Злая омела (ЛП) - Эш Розелин - Страница 4

Но он оживляется, как будто это самая захватывающая вещь, которую он слышал за всю неделю. — Азалия, как цветок?

— Да. — Я сбита с толку его внезапным энтузиазмом. Он насмехается надо мной или искренне заинтригован?

— Интересно. — Кажется, он смотрит на меня новыми глазами, и я хмурюсь, удивляясь, почему. — Это красивые цветы. Почему ты ненавидишь это имя?

Я слежу за своим указательным пальцем, постукивая им по столу. — Потому что это не твое дело. Твоя очередь.

Тишина.

Я поднимаю взгляд, нахмурившись, но когда он отвечает, его лицо становится отстраненным.

— Ненавижу, когда меня загоняют в угол и указывают, что делать, — говорит он ровным, почти роботизированным голосом. — Мне также не нравится, когда меня обучают.

Мои губы приоткрываются от удивления. Ты что, издеваешься? Я только что сказала ему кое-что реальное, а он дает мне самый очевидный, поверхностный ответ? Гнев вспыхивает в моей груди, горячий и внезапный. Неужели для него все это игра? В нее могут играть двое.

Он замечает мое разочарование, и, конечно же, его ухмылка возвращается. — Итак, когда мы начнем наши уроки?

Я хочу сказать ему, чтобы он убирался восвояси, но вместо этого делаю глубокий вдох и открываю случайную страницу в учебнике. — Мы начинаем прямо сейчас.

Мое сердце учащенно бьется, когда я краем глаза смотрю на Рафаэля. В голове вихрь противоречивых мыслей. У папы случилась бы аневризма, если бы он узнал, что я сейчас в этом грузовике. Черт возьми, он практически вышел из себя, когда я сказала ему, что занималась с Рафаэлем на прошлой неделе. Он глубоко погружен в расследование в отношении Альфонсо Моретти, отца Рафаэля, и когда я упомянула о репетиторстве, он вышел из себя и запретил мне продолжать. Ни в коем случае, Эмилия! — прогремел он, покраснев, как пожарная машина. От этого мальчика одни неприятности, как и от его отца!

Но папа не прав. Боже, он так не прав, что это почти смешно. От Рафаэля не так много неприятностей, как от его отца — я знаю, что это не так, — несмотря на то, что распространяет мельница сплетен.

Я украдкой бросаю на него еще один взгляд. Конечно, в нем чувствуется атмосфера плохого парня, но под этим обликом скрывается больше глубины, чем люди думают. Закусив губу, я вспоминаю наши учебные занятия. Дело не в том, что ему нужны репетиторы как таковые. Что ему нужно, так это чтобы кто-то разжег огонь у него под задницей. Когда у него появится мотивация? Парень на самом деле гениальный. Типа, «заставить Эйнштейна выглядеть тугодумом» гениально.

Если бы только я могла заставить папу понять это. Но как убедить упрямого детектива, что сын его главного подозреваемого не воплощение дьявола?

— Что? Увидела что-то, что тебе понравилось? — Дерзкий голос Рафаэля отрывает меня от моих мыслей. Эта фирменная ухмылка играет на его губах, когда он бросает на меня взгляд.

Жар поднимается по моей шее. Попалась. — О Боже, смотри, куда едешь, — уклоняюсь я, придвигаюсь ближе к окну и драматично прижимаюсь к нему, глядя на зимнюю страну чудес за окном. Да, потому что неловкость — моя специальность.

Его сочный смешок наполняет грузовик, когда мы медленно подъезжаем к моей квартире. — Мы все равно на месте. Увидимся завтра, piccola.

— Я же говорила тебе не называть меня так, — ворчу я, выхватывая рюкзак из-под ног.

Открывая дверцу машины, я бросаю на него последний взгляд и тут же жалею об этом. Наши взгляды встречаются, и внезапно я снова тону в этих глазах. Черт. Взволнованная, я практически вываливаюсь из его грузовика.

Я машу ему рукой, чтобы он уходил, но он просто пожимает плечами и откидывается на спинку своего сиденья, выглядя невероятно уютно. Я закатываю глаза, разворачиваюсь и поднимаюсь по парадной лестнице, но внутри у меня все плывет. Тепло, которое я ощущаю, не имеет ничего общего с моей поношенной курткой, а скорее с мальчиком в грузовике.

Это всего лишь третий раз, когда он отвозит меня домой, но каждый раз он ждет. Ждет, пока я не окажусь в безопасности внутри, прежде чем уйти. Как только за мной закрывается дверь, он сигналит и уезжает. Это скромный жест, но он заставляет мое сердце сделать сальто.

Я обхожу вечно неработающие лифты и поднимаюсь по лестнице в нашу квартиру на шестом этаже. К тому времени, как я добираюсь до нашей двери, я хриплю, роясь в сумке в поисках ключей. Заметка для себя: займись кардиотренировкой.

Когда я вхожу, в квартире становится устрашающе тихо. Со вздохом я включаю телевизор, чтобы хоть как-то оживить обстановку, по пути в свою комнату. Там на моем столе аккуратно разложены домашние задания — привычка, которую мне привил папа, — прежде чем я переодеваюсь в удобную одежду и возвращаюсь в гостиную.

Наша квартира с двумя спальнями больше похожа на банку из-под сардин со стенами. Гостиная, кухня и обеденная зона представляют собой одно тесное пространство, все сплющено, как в неудачной игре в тетрис.

Я открываю холодильник, в животе урчит, и прикусываю губу, глядя на пустые полки. Отлично. Пора снова пройтись по магазинам, только папы нет дома уже три дня, и мои карманные деньги быстро заканчиваются.

— Полагаю, будет сэндвич на ужин, — бормочу я. Ужин на одного. Снова.

Когда я закрываю холодильник, мое внимание привлекает движение на телевизоре. Камера снимает место преступления, желтая лента развевается на ветру. Еще одно убийство? Я оставляю свое жалкое подобие ужина и хватаю пульт дистанционного управления, прибавляя громкость.

—...Местные детективы шли по следу наркобарона в течение прошлого года, и наши источники сообщают нам, что, по их мнению, полиция была близка к его поимке. Но, должно быть, что-то пошло не так, потому что, когда детектив отправился задерживать подозреваемого, он и его напарник попали в засаду и были зверски убиты. Полицейское расследование...

Пульт выскальзывает из моих онемевших пальцев, когда на экране вспыхивают фотографии убитых детективов, мой взгляд останавливается прямо на до боли знакомом лице справа.

Это мой отец.

Мой отец.

Папа.

Нет. Нет, нет, нет.

— Нет. — Слезы текут по моему лицу, когда я, спотыкаясь, приближаюсь к телевизору, отчаянно пытаясь осознать происходящий передо мной ужас. Комната, кажется, кружится, и у меня подкашиваются ноги. Я не могу дышать, мои руки дрожат, я протягиваю их, как будто они могут каким-то образом коснуться изображения и вытащить его из этой застывшей рамки. Он не мертв. Он не мертв. Он не может быть мертв.

— Папа? — Я задыхаюсь, слово срывается на шепот. Но правда смотрит на меня с этой зернистой новостной фотографии, и внезапно мой мир просто рассыпается в прах вокруг меня.

Моего отца больше нет.

Глава 1

ЭМИЛИЯ

Сегодняшний день...

Мои глаза резко открываются, и головокружительное пятно красного и зеленого заливает мое зрение. Сердце колотится, я моргаю, пока рождественские гирлянды, беспорядочно развешанные по потолку, не становятся четкими. На мгновение я полностью теряюсь. Где я? Не в Куантико, это точно. Всем наплевать на праздничное настроение в академии. Затем реальность накатывает волнами: конспиративная квартира. Нью-Йорк. Завтра я...

Внезапно холодный порыв воздуха ударяет мне в лицо, заставляя меня еще больше проснуться. Что-то... не так. Мою кожу покалывает как раз в тот момент, когда я вижу боковым зрением колышущийся занавес.

Черт. Я не открывала окна. Я знаю, что не открывала.

Паника клокочет в моей груди, но я подавляю ее. Успокойся, Эм. Тебя этому обучали.

Заставляя себя оставаться неподвижной, я опускаю руку под подушку, дюйм за мучительным дюймом. Мои пальцы касаются холодного металла, и напряжение сменяется облегчением. Одним плавным движением я вскакиваю на ноги, мой верный 9-миллиметровый пистолет нацелен прямо на темную фигуру, притаившуюся за тонкими зелеными занавесками.