Криминалист 13 (СИ) - Тыналин Алим - Страница 17

И наконец я провел совещание, собрав всех у капота.

— Их будет двое. Один Ашер, сорок восемь лет, физик, оружия за ним не числится. Второй неизвестный помощник, девятый размер обуви со стоптанным каблуком. Не так давно они взяли живого человека за руки и сбросили со скалы в шестьдесят футов высотой. — Я обвел взглядом всех. — Поэтому никакой самодеятельности. Никто не начинает действовать, пока я не дам три щелчка. Стрелять только при прямой угрозе жизни. Металл нам нужно вернуть, но живые люди ценнее.

Соуза поднял руку.

— Сколько времени понадобится?

Я посмотрел на восток. Луны на небе не было вовсе, она уже взошла перед рассветом узким серпом.

— Газеты выйдут утром, — сказал я. — Радио передало мою наживку сегодня в шесть вечера. Ему нужны сутки, чтобы решиться. Значит, самое раннее завтрашняя ночь. Скорее всего с субботы на воскресенье или с воскресенья на понедельник, когда я, по его сведениям, буду собирать чемодан.

— То есть две-три ночи, — уточнил Соуза.

— Примерно так, — подтвердил я. — Каждую из них мы будем приезжать засветло, ставить машины за гряду и ждать до рассвета.

Глава 8

Засада во мраке

Первую ночь мы провели впустую.

Так и не уезжали после того как приехали сюда на аэродром. Прождали всю ночь.

Засветло разошлись по домам, потому что до рассвета на полосе так никто и не появился. Кроме кроликов и одного койота, который вышел на глину со стороны северной гряды, постоял и ушел обратно.

К половине пятого утра восток посерел, я дал два коротких свистка. Все поднялись с земли, отряхивая штаны от щебня.

Соуза разогнулся с хрустом в спине.

— И так еще три ночи?

— По плану три, — сказал я.

Днем в пятницу я почти не спал.

С утра приехал в Калиенте, забрал из аптеки два номера газет и прочитал их в закусочной за кофе.

«Ревью-Джорнал», первая полоса, врезка справа: «ФБР: НАЗЕМНОГО ИСТОЧНИКА НЕ НАЙДЕНО». Подзаголовок: «Агент Митчелл покидает округ Линкольн в понедельник». Ниже снимок вчерашнего разговора у конторы, я на ступенях, с блокнотом в руке.

«Лас-Вегас Сан» вышел жестче: «ФБР УТВЕРЖДАЕТ ЧТО ЯВЛЕНИЮ НЕТ НАУЧНОГО ОБЪЯСНЕНИЯ». Дженнингс расшифровал магнитофонную запись почти дословно и не стал ничего смягчать.

Радио Элай передало эту историю в шесть вечера накануне и повторило в семь утра.

Днем в контору шерифа позвонили из Вашингтона. Кимбалл снял трубку, послушал, посмотрел на меня и молча передал.

— Митчелл, — сказал Томпсон. — Я сегодня утром читал газеты.

— Понимаю, сэр. Это полезно быть информированным.

— Ты забыл о чем я тебя просил?

— Нет, сэр. Но вы знаете мои методы. Вскоре газеты напечатают опровержение и укажут что это было сделано в оперативных целях. Мы уже закинули удочку и ждем улова.

Молчание длилось полминуты.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказал босс и бросил трубку.

К девяти вечера в субботу мы снова спрятались у полосы.

Ночь на четвертое августа получилась безлунная и очень темная. Днем в долине была большая облачность, к вечеру она не рассеялась до конца.

Звезды просвечивали пятнами в рваных промежутках в небесах. Температура после захода быстро упала с девяноста восьми до семидесяти с небольшим градусов, всего за каких-то пару часов.

На глиняной полосе еще сохранилось тепло. От камней уже тянуло холодом.

Ветер все время держался прежний. Дул с северо-запада, вдоль полосы, скорость футов десять в секунду.

Я лежал за бетонной тумбой на южном конце на брезенте, головой к аэродрому. Рядом, в четырех футах Кимбалл, тоже на брезенте, с рацией у щеки. Между нами лежал рубильник с двумя проводами, уходящими в темноту вправо и влево.

Мы не курили и не разговаривали. Пить взяли по фляге, я растянул свою на всю ночь.

Первые три часа ничего не было.

В половине первого над северной грядой пролетел самолет. Высоко, с проблесковым огнем, судя по звуку двухмоторный, следовал на юг, к Лас-Вегасу. Я проводил его глазами и записал время наощупь в блокнот.

В час десять Кимбалл тронул меня за плечо.

Я поднял голову.

Над западным гребнем, в четырнадцати милях к юго-востоку, поднялось зарево.

Возникло не сразу. Сначала над черной кромкой появился бледный отсвет, как от фар машины за холмом. Потом свет уплотнился и оторвался от гребня. Над ним повисло пятно.

Оно росло около минуты увеличиваясь в размерах.

К концу первой минуты оно стало большим, ровным, чуть сплюснутым овалом, с четким низом и размытым верхом, светящимся изнутри ровным белым светом. Никакого мерцания глаз не различал. Оттуда не доносилось ни звука.

Пятно висело неподвижно над гребнем и выглядело плотным, как металл. Кимбалл смотрел, не отрываясь, я услышал, как он выдохнул.

— Черт, — сказал он очень тихо. — Я же знаю, как оно сделано. Я видел рупор и трогал лазер своими руками.

— Это ты а представь как видят те кто вообще не в курсе что там на самом деле, — заметил я.

С аэродрома да и вообще с земли дым и луч вообще не заметны. С этого расстояния и под таким углом просматривалась только освещенная часть, а склон гребня, откуда шел свет, закрывала сама гряда. Задумка доктора работала как надо

Я поднял бинокль.

В окуляры видно, что нижний край овала имеет неровность. С юго-восточной стороны от него тянулась тонкая прядь, уже отделяющаяся от основного тела.

— Дым пошел по ветру, — сказал я. — Он его запустил минут пять назад.

Через восемь минут овал начал разваливаться. Правый край растрепался, светящаяся клякса вытянулась и побледнела.

Рации молчали.

В час двадцать далеко на юге, за Ред-Роком, коротко мигнули фары на грунтовке. Потом еще раз. Кто-то ехал смотреть на инопланетное зрелище.

В час тридцать пятно над гребнем погасло. И почти сразу же рация щелкнула один раз.

Это Гарни, с подъезда к аэродрому. Я подтянул рацию ближе и лег поудобнее.

Через минуту послышался звук мотора. Низкий, ровный, машина двигалась на второй передаче, ехала с той стороны, где грунтовка переходила в низину.

Фары выключены.

Машина шла в темноте, чуть ли не на ощупь, медленно не больше пятнадцати миль в час. Дважды мотор менял звук, водитель искал колею.

Рация щелкнула дважды. Рыбка попала в сеть.

Машина выехала на взлетную полосу с северного конца и покатилась мимо нас в трехстах футах. Я разобрал силуэты.

Это пикап, в кузове груз накрытый брезентом. На повороте у промоины на секунду включились подфарники, два тусклых оранжевых пятна и сразу же погасли.

Пикап встал у промоины, где стоял самолет. Хлопнули дверцы.

Минут двадцать они работали, мы слышали отчетливо. Ночью в этой чаше звук действительно распространялся далеко, как я и говорил.

Сначала послышался скрежет, с самолета стянули маскировочную сеть. Шорох полыни, которую отбросили в сторону. Металлический стук откинутого борта пикапа.

Потом они с усилием опустили на землю что-то тяжелое, в два приема. Кто-то коротко сказал несколько слов, другой голос ответил еще короче.

Вскоре заработал стартер. Не самолета, а автомобильный.

Водитель завел пикап, проехал ярдов пятьдесят и встал в конце промоины, развернувшись капотом к полосе. Фары так и не включал.

— Лебедка? — шепнул Кимбалл.

— Нет, он выталкивает самолет на глину, — ответил я. — Там подъем футов пять.

Действительно, дальше послышался скрип и хруст под колесами, через пару минут на фоне серой полосы появился темный крестообразный силуэт. Они развернули самолет носом на северо-запад, к дальнему концу. То есть взяли разбег против ветра, ко мне лицом.

Я подтянул рубильник к правой руке.

Они работали у левой двери. Один влезал внутрь и принимал груз, второй подавал. Они грузили слитки по одному, каждый раз в фюзеляже глухо стучало.

Голоса слышались отчетливо.

— Сетку затяни. Обе сетки.

Это сказал первый, негромко, глухо, с расстановкой между словами.