Тень Кукулькана (СИ) - Птица Алексей - Страница 37

— Сделка — это всего лишь сделка, — ответил жрец, и его глаза сверкнули в свете костра. — Мы получим Тень и захватим его семью. А потом… мы уничтожим всё это гнездо, чтобы ишканхи запомнили, что значит заключать договоры с крусоб.

На-Чан-Кан усмехнулся, обнажив редкие зубы.

— Расскажи свой план.

Ах-Кукум поднялся, подошёл к карте, нарисованной на шкуре, и провёл пальцем по линии, ведущей к селению ишканхи.

— Иш-Мас сказал, что Тень сейчас далеко, он ушёл в полевой лагерь и не вернётся до конца месяца. Это даёт нам время. Мы нападём на селение, когда его там не будет, и захватим его жену и дочь, а затем станем ждать. Когда он вернётся, то попытается их освободить, и тогда мы убьём его. Если же он не вернётся, мы убьём их у всех на глазах.

— А если он приведёт с собой отряд? — спросил вождь.

— Мы к этому готовы, — сказал жрец. — Я уже отправил разведчиков на тропы, ведущие из его лагеря, они сообщат, когда он тронется в путь. Мы перекроем все подходы к селению, и он не сможет пройти незамеченным. А если он попытается прорваться силой, мы устроим ему засаду.

Вождь долго молчал, глядя на карту, затем кивнул.

— Хорошо, — сказал он, — я отдам приказ воинам. Завтра на рассвете мы выступим. Но помни, Ах-Кукум, если мы не поймаем Тень, мы потеряем всё, и тогда даже твой Говорящий Крест не поможет нам.

— Не потеряем, — ответил жрец, и в его голосе послышалась холодная уверенность, — Кукулькан просто тень. А тени можно рассеять, и мы сделаем это.

Он подошёл к алтарю, стоящему рядом с костром, и начал читать молитвы, обращённые к Говорящему Кресту. Вокруг него собирались воины, готовясь к завтрашнему дню. В лагере уже не осталось сомнений: завтра они начнут решающую битву, которая должна изменить ход войны.

— Хорошо, — сказал На-Чан-Кан, — мы не станем ждать, когда он уйдёт из селения, достаточно того, что он останется с десятком воинов, и тогда мы нападём. Мы воспользуемся любой возможностью, чтобы подловить Тень Кукулькана, и поймаем его. Это сказал я, На-Чан-Кан.

— Да будет так! — приложил руку к сердцу верховный жрец крусоб, постоял так некоторое время и ушёл к себе.

Ночь прошла в сборах. Воины крусоб проверяли оружие, точили мачете и готовили припасы. Их насчитывалось больше трёх сотен, более чем достаточно, чтобы нанести удар, от которого ишканхи не оправятся. Ах-Кукум почти не спал, он всё думал о Тени Кукулькана, который стал легендой. Он слышал о нём от многих, и его ненависть к этому человеку уже походила на веру, которую он никогда не мог обрести. Он знал, что если ему удастся уничтожить его, крусоб получат власть над сельвой, и Говорящий Крест надолго окажется в безопасности.

На рассвете они выступили. Впереди передвигались разведчики, за ними все основные силы. Ах-Кукум шёл в центре отряда, неся перед собой священный символ — Крест, который, по его словам, давал им победу. Он знал, что это только начало. Настоящая битва начнётся тогда, когда они ворвутся в селение и увидят лицо Тени и лица членов его семьи. Он готовился к этому моменту, потому что знал: он станет либо его триумфом, либо его гибелью.

И этот день настал, лазутчик сообщил, что Тень Кукулькана, забрав с собой десяток воинов, ушёл в главное селение, к семье. Это весть обрадовала Ах-Кукума, значит, им удастся поймать сразу всех. Тень не сможет собрать всех своих воинов, а те, что находятся в полевом лагере, не успеют прийти к нему на помощь, ведь всё окажется решено за день.

Пока я размышлял, как поступить с предателем, ожидая наступления утра, за меня всё решили крусоб. Мой полевой лагерь располагался в одном дневном переходе от главного селения, там находились сто пятьдесят воинов, из которых я взял с собой лишь десяток. Ещё пятьдесят воинов жили в главном селении, и с окрестностей можно было собрать ещё около пятидесяти.

Дополнительно расставленные везде посты первой и второй линии обороны вмещали в себя около ста воинов. Со всего племени я мог собрать не больше тысячи воинов, плюс союзники привели бы около пятисот, и это максимум. Так что, силы оказались небольшие, намного меньше, чем у крусоб, но дело ведь не в количестве, а в их качестве, и в том, что наши противники не умеют воевать в темноте, а мы умеем.

Вышедших на тропу воинов крусоб заметили уже первые посты, и как они не старались обойти их бесшумно, ничего не получилось. Несколько моих разведчиков погибли, но смогли предупредить о наступлении врага всех остальных. Они успели выстрелить, и этот выстрел разбудил сельву. Взревели в ночи тяжким воем роговые трубы, оповещая всех о приближающейся опасности, запылали ярким огнём сигнальные костры.

Весь посёлок проснулся, я буквально только уснул в кругу семьи, прижавшись спиной к тёплому боку Ишчель, как подскочил, услышав тревожный сигнал, которому сам же и обучил своих воинов. Этот звук врезался в сон, как нож, и уже через секунду я стоял на ногах, нашаривая в темноте ремень с кобурой.

Одеться мне — только подпоясаться, так что сборы мои оказались недолгими. Я сразу понял, что предстоит тяжёлый бой, и что крусоб смогли опередить меня. Сначала я подумал, что они напали из- за ареста главного жреца, а потом сообразил, что нет, они напали, потому что планировали, просто так совпало.

Иш-Мас являлся лишь частью их плана, и основной удар они готовили задолго до нашего разговора. И если они уже здесь, значит, их вождь и жрец решили, что настал нужный час. Перевязав себя двумя патронташами, один через плечо, другой на пояс, я схватил винчестер, оба револьвера в кобурах, которые надел на себя вместе с поясным ремнём, подхватил даже дробовик, и стал собирать свой небольшой отряд и всех находящихся в селении воинов, организовывая оборону. Без Кан Эка это сделать тяжело, но другого выхода нет, он в полевом лагере, и ему нужно время, чтобы привести подмогу.

В полевом лагере наверняка уже услышали тревожный сигнал, и Кан Эк постарается как можно скорее привести всех остальных. Но вот успеют ли они? Дорога через джунгли в темноте — это не прогулка по хвойному лесу в средней полосе России. Даже если они сорвутся сразу, им понадобится не меньше половины дня, чтобы добраться, а то и больше, так как им придётся ещё и на ходу вести бой. А у меня в запасе часов ожидания, скорее всего, нет. Я знал, что если Кан Эк не подоспеет вовремя, нам придётся драться до последнего патрона и последнего человека, потому что отступать всё равно некуда, позади семья.

— Эрнесто! — послышался сзади меня испуганный голос Ишчель. Она стояла на пороге хижины, держа на руках грудную Терезу, а Мария, проснувшаяся от шума, прижималась к её ноге.

— Ишчель, возьми девочек, и спрячься, — обернулся я к ней, не успев уйти, да оно и к лучшему. Пока я собирался, пока обдумывал, что и как делать дальше, жена и дети проснулись, напуганные всеобщим шумом.

Голос мой поневоле оказался сухим и резким, но я не мог позволить себе нежности, каждая секунда промедления стоила жизни. Лучше сразу показать, что всё слишком серьёзно, чем долго уговаривать, да и жизнь здесь другая, так что уговаривать никого не пришлось, Ишчель сразу всё поняла.

— Где? — спросила она, и в её голосе слышался страх, который она пыталась подавить.

— Вот на этой сейбе. Помнишь, я в развилке делал навес? -я указал рукой в сторону старого дерева, которое росло совсем рядом. — Там ты окажешься в безопасности, никто не додумается смотреть наверх. Забирайся и не высовывайся, пока я не приду за вами.

— Да, — кивнула она, и я увидел в её глазах ту самую твёрдость, которая появлялась у женщин племени, когда вставал вопрос о выживании.

— Пойдём, я помогу тебе.

Забрав пятилетнюю Марию и грудную Терезу, я подсадил Ишчель на дерево, передал ей детей, велел молчать самой, а Терезе затыкать рот грудью, если что, и уже со спокойной совестью побежал воевать. Я знал, что они пока в безопасности, и это позволяло мне сосредоточиться на том, что ждало впереди.

Наступал рассвет, но темнота не торопилась отступать, и только огни сигнальных костров освещали селение, бросая длинные, дрожащие тени на стены хижин и лица бегущих людей. Крик женщин, плач детей, топот ног — всё смешалось в один сплошной гул, который я слышал, продолжая бежать вперёд.