Злая омела (ЛП) - Эш Розелин - Страница 3

И жду.

И жду еще немного.

Моя нога начинает подпрыгивать, пальцы барабанят по столу, и, прежде чем я осознаю это, я уже брожу между книжными полками, как неугомонный призрак.

Что, черт возьми, происходит? Он что, только что бросил все это дело с репетиторством? Рафаэль, Рафаэль, Рафаэль. Его имя уже звучит как проблема.

Должна ли я просто пойти на занятия, хотя я и так опаздала? Или я должна просто ждать здесь вечно? Что мне делать? Что мне делать? Что мне делать?

Мои мысли путаются в нерешительности, когда дверь библиотеки со скрипом открывается. О черт. Я быстро беру ближайший учебник и спешу обратно на свое место, чтобы притвориться, что все это время была погружена в учебу. Я кладу книгу на стол и провожу по ней рукой — один, два, три раза, — но это никак не успокаивает внезапно разыгравшиеся нервы.

Когда я наконец поднимаю глаза, то сначала вижу его ботинки. Ни за что. Мой желудок переворачивается. Тот же парень из кафетерия? Мистер красивые туфли? Мой взгляд ползет вверх, и, конечно же, вот он. Эти серебристые глаза на секунду ловят мой взгляд, и это похоже на мини-состязание в гляделки, прежде чем мои глаза начинают гореть, и я быстро перевожу взгляд на его шею.

Черт! Это определенно он.

Он садится на стул напротив меня, и мы оба застреваем в неловком молчании. Я как раз собираюсь его нарушить, когда он внезапно тянется к своему пиджаку. На секунду мне кажется, что он передразнивает меня. Затем он начинает вытягивать руку, и мой мозг подскакивает к чему-то нелепому — что, если он собирается вытащить что-то безумное, например нож? Ладно, может, и не нож, но вместо этого он достает… плитку шоколада?

Он толкает ее ко мне через стол, не говоря ни слова. А я просто моргаю, глядя на предмет, как будто он может напасть на меня, в замешательстве сводя брови вместе. Затем мой взгляд скользит к кончику его крючковатого носа.

— Ты пропустила обед. Думал, ты проголодалась, — говорит он в качестве объяснения, и по моей спине разливается немного тепла. Мои пальцы зависают над шоколадкой, прежде чем я, наконец, беру ее в руки.

— Э-э, спасибо, — бормочу я, быстро снимаю обертку и откусываю кусочек. Она сочная и сладкая, и внезапно я понимаю, насколько проголодалась. Я ощущаю на себе его взгляд, когда практически вдыхаю шоколадку, но намеренно сосредотачиваюсь на его руках — больших, грубых руках, лежащих на столе.

Немного смущенная собой, я открываю учебник, лежащий передо мной, чтобы отвлечься. Физика. Идеально.

— Итак, — спрашиваю я, переворачивая несколько страниц, как будто небрежно провожу репетиторскую сессию, — какой у тебя самый слабый предмет? С каким из них тебе больше всего нужна помощь?

Он немного подождал, затем сказал. — Теперь, когда ты не собираешься упасть в обморок от голода, я дам тебе свой ответ: нет.

Мой взгляд останавливается на его бровях. — Нет?

— Нет, я не хочу, черт возьми, чтобы меня обучала девчонка на два года младше меня — без обид. Мне это не нужно, что бы там ни думал Логан. — Его лицо становится жестким и хмурым. — Я буду приходить сюда каждый день, как он хочет, но ты даже не смей пытаться учить меня, поняла?

Ха. Черт возьми, разве он не просто лучик солнца...

Мой взгляд возвращается к книге, но слова на странице расплываются в неразборчивую путаницу, пока я пытаюсь придумать, как преодолеть это отношение, похожее на Эверест. Я имею в виду, я была готова неохотно помочь парню, в основном, чтобы не чувствовать себя виноватой, когда он неизбежно потерпит неудачу. Но теперь? Теперь, когда я знаю, кто это?

Я действительно взволнована возможностью обучать его.

Не только потому, что он заступился за меня в кафетерии или дал мне шоколадку. И не потому, что я не могу представить, как можно каждый день сидеть напротив него и просто смотреть друг на друга в неловком молчании. Даже не потому, что это могло бы окончательно свести меня с ума.

Нет. Это потому, что мне нравится быть рядом с ним. Уже дважды. И каждый раз у меня покалывает позвоночник и сводит пальцы на ногах, как будто мое тело реагирует на его присутствие раньше, чем мой разум успевает это уловить. Это все равно что стоять слишком близко к проводу под напряжением — опасность, конечно, есть, но, черт возьми, как же это волнующе.

— Рафаэль, я...

— Откуда ты знаешь, как меня зовут, Эмилия?

— Наверное, откуда и ты знаешь мое. От директора, мистера Логана. — Я бросаю на него взгляд, который говорит. Серьезно? Он что-то бурчит в ответ и откидывается назад, скрещивая руки на груди, наблюдая за мной с почти веселым напряжением.

— Послушай, — начинаю я снова, — я благодарна тебе за то, что ты сделал в кафетерии, и за то, что принес мне шоколад. Ты кажешься хорошим парнем и...

Смешок прерывает мое предложение, вырывая меня из хода моих мыслей. Я свирепо смотрю на него, но он просто отмахивается от меня, как будто все это большая шутка. Что угодно. Я закатываю глаза и продолжаю. — Если мы все равно собираемся встречаться здесь каждый день, мы могли бы с таким же успехом заниматься репетиторством. Какой смысл тратить время нам обоим?

Уголки его губ приподнимаются в ухмылке, и он наклоняется, опершись локтями на стол.

— Вот сделка: я позволю тебе обучать меня, если ты расскажешь что-нибудь о себе — то, что знают лишь несколько человек, то, что ты не хотела бы, чтобы узнали другие.

Что? Этот парень, в котором не было ничего, кроме загадки, теперь спрашивает о моих самых сокровенных секретах? Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, взвешивая варианты. — Хорошо... Но только если ты расскажешь мне то, чего о тебе тоже никто не знает. — Возражаю я, случайно встречаясь с ним взглядом, и....

О Боже.

Все вокруг приглушается — даже мое бешено колотящееся сердце, — и мир размывается по краям моего зрения. Я падаю, тону, теряюсь в мерцающих глубинах, которые выглядят как жидкая ртуть, завораживающе красивое серебро, такое же леденящее, как зимний мороз снаружи, но обжигающее с такой яростью, что мою кожу покалывает.

— У тебя самые красивые глаза, которые я когда-либо видела, — шепчу я, слова вырываются сами собой.

Что-то мелькает в этих завораживающих глубинах — удивление? Развлечение? На долю секунды я вижу за дерзким фасадом нечто грубое и реальное. Потом я моргаю, и это исчезает. Мне показалось?

Внезапно реальность того, что я только что сделала, обрушивается на меня, как приливная волна. О нет. Нет, нет, нет. Я просто сделала ему комплимент. Вслух. Ему в лицо. Паника подступает к моему горлу, душит меня. Что со мной не так? Глупо, глупо, глупо!

Мой взгляд скользит по его ушам, мое сердце колотится так сильно, что я уверена, он это слышит. Жар поднимается по моей шее, и я чувствую, как румянец распространяется, выдавая меня. Отлично, теперь он, вероятно, думает, что я неуклюжая, краснеющая влюбленная школьница. Но я не такая. Определенно нет… Верно?

Боже, это унизительно. Я хочу заползти под стол и исчезнуть. Или, может быть, выбежать из библиотеки и никогда не оглядываться. Да, именно так. Просто встаю, хватаю сумку и бегу. Я могла бы снова сменить школу. Сменить имя. Переехать в другую страну...

Но я словно приросла к сиденью, ожидая его ответа. Что угодно. Но он просто сидит там, невозмутимый, как всегда. Как я могу сосредоточиться на чем-либо, когда он так выглядит? Красивый, такой чертовски красивый… Черт возьми, прекрати это.

Затем, как ни в чем не бывало, он спрашивает. — Почему бы тебе не начать первой?

Я хмурюсь, сбитая с толку. — Что?

— Расскажи мне что-нибудь, чего о тебе никто не знает, что-нибудь, что ты ненавидишь, — уточняет он.

О, точно. Мой мозг лихорадочно соображает, пытаясь наверстать упущенное. Мы серьезно собираемся просто притвориться, что я не унизила себя? Тогда ладно.

Я прочищаю горло, пытаясь обрести хоть какое-то подобие контроля. Я все еще колеблюсь, неуверенная, стоит ли делиться. Но, в конце концов, я сдаюсь. — Мое второе имя Азалия. — Знает только папа, а я даже не знаю, зачем я ему рассказываю. Может быть, я сошла с ума.