Я подарю тебе новую жизнь (СИ) - Анфилада Юри - Страница 16

По-домашнему угнездившись на диванчике, сперва поедая рамён, а далее уплетая сырную тарелку в сопровождении красного полусладкого, мы болтали о музыке, учёбе и просто делились новостями. Беседа лилась без остановки, Чейз поведал о выпущенной неделю назад новинке в мире технологий – интерактивные линзы. Данное устройство включало в себя почти все средства для связи и коммуникации, но пока исключительно в пределах округа, также отслеживали всецело состояние твоего здоровья и при необходимости отправляли критические данные в соответствующие места, содержали базу данных о людях, которую можно просмотреть как картотеку, в довесок транслировать напрямую картинку и звук сторонним людям и ещё кучу жизненно необходимых функций. По его словам, данная штуковина совершенствуясь будет использоваться человечеством ещё долгие годы, из-за весомого преимущества – заряда от солнечной энергии, но цена такого удовольствия оказалась заоблачной, даже для семьи Грантов.

Меня слегка начало клонить в сон, но виду я не подавала, парень в это время разлил остатки вина по бокалам. Далее, как и полагается уютному вечеру, разговор стал откровеннее, свет приглушённым, а голоса мягкими. В данной стадии люди открывают душу, показывают там, где болит, делятся тем, что при наступлении рассвета рассказать уже не получится. Прекрасные моменты, которые тесно связывают узами двух людей – доверить сокровенное друг другу, разлить воспоминания на два бокала, а завтра, с новыми силами, вновь надевать латы и вступать в бой с этим миром.

Очередная трель на телефоне с каждым разом всё настойчивее, будто не поддающаяся сбросу звонка начала доводить. Дотянувшись до раздражающего объекта, нажала принять, даже не взглянув от кого поступил входящий вызов. Голограмма немедленно явила настойчивого человека:

– Эйприл! Время пол третьего, тебя нет, а ко мне в окно кидает камни наш придурковатый уборщик, с сиплыми выкриками как из преисподней: – Верни-и-и…

Я, безусловно, сначала посмеялась, но он не уходит. А теперь скажи, мне куда бежать? И где ты постоянно проп… Ой! Чейз… Привет…– Джесс мгновенно сделалась пунцовой, наверное, понимая, что, возможно, помешала интимному моменту. Завидев нас вдвоём в позднее время, её залитое в краску лицо слегка насторожило. «Зачем его смущаться, словно в первый раз видишь? Странная реакция».

Чейз приветственно-равнодушно кивнул головой, а я, спустя какое-то время незамысловатого диалога, видимо, чрезмерно расслабившись, всё-таки решила поделиться с подругой исходом дел. Скорее всего, в здравом уме, я бы не смогла ей это всё преподнести, вино же помогло мне развязать язык и набраться смелости. Парень удивился моему порыву, но останавливать не стал. Речь получалась сбивчивой, слова путались местами, Чейзу приходилось добавлять или вносить правки, но основная суть общими силами была рассказана. Реакция Джесс меня восхитила спокойствием и рассудительностью, которых мне, порой, не доставало:

– Я… если честно, когда читала книги или смотрела кинематограф, частенько желала быть главной героиней, являться частью сюжета, навсегда оказаться увековеченной. Когда тебя уже не существует, но память о тебе живёт в искусстве, но чтоб и впрямь оказалось так, что я живу в этом… Не знаю, ребята, тут нужно подумать. – Джесси периодически теряла суть разговора, с любопытством наблюдая за тем, как парень обнимает меня, заботливо убирает локоны с лица или реагирует на мою речь. Далее, чем больше мы начинали обсуждать, пытаться найти лазейки, размышляя, что возможно нам стоит попытаться достучаться до автора каким-либо способом, или наоборот не стоит торопиться и выжидать – подруга всё больше сомневалась в наших предположениях.

Касаемо одинаковой даты рождения – девушка нашла объяснение ввиду халатности молодой архивистки, которая не так давно заступила на должность, и ей только предстоит разбираться со всеми бумагами. Привести аргумент в виде скрипичного ключа на запястье – не имело место быть, так как его сейчас просто не было видно, какие бы воздействия я не применяла на руку. На воспоминания Чейза о моей внезапной пропаже девушка посмеялась, восприняв как шутку. Но даже когда я показала книгу, заостряя её внимание на особо важных моментах в самом деле происходящих со мной, Джесси отыскала ответ:

– Ты же слышала о том, что уборщик работал в библиотеке, следовательно – он начитан и эрудирован, верно? И о его маниакальности и надзоре за студентами – тебе тоже, должно быть, известно. Отчего тебе в голову не пришло то, что это всё – написано им? Ты сама мне говорила, что ловила его на слежке за тобой. Невесть кто знает, что у него в голове творится! Он же псих какой-то! А ты ещё с ним в закрытом помещении была одна – жуть!

Я невольно начала размышлять над словами подруги – возможно, она права? И всё дело в самовнушении, а всё что привиделось – игра разума, в связи со стрессами и сбитым режимом сна. На самом деле, такая теория имеет право на существование, и как версия вполне логична. В любом случае мне определённо стоит позаботиться о своей безопасности – на все последующие дни у меня распланированы репетиции в аудитории, где я буду совершенно одна в позднее время.

Когда связь прервалась и образ Джесс исчез с поля зрения, Чейз заметил любопытную вещь: поедаемый подругой сэндвич во время разговора выглядел ненастоящим, словно с эффектом зернистости или шума. Я также заметила этот нюанс, но в период оспаривания её мнения не акцентировала внимание на этой детали. Моё размышление вслух подытожило суть разговора:

– Понаблюдаем за её поведением, если в ближайшие дни она начнет себя вести как-то иначе, то уже сможем делать точные выводы. Подобные мерцания предметов рядом с определённым человеком имеют под собою логическую связь. Скорее всего, это происходит рядом с тем человеком, кто начинает догадываться или впутывается в историю об истинах этого мира.

Пройдя на второй этаж друг заботливо уступил мне свою кровать колоссальных размеров, предварительно дав указания, что бы обслуживающий персонал в виде роботов из клининговой компании привели всё в порядок для моего комфортного отдыха. Окружающее пространство являло своё убранство в стиле хай-тэк с преобладанием стального оттенка. Дизайн, мебель и техника сочетались гармонично и лишь в противоположной части дома отдельно располагался небольшой уголок-мастерской художника, как яркая изюминка этого места спрятанная глубоко внутри среди лаконичного и эстетичного, как и сам хозяин. О гардеробе на ночь и сменной одежде для меня на завтра он так же позаботился заказав доставку на дом в нескольких вариациях. Приняв душ, наскоро облачилась в пижаму, шёлковая ткань отличного качества приятно холодила тело. Приютившись на кровати, подтянула правую ногу к животу, но достичь идеальности не удавалось, пока не подсунула между ног подушку, на которую и оказалась закинута нога. В то время как удобная поза была принята, под звук воды доносящейся из ванной Морфей утащил меня в свои миры.

Пробрался в сновидения тот же мужчина что и в предыдущий раз. Теперь я могу рассмотреть его чётче, но он определённо мне не знаком и вряд ли виделись в жизни – его глубокие золотисто-карие глаза я бы точно смогла запомнить. Густые, едва вьющиеся волосы невесомо ласкали длинные чёрные ресницы, тонкие губы находились в напряжении, наряду с бровями устремлёнными к костистому сухому носу. В тускло освещённой комнате царил беспорядок, который я называю творческим. Вальяжно разместившись в кресле незнакомец зачитывал вслух текст раз за разом:

Семнадцатое апреля. Монотонный звук отстукивающей ритм капельницы где-то слева, но не вызывающий раздражения, а скорее теперь это смирение. Безразличие ко всему: к себе, к работе, друзьям, во что одета и что я ем, методам и способам лечения, абсолютное и тотальное ко всему… кроме него. Кроме его боли, которую он испытывает сейчас и предстоит ему испытать потом.

– Держись, моя жизнь, держись, родная. Вот моя рука, почувствуй, я рядом. – ласковый, подрагивающий голос проникает сквозь сознание, я слышу его, любимый со мной. Тепло его ладони обжигает мою тонкую ледяную руку. Каждая клеточка тела пропитана приевшимся до рвоты запахом лекарств. Солнечный свет нагло разгуливает по больничной палате, позволяя себе касаться его, трогать чёрные как смоль волосы и осунувшееся без спокойного сна лицо.