Другая жизнь Ромы Гончарова 3 (СИ) - "Поток Нейтрино" - Страница 38

— А я и не прошу. Отстану, так сам дойду, не потеряюсь. В крайнем случае днем с собаками поищете.

Я натянул спортивный костюм и кроссовки, и мы вышли. Длинные гулкие коридоры в утреннем полумраке казались незнакомыми, ничто уже не напоминало о вчерашнем шумном дне. Все еще спали, и каждый шаг отдавался в тишине длинным дребезжащим эхом.

Кантемир, не дожидаясь меня, потрусил в своем темпе прямо от крыльца общаги, так что мне ничего не оставалось, кроме как пристроиться вслед, стараясь поймать ритм. До стадиона бежали по мокрой аллее, и первые метры я просто дышал, потому что тело еще толком не проснулось. Потом Кантемир прибавил, и я тоже поднажал. Соревноваться я не собирался, а вот отстать не хотелось, так что просто сохранял дистанцию, стараясь не сбить дыхание. Сила и выносливость у меня после летних издевательств системы проснулись такие, что можно было бы и обогнать, только зачем?

На стадионе Кантемир сделал два круга и комплекс упражнений у турника. Я повторил все в точности и повисел на перекладине, чтобы не растерять то, что набрал за лето.

— Ну как, Ром, живой? — спросил Кантемир на обратном пути. Он даже не запыхался, а смотрел на меня уже не так, как вчера. — Завтра тоже со мной пойдешь или хватит с тебя?

— Пойду, почему нет-то? Только, если просплю, ты меня не жди, беги один.

— Не проспишь, я тебя растолкаю, — улыбнувшись, пообещал он. — Ты же сам напросился.

В блок мы вернулись почти в семь. Оба соседа уже встали: Илья Мальцев вытирал голову в тамбуре, а за дверью душевой громко и фальшиво пел Денис Веденеев. Когда он вышел, Кантемир кивнул мне на дверь.

— Иди первый, Ром. Тебе в поликлинику, а я и попозже успею, чего нам вдвоем в одной очереди толкаться.

Вода была горячая, напор нормальный, и я простоял под ним дольше, чем собирался.

Денис успел одеться и повесить полотенце на шею. В тамбуре, пока я вытирал голову, он будто ненароком спросил:

— Слушай, а ты как сюда добирался, поездом? От вас же ехать и ехать. Мне-то час на электричке, а тебе сколько?

— Самолетом, — ответил я без задней мысли, занятый своими делами. — А от Внуково на такси, автобус искать не стал, чемодан здоровый. Не то чтобы тяжелый, но в метро с таким было бы капец неудобно…

— Самолетом? — присвистнул Денис. — А билет почем, если не секрет?

— Тридцать шесть.

— Ничего себе, — сказал он с уважением, и по лицу было видно, что он примеряет эти тридцать шесть к своим электричкам. — Ну да, зато за два часа. А такси от Внуково сколько?

— Восемь, по талону.

Тут я спохватился, но было поздно: Денис уже ушел к себе. Ведь я-то получил наградные, да и опыт той жизни, где я был уже взрослым, состоявшимся человеком, наложил отпечаток. Да, не князь, но деньги у меня были, а он мои тридцать шесть рублей к своим электричкам примерял. Я хотел, но не мог сказать ему, что отсутствие денег — это не порок и уж точно не его вина, за которую перед кем-то из нас надо оправдываться.

Завтракать я пошел сразу после душа, найдя столовую сектора в цоколе по указателю. Вчерашний пропущенный обед давал себя знать ноющим чувством в животе и мечтами о яичнице. Яичницы на раздаче не оказалось, зато каша была горячая, с маслом, а к чаю дали булку с маком, и после стадиона я бы съел еще одну.

Вернувшись, достал из внутреннего кармана куртки ключ от своего ящика, открыл секретер и собрал папку: паспорт, памятку служащей, временный пропуск. Крупные купюры остались лежать под замком, с собой я взял только на проездной, еду и то, что мы сегодня будем покупать блоком.

В половине девятого я закрыл комнату, подергал дверь, проверил ключ и спустился вниз. Поликлиника стояла отдельно, за деревьями, и дорогу к ней в памятке нарисовали одной стрелкой: из проходной, через двор и вдоль аллеи. Дождь за ночь кончился, асфальт подсох, и идти без чемодана оказалось приятно.

В поликлинике к девяти уже собралась очередь человек в двадцать, все с одинаковыми памятками в руках и нетерпением на лицах. Я занял свое место за девушкой с двумя косами и стал ждать, как все.

Очередь, на удивление, двигалась довольно резво: справки мы все сдали еще вчера, и врачу оставалось только сверить их с формой и поставить допуск.

Так что уже через полчаса медсестра выдала мне бланк допуска, который я кривовато заполнил на подоконнике, а врач нашел мою справку в стопке, спросил, на что жалуюсь, дождался ответа, для порядка послушал и поставил отметку. Обычная процедура, если не считать одного: название моей программы не влезло в строчку бланка.

— Молодой человек, у вас тут обрывается, — сказала медсестра, повернув ко мне бланк. — «Механика и управление…» И что дальше? Сокращать нельзя, у них потом в учебной части не примут.

— Машинными системами. — Я достал памятку и показал ей полное наименование. — Вот, тут написано, можно с нее списать.

— Так бы сразу и показали. — Поджав губы, она дописала меленько поверх линейки и шлепнула печать. Будь ее воля, она бы, выстроив нас всех в коридоре, пробежалась вдоль ряда со стетоскопом. А потом отшлепала печати прям на спинах: годен, годен, годен. Конвейерным методом, как при фасовке куриных тушек. — К занятиям допущен. Бланк сдадите в учебную часть, они его в дело подшивают. Следующий!

У выхода из поликлиники я пересекся с Кантемиром, который шел занимать ту же очередь с такой же памяткой.

— Народу там как в лифте с утра, — предупредил я его. — Человек двадцать.

— Постою, — беспечно махнул он рукой. — Мне все равно до обеда делать нечего.

Ну а я к десяти уже был свободен, с бланком в папке и целым часом до встречи. Обратно пошел той же аллеей, попав в здание через главный вход.

Без чемодана лунная база показалась мне куда привлекательнее, чем вчера! У гусеничной машины сзади стоял прицеп с бочками, между куполами тянулись трубы, а у одной из фигурок в руках было что-то вроде планшета. Я обошел макет кругом и только тогда заметил рядом стенд с объявлениями, а на нем среди расписаний секций и продажи учебников листок, отпечатанный крупно и без украшений:

«Семинар профессора П. И. Кологривова. Для студентов всех факультетов с первого курса. По субботам с шестнадцати часов, в центральной части здания; аудитория будет указана здесь же накануне. Первое занятие 6 сентября. Тема первого занятия: „Как доказать то, что и так всем очевидно“. Запись на первом занятии».

Как доказать то, что всем очевидно. Я перечитал и усмехнулся: в Новосибирске Кологривов именно этим меня и добил, потому что очевидного, как выяснилось, в моей работе было меньше, чем я думал. Суббота, шестое, четыре часа. Через неделю. Ну вот, Павел Игнатьевич, я приехал.

Настроение заметно улучшилось, и я, насвистывая, вышел на крыльцо, к ступеням.

Ждал и почему-то волновался, хотя это была просто встреча с другом. И совсем неважно, что другом была симпатичная девушка. Нет, не так, очень красивая, обаятельная девушка.

Ланская появилась к одиннадцати, поднявшись по ступеням со стороны аллеи, с ракеткой в чехле за спиной и влажным после душа хвостом. В Новосибирске я видел ее на корте и в зале при государе, а тут она была дома, в своем городе, и это ощущалось даже по тому, как она шла: не читая табличек над дверями.

— Ну вот, — сказала Нина, оглядев меня с головы до ног. — Без чемодана ты уже почти похож на студента, Роман.

— Привет. Почти? А чего не хватает?

Она подошла и одернула на мне воротник кофты, который завернулся под куртку. Прикосновение вышло короткое и совершенно бытовое, а я ощутил его острее, чем хотел бы.

— Вот теперь студент, — заметила она. — Ну, куда сначала? Что там у тебя в памятке?

— Студенческий, потом читательская карточка, — ответил я с позорной поспешностью, потому что про бумаги говорить было проще. — И проездной где-то надо купить, а где, не знаю.

— Пойдем, покажу, где что. Только в очередях сам стоишь, ладно? У меня после тебя тренер, а он ждать не любит.

— Да мне только показать и надо. Дальше сам, не маленький.