Там леший бродит 3 (СИ) - Конычев Игорь Николаевич - Страница 11

— И вот я шла-шла, пока из сил не выбилась. — Сообщила Млада. — Тогда упала прямо на снег, и слышу вдруг голос, мол, потерялась, красна девица? Да, говорю, потерялась, а сама гляжу, предо мной седой старец стоит. Тепло тебе, спрашивает? Нет, отвечаю, зябко, очень зябко, дедушка. Вот и мне, говорит он, зябко, варежки дома забыл. Тогда я свои варежки сняла и отдала ему, — девушка продемонстрировала мне голые ладони. — Дедушке то холоднее, чем мне.

— В данном случае это спорное утверждение, — пробормотал я себе под нос. Вслух же спросил. — А дальше что?

— Дедушка меня похвалил, что я, дескать, уважила его, — почему-то шёпотом поделилась Млада. — И отдал мне свою шубу. В ней, сказал, никакой мороз тебе не страшен. Едва договорил, как пропал. А мне что делать? Я в шубу завернулась, да сил всё равно не было куда-то идти, так и заснула. И ведь дедушка-то правду сказал — мороз меня не взял! — судя по лицу Млады, она всё ещё не верила, что пережила эту ночь.

Я же глубоко задумался над тем, что услышал. И больше всего меня интересовало, помог бы Крачун печенегам, поступи они с ним, как эта девица? По всему выходило, что да, помог бы. И тогда бы пострадали другие. И что творилось в голове у этого безумного старика?..

— Тятенька леший, — тихо обратилась ко мне Млада, плотнее кутаясь в мой плащ. — Мне бы домой… — жалобно протянула она.

— Конечно, пойдем, — я обратился лосем и позволил девушке сесть себе на спину. Следовало отвезти её к родичам, да поскорее.

Что же до Крачуна — его природа и характер стали для меня понятнее, но это не то, чтобы радовало…

6. Лес поет

Я сидел на ветке раскидистого дуба в Валдайском лесу и смотрел сквозь лишенные листьев ветви, как по голубому небу неспешно скользят белые и пушистые облачка. Уже как третий день погода стояла по-зимнему хорошая: ни ледяного ветра, ни метелей, ни затяжных снегопадов. Тишь да благодать — любо дорого смотреть. Смотреть, кстати, лучше из окна с кружкой чего-нибудь тёплого в руках, но и погулять на свежем воздухе тоже лишним не будет.

Этим-то я и занимался. А точнее не просто праздно слонялся по лесу, а совмещал приятное с полезным — обучал Забаву премудростям лешего. Зима для такого дела — самое благоприятное время, ведь весной и летом забот у нашего брата куда больше. Сейчас кругом спокойно — учись, сколько влезет. Лишь бы всякие старики в белых шубах не чудили. Но пока от Крачуна не было ни слуху, ни духу, но оно и к лучшему.

— Ума не приложу, как ты это делаешь, — устало выдохнула Забава. Она уже битый час пыталась вырастить зёленую травинку из расчищенной от снега земли.

— Тут не ум, а душу прикладывать надобно, — с видом бывалого наставника протянул я, продолжая смотреть в небо. — Ум он про сложные мысли и глубокие раздумья, а наша сила в ином.

— Легко сказать, — Забава опять запыхтела, — а вот сделать тяжело.

— Да ладно, — спрыгнув с ветки, я оказался рядом с девушкой. — А кто целые тропы из одуванчиков выращивал? Кто корнями билобы врагов крушил? Не ты ли?

— Ну я, — лешачиха оторвала ладони от земли и придирчиво оглядела их. — Знать бы ещё как я это сделала.

— Захотела и сделала. Тут важны чувства, истинное желание и… — я замолчал и задумчиво посмотрел на свою подопечную. — Погоди-ка. — В моем сознании всплыли воспоминания, когда мне лишь предстояло освоить подобную силу.

— Мне спешить некуда, — она отряхнула руки и легко выпрямилась. — Чего надумал? — пытливый взгляд девушки упёрся в меня, выдавая любопытство и нетерпение. Мигом позабыв о недавней неудаче, Забава уже была готова к новым свершениям.

Ну или попыткам новых свершений. Впрочем, девицу это не слишком заботило, и она разве что не пританцовывала от нетерпения.

— Мне нужда помогла, — поделился я.

— Так у меня тоже нужда имеется! — выпалила Забава. — Как же я лесу стану помогать, коли не умею?

— Срочная нужда, — пояснил я. — Такая, что или жизнь, или смерть, и третьего не дано. Когда твой брат меня искал, ты знала, как в чаще без провожатого опасно, и когда Кош со своей армией напал, тоже остро понимала, что на кону стоит.

— Это что же получается, — Забава взъерошила отросшие и больше напоминающие гриву волосы, — уже дважды мне приходилось такое переживать, а я, дурёха, никак не смекну, что делать надобно?

— Ты не дурёха, — я положил руку на плечо девушки. — Просто всему своё время.

Несмотря на то, что Забава посмотрела на меня с благодарностью, она всё же надула губы.

— И когда это время настанет?

— Как только, так и сразу, — улыбнулся я. — А пока давай чем-нибудь попроще займёмся.

— Это чем? — тут же оживилась молодая лешачиха, порывистая, словно весенний ветер.

— Для начала, — я прикрыл глаза и прислушался. — Что ты можешь сказать о песне своего леса?

Забава несколько мгновений сосредоточенно молчала, а потом начала мурлыкать неспешную и незатейливую мелодию.

— Не подпевать, а сказать, — мягко произнёс я, приоткрывая один глаз.

— А, да, — встрепенулась девушка и сосредоточилась. — Так, — она поглядела по сторонам и зажмурилась, — вон там лось ходит, а там лиса бегает. Слышу, как хвостом, будто помелом метёт. И кровью пахнет. — Забава резко распахнула глаза. — Опять курицу у селян стащила, разбойница! Надо ей пригрозить.

— Ну так давай, — я легонько подтолкнул её, и лешачиха шагнула сквозь лес.

Когда я сделал то же самое, то увидел следующую картину: лиса сидела на снегу и с виноватым видом глядела куда угодно, но не в глаза отчитывающей её Забавы. Между ними лежала добытая рыжей охотницей курица.

— Дважды повторять не стану, — лешачиха строго пригрозила лисице пальцем. — Ты что, голодаешь?

Животное фыркнуло.

— Нечего мне тут нос воротить! — прикрикнула на лису Забава. — Вон у тебя как шерсть блестит и бока толстые… — глаза девушки вдруг расширились. — Что значит не только у тебя бока раздались⁈ Ах ты!..

Издав кряхтящий, похожий на смешок звук, лиса схватила добычу и дала дёру так, что за ней аж снег в воздух поднялся. Пока возмущённая до глубины души Забава глядела рыжей нахалке вслед, от той уже и след простыл.

— Нет, ну ты слышал⁈ — повернулась ко мне лешачиха, чьи щёки пылали багрянцем далеко не от зимней стужи.

Несмотря на то, что мир вокруг меня теперь другой, женщины в нём схожи, посему у меня имелся лишь один верный вариант ответа:

— Прости, только подошёл. — Изобразил я полную неосведомлённость и святую простоту. — Что случилось?

Несколько очень уж долгих секунд Забава испытывающе смотрела в мои абсолютно честные глаза, после чего дернула головой.

— Да так, ничего. Лиса попалась наглая…

— Лисы, они такие, — сочувственно покивал я.

— Как ты с ними ладишь?

— Поначалу с трудом, но потом пообвыкся и проще стало.

Лешачиха поглядела в ту сторону, где скрылась лиса.

— И так долго обвыкаться? — спросила она.

— Тут уж как получится, — не стал лукавить я и развёл руками. — С какими-то зверями сразу общий язык находишь, с другими построже надо, а некоторых и вовсе в ежовых рукавицах следует держать. Не переживай, ты во всем разберешься.

Забава вздохнула.

— Хотелось бы, да поскорее.

— В природе всё идёт своим чередом, — напомнил ей я главную мудрость леших. — Не спеши. Успеется.

— Раз ты так говоришь, то ладно, — посветлела лицом Забава. — Что дальше делать будем?

— Не устала ещё?

Девушка замотала головой.

— Ну, — я огляделся и прислушался к песни леса. — Кажется, дерево рубят.

Забава прикрыла глаза и улыбнулась.

— А, это я разрешила деревенским. Им избы топить нечем, а тут как раз недалече несколько старых деревьев имелось. Они мне за это пирожков дали. Мы их ещё утром ели.

— И они были хороши, — припомнил я вкус выпечки с сушеными грибами и мясом. Сразу же захотелось перекусить, но пока рано. А то и мне лисы говорить начнут, что в боках раздался. Я украдкой глянул на спутницу — талия у неё оставалась точёной, так что рыжая проныра зазря злословила: до лишних килограммов бывшей царевне ещё очень и очень далеко. Да и с образом жизни лешего едва ли раздобреешь.