Гостиница «Яблоневый сад» - Боумен Валери - Страница 3

Лин Паркер – владелица яблоневого сада и земли, на которой стоит гостиница родителей. Паркеры с родителями начали вести совместные дела еще до моего рождения, поэтому наши семьи очень близки. Я росла вместе с двумя детьми Паркеров, Эйденом и Шарлоттой. Эйден старше меня на год, а Шарлотта младше на несколько лет. Кажется, она была в восьмом классе, когда я окончила школу. Как это бывает с детьми, чьи родители близко дружат, мы с Эйденом были неразлучны. Но как только началась старшая школа, мы с ним стали слишком разными. Я была участницей школьного совета, круглой отличницей, королевой выпускного бала, Эйден же был кем-то из разряда членов «Будущих фермеров Америки»[2]. Кажется, он еще был президентом клуба столярного дела или что-то вроде того. Он никогда не ходил на школьные танцы и был противником школьных мероприятий. Я поступила в университет в мегаполисе, а Эйден… Даже не знаю. Последнее, что я слышала: он вернулся в родной город и работает в саду, ухаживая за деревьями. И Шарлотта работает где-то там же. Я не особо следила за новостями с тех пор, как уехала.

– Я сказала Лин не надеяться, – продолжает мама.

Я хмурюсь:

– Что ты имеешь в виду?

– Ты знаешь. У тебя много дел, дорогая. Я понимаю.

У меня правда много дел. По крайней мере, было в те тысячи раз, когда мама звонила и приглашала приехать домой, в Харвест-Холлоу, штат Нью-Йорк. А в данный момент я определенно свободна… и без крыши над головой. Значит, под предлогом помощи родителям я могу приехать и пожить в гостинице. И мне не нужно будет признаваться, что меня уволили и бросили. Я все расскажу им позже.

– Мама, тебе повезло! – говорю я. – Я только что закончила работу над большим проектом, поэтому какое-то время буду свободна. – Чем туманнее, тем лучше.

– Правда? – в мамином голосе звучат радость и удивление. Я чувствую себя виноватой.

– Ага.

– О, это замечательно. Ты сможешь пожить наверху, в мансарде, – говорит она.

Мансарда – это двухкомнатные апартаменты под самой крышей. Как и остальные номера, он милый и уютный, пахнет корицей и гвоздикой. Когда я приезжаю домой, что, признаться, бывает нечасто, всегда останавливаюсь там. Я уверена: мама и папа обустроили мансарду для меня, чтобы я могла жить там, когда окончу колледж. Так что я считаю ее своей.

– Когда ты сможешь приехать? – сразу спрашивает мама.

– Как насчет сегодня вечером?

Почему бы и нет? У меня нет денег на отель. Сбережения мне понадобятся, чтобы снять квартиру и на жизнь, пока я не найду новую работу. Второй вариант – остаться у моей лучшей подруги Марии. У нее маленькая студия в Челси. Конечно, она разрешит поспать у нее на диване, но ее гостеприимство будет приправлено словами: «Я же тебе говорила». Она всегда терпеть не могла Джеффа, особенно то, как он произносил свое имя. Я много раз объясняла ей, что так говорят его родители, а не он, но ей все равно.

– Вечером? – повторяет мама ошеломленно, как будто я сказала, что она выиграла дом мечты в программе HGTV[3], в которой испытывает удачу каждый год. – Это просто замечательно, дорогая. Мы с твоим отцом пойдем в Лосиный домик, но ключи от твоего номера будут на стойке регистрации.

Лосиный домик – самое популярное место в нашем городке для людей в возрасте (и для Донни Бриггса, который работает в гостинице и помогает гостям). Мама и папа (и Донни) никогда не пропускают бинго в домике, хотя Донни – единственный участник младше пятидесяти.

– Звучит классно, мам. Я сяду на поезд и буду где-то к девяти.

– О милая, твой отец будет счастлив. Лин и Кевин тоже.

Я уверена, что Паркеров не волнует, приеду ли я. Но я не собираюсь говорить этого маме. Вместо этого я благодарю свою счастливую звезду, что мне есть куда податься и не нужно сразу объяснять родным, в какой ад превратилась моя жизнь.

Осенний фестиваль урожая – это, конечно, не грандиозное шоу Bolt Hotel Group, но тоже мероприятие. Должно быть, весело для разнообразия организовать что-то небольшое и спокойное. Не говоря уже о том, что я могу сделать это с закрытыми глазами… не в том смысле, что я их действительно закрою. Нет, я буду смотреть в оба, потому что у меня правило: если делать, то делать хорошо.

– Тогда увидимся утром, мам, – говорю я и отключаюсь.

Я делаю глубокий вдох перед тем, как забежать во вращающуюся дверь и в последний раз выйти отсюда. Странно думать об этом. Я выхожу на улицу, в шумный и плотный людской поток, обычный для утра среды на Манхэттене. Я смотрю на свои смарт-часы – почти десять утра. Сначала вернусь в квартиру и соберу вещи. Я пробуду там столько, сколько понадобится, чтобы собрать все. И возможно, устрою перестановку в кладовой с продуктами, чтобы банки перемешались с коробками. Джефф будет в ярости. Мелко, зато правильно. И больше никаких задержек. Потом я напишу Марии, что уеду ненадолго. Остальное расскажу ей позже, желательно, когда мы будем пить коктейли в нашем любимом баре.

Проснувшись сегодня утром, я и подумать не могла, что к вечеру буду ехать в Харвест-Холлоу. А сейчас я на пути домой.

Глава 2

Спустя двенадцать часов я тащусь к гостинице «Яблоневый сад» – по колено в грязи, промокшая до нитки, в шляпе, пальто, шарфе и с большим чемоданом. Эта грязь была здесь всегда или появилась только сегодня? Как будто для плохого дня было недостаточно расставания, увольнения, долгой поездки в вонючем поезде, который к тому же еще и задержали, и дождя! Грязь – отличное дополнение, правда. Мирозданию пять с плюсом.

Осталось только…

А вот и оно. Сначала я слышу характерное «ме-е-е», а потом Мисс Гвиневра с разбега врезается мне в бедро. Я лечу в кучу грязи и приземляюсь туда левым боком с громким «уф».

– Рада тебя видеть, Мисс Гвин, – говорю я козе, которая смотрит на меня сверху вниз, продолжая блеять и что-то пожевывать.

Здешний сад также является действующей фермой. Во время учебного года сюда привозят школьников на экскурсии, поэтому, помимо других животных, Паркеры решили завести коз. Я слышала, что дети их любят. А вот отношения коз и усталых путешественников – уже другая история. От мамы я знаю, что козы подвергают своих владельцев всевозможным унижениям: плевкам, воровству и моему «любимому» боданию и сваливанию с ног. Безудержное веселье. Будто ты живешь с вредным игроком-полузащитником, который постоянно выскакивает из ниоткуда без предупреждения.

По части бодания Мисс Гвин лучшая из лучших. Маме с папой из-за нее пришлось увеличить страховку.

Ага. Специальная козья страховка. И такое бывает.

Я с трудом встаю на колени и, опираясь на чемодан, поднимаюсь из слякоти. Ох, славно. Если до этого мне было мало грязи, то сейчас в самый раз. Она везде: на шерстяном пальто, на прелестных замшевых сапожках, которые мне, очевидно, не стоило надевать, и на джинсах в стиле семидесятых. Я купила их в бутике в Сохо.

Мисс Гвиневра ускакала прочь, наплевав на моду. Наверняка уже планирует следующее нападение.

Я поднимаю голову и смотрю на гостиницу. Несмотря на грязь перед входом, она выглядит как на картинке. Большой фермерский дом, белоснежный, с осенними венками из оранжевых листьев и шишек, с горящими свечами в окнах, тыквами, разбросанными вдоль балюстрады, белыми деревянными креслами-качалками и белыми кашпо с желтыми и оранжевыми хризантемами. Настоящая пастораль. Хоть это и крохотная часть маленького городка, но она, несомненно, прекрасна.

И это мой дом.

Может быть, кому-то покажется странным жить в гостинице, но я не знала другой жизни. Папа обустроил для нас двухкомнатную квартиру позади стойки регистрации. У меня была своя комната, и я росла, помогая родителям. Неотъемлемой частью моей жизни были уборка и обслуживание номеров. Но больше всего мне нравилась организация мероприятий. Если кто-то играл свадьбу или устраивал вечеринку по случаю рождения малыша, я умоляла маму позволить мне помогать. Я действительно думала, что останусь и буду заниматься мероприятиями гостиницы, но это было до того, как я поняла, что за ее стенами существует огромный мир.