Другая жизнь Ромы Гончарова 3 (СИ) - "Поток Нейтрино" - Страница 40

Расслабившись, я рассказал ей про Кантемира и других своих соседей и общую кухню. Нина удивилась, что мне не предоставили хотя бы отдельную комнату, учитывая мой статус рекордсмена, после чего спросила:

— Ром, если нужно будет помочь подобрать жилье, комнату или квартирку, скажи.

— Пока вряд ли, — сказал я, сделав испуганный вид, мол «упаси боже!». — Не хочу потерять лучшую часть студенческой жизни. Потом же вспоминать будет нечего! Все интересное в общаге происходит, ты что, не знала?

— Ром, я с детства по сборам с командой, уж мне-то не рассказывай, — рассмеялась Нина.

После обеда она довела меня до лестницы на седьмой этаж, к абонементу, и там остановилась.

— Все, Ром, дальше сам, — сказала она. — Мне правда пора, а то от тренера влетит.

— Спасибо, Нина. Я бы тут до вечера по указателям кружил.

Она не стала отмахиваться и не ждала, что я предложу встретиться еще, а сказала так, как будто это уже решено:

— Сегодня я тебе показывала, а как освоишься, ты мне покажешь, как устроился в общежитии. Мне интересно. И про твой удар справа я не забыла, не надейся.

— Ох, Нин… если узнают, что в гости к рекордсмену и кавказскому князю пришла сама Нина Ланская… — ответил я. — Нас с Каном и так уже вся общага обсуждает. А про удар спрашивай сколько хочешь.

Она улыбнулась и ушла первой, а я снова остался стоять, глядя ей в спину, пока ракетка в чехле не скрылась за поворотом. И только тогда осознал, что стою и улыбаюсь. Да, я ступил, но то, что Нина не стала из этого создавать повод обидеться, добавило ей очков в моих глазах.

Глава 15

Собрание

Читательскую карточку на седьмом этаже мне оформили по студенческому и без очереди, а проездной на сентябрь я купил в окошке рядом с вестибюлем, куда меня отправила библиотекарша: три пятьдесят для студентов.

Итого, к половине третьего дела были переделаны и все бумаги оказались на руках. Студенческий и проездной я убрал во внутренний карман, к трубке, а читательскую карточку решил положить в секретер к остальным документам, потому что таскать ее по городу было незачем.

В комнату я поднялся около трех, почти одновременно с Кантемиром, а за стенкой уже громко переговаривались оба соседа — значит, все были в сборе. Денис заглянул к нам буквально через пару минут, не дожидаясь даже, пока позовут.

— Мужики, я в хозяйственный за тетрадями ходил, чайники там есть, два вида, — доложил он с порога. — Эмалированный подешевле и со свистком подороже. Пошли прямо сейчас? А то вечером собрание, и у вас завтра группа.

Спорить о деньгах в дверях никто не стал: чайник на четверых, все остальное каждый себе. Мне на свой стол нужна была лампа, потому что казенная стояла у окна, у Кантемира, а читать при верхнем свете, когда сосед уже спит, не выйдет. Илья собирался за мылом и тапками, а Денис, как выяснилось, шел с нами за компанию и чтобы показать, где что.

В хозяйственный магазин в цоколе мы спустились в половине четвертого. Народу там было не протолкнуться, у каждого второго прилавка стояли вернувшиеся с лета студенты с сумками, и все покупали одно и то же: мыло, зубную пасту, тетради, лампочки и прочие важные мелочи.

Что интересно, известные мне по прошлой жизни западные бренды почти отсутствовали, зато местных, вроде той же жвачки «Свежесть», в продаже было сколько угодно. Объяснялось это, впрочем, не только государственной поддержкой отечественного производителя, но и требованиями к иностранным компаниям: обязательное производство на территории Союза и адаптация торговых марок. В общем, никакого Head Shoulders, только «Чистые плечи».

У посудного прилавка продавщица выставила перед нами оба чайника. Кантемир глянул и кивнул на тот, что со свистком. Но Илья уже взял в руки дешевый, снял крышку, посмотрел на просвет и провел пальцем по донышку.

— Донышко ровное, а вот тут, — он показал на носик, — шов кривой. Потечет через месяц. Роман, глянь.

Посмотреть было на что: шов у носика и правда шел волной, а ручка сидела с перекосом. Я покрутил второй: у того и крышка садилась плотно, и ручка не болталась.

— Этот, — сказал я. — Свисток нам ни к чему, зато сделан по-человечески. Пять лет прослужит.

— Дороже же, — заметил Денис.

— На рубль на всех, — сказал Кантемир. — Мелочи.

Спорить никто не стал, и свистковый экземпляр был одобрен.

Себе я выбрал простую настольную лампу с металлическим абажуром и длинным шнуром и проверил, как ходит выключатель. Денис купил себе мыло, шампунь и плечики, Илья мыло и резиновые тапки для душа, и я выбрал такие же, потому что ходить в общий душ в домашних не хотелось.

Платили как договорились: за чайник вчетвером, по рублю с копейками, и Илья выложил свою долю первым. Кантемир на это ничего не сказал, только сложил сдачу в карман.

Потом я поднял вопрос насчет готовки.

— Иногда можно и самим что-нибудь пожарить, — предложил я, когда мы проходили мимо сковородок. — Картошки с луком, например, как те парни вчера на кухне. Только нужны сковородка и тарелки. Один раз купим — и пять лет можно.

Предложение готовить у князя и двух вчерашних школьников энтузиазма не вызвало: все трое считали, что заваривать чай — уже большое достижение. Удивительно, но о кофе никто не вспомнил, пока мы не зашли в продуктовый отдел по соседству, где Кантемир взял две пачки чая, того же, что вчера, с надписью не по-русски, а я снял с полки банку растворимого. Не привыкли к такому допингу еще эти юнцы.

— Он же горький и невкусный, Ромыч, — скривился Денис.

Хмыкнув, я взял банку себе, а к ней сахар и большую кружку. Освоюсь, возьму и турку с молотым.

— Ближе к сессии вернемся к этой теме, — сказал я, ухмыляясь.

И только на обратном пути я сообразил, что Денис назвал меня так же, как Пашка — Ромыч. Мелочь, а приятно.

В комнате я поставил новую лампу на свой стол, воткнул в розетку и включил. Комната не стала больше, зато свет в ней теперь был у каждого свой, и чтобы включить его, мне не требовалось даже вставать с кровати. Чайник Илья унес на кухню и поставил на нашу полку, приклеив к ней бумажку с номером блока.

Пока раскладывались, на улице нагнало тучи и по стеклу забарабанил монотонный, уже почти осенний дождь. Выходить наружу сразу расхотелось, так что ужинать мы все вместе пошли в столовую сектора — потому что для этого не требовалось выбираться наружу, а до собрания оставался час. На раздаче взяли котлеты с макаронами, а Кантемир так очаровал повариху, что она не пожалела подливки, да и котлеты подобрала покрупнее.

Денис, как всегда в своем репертуаре, за день успел перезнакомиться с половиной этажа и за ужином выкладывал нам все, что узнал.

— Собрание будет вести Марина из студсовета. Кстати, дежурства раздают сразу на две недели, и кто зевнет, тому достанется воскресенье. А еще про гостевые пропуска будут рассказывать, это вы, мужики, слушайте внимательно: тут без пропуска даже родную мать не пустят.

— Пустят, — сказал Илья. — Оформят и пустят.

— Оформят, — согласился Денис. — Только сначала полдня посидишь у дежурной.

Илья на этом закончил и вернулся к еде, а я задумался про задание системы.

Трубка пискнула в кармане, когда мы поднимались обратно.

«Добралась. Заселили, комната на троих. Тут дождь. И почему-то не так страшно, когда есть кому написать. Кира».

Обещала Ясенева написать мне через трое суток и написала. Я ответил, стоя на лестничной площадке, пока соседи ушли вперед: «Наконец-то. Обживайся. В воскресенье напишу подробно, все расскажу. Роман». Сообщение ушло, и я убрал трубку в карман. У нее дождь, у меня дождь. Хоть что-то общее.

Комната отдыха двенадцатого этажа оказалась большой, в два окна, с телевизором в углу и старым диваном, на котором до собрания кто-то дремал под газетой, и к половине восьмого она была полна. Стулья сдвинули к центру неровными рядами, а на стол положили тетрадь с надписью «Дежурства». Там же я заметил опись имущества и шахматную доску с расставленными фигурами. Белого ферзя на ней в самом деле не было, а на его клетке стояла красная крышка от лимонада. Денис вчера ничего не выдумал.