы одноклассники.

— Понятно, — сказала Нина и отломила хлеб.

А я ощутил себя полным придурком. Сидит напротив девушка, специально ради тебя утро выкроила, а ты в трубку пялишься и про другую рассказываешь. Вспомнилось, как сам писал язвительные комментарии на литературных порталах, когда главный герой вот так же сглупил с девушкой или бездарно все испортил. Ну вот, Гончаров, можешь себя поздравить: теперь ты сам и есть тот герой. Дурак, короче.

Следующие несколько фраз Нина говорила чуть суше, чем до этого: про то, что компот тут лучше, чем чай, и что читательскую выдают до пяти. Ни про Киру, ни про то, кто мы друг другу, она больше не заговаривала, и я бы не смог доказать, что что-то вообще изменилось. А потом она сама вернула прежний тон, спросив, купил ли я уже тетради, и разговор вернулся в колею. Кажется, пронесло.