Тень Кукулькана (СИ) - Птица Алексей - Страница 36

Через две недели, когда я уже почти закончил укрепления, ко мне пришёл один из разведчиков. Он слышал обрывки разговора между Иш-Масом и посланником крусоб. Оказывается, речь между ними шла о тайном договоре. Жрец обещал сдать меня в обмен на то, что крусоб сохранят власть за старым вождём и не тронут жрецов. Они договорились, что я должен исчезнуть либо в плену, либо мёртвым. После этого крусоб отойдут к границам, а ишканхи останутся под властью тех, кто правил здесь до меня.

Что же, я не удивился, так как ждал чего-то подобного, можно сказать, даже спровоцировал. Иш-Мас всегда смотрел на меня с той настороженностью, которая бывает у людей, привыкших к древней власти, и не желающих делить её с чужаками. Я знал, что он ждал своего часа, и теперь он решил, что этот час настал, и даже не побоялся гнева Кукулькана. Ну, что же, это его выбор.

Теперь мне оставалось переиграть их всех: и крусоб, и жреца, и даже самого себя. Я оставлю их в неведении и ударю, когда они меньше всего будут этого ждать. Крусоб получат не мёртвого вождя, они получат войну, которую не смогут выиграть, а Иш-Мас получит урок, который запомнит надолго, если переживёт его.

А пока мне стоит действительно исчезнуть и уйти на встречу с падре. Но здесь возникала дилемма. Если я заберу лучших воинов, то тогда оставлю без защиты всё племя, в том числе и собственную семью, что для меня неприемлемо. Если я останусь, то придётся форсировать события и пытаться поймать жреца на предательстве. Хотя это и несложно, один свидетель у меня уже есть, найдутся и другие. Странно, что жрец отважился на такое, зная обо мне слишком много, все же решился идти ва-банк, глупый старик.

Он думает, что старый вождь, который уже сдал за эти годы, сможет удержать власть без меня или Верховный жрец решил стать Верховным вождем? Что ж, он жестоко ошибается. Без меня ишканхи развалятся, и крусоб сожрут их за полгода. В общем, есть над чем подумать. Я долго размышлял, как мне лучше поступить, не посвящая в свои планы никого, даже ближайших соратников, так как они больше являлись исполнителями. Кан Эк предан мне, но он воин, а не стратег. Пабло и Педро хорошие бойцы, но они следовали за мной, а не думали за меня. Некому за меня думать и посоветоваться мне тоже не с кем.

Я не мог уйти к падре, оставив племя без защиты. Но я также не мог остаться, позволив жрецу нанести удар в спину. Выход имелся только один — поймать его на предательстве, но сделать это так, чтобы он сам выдал себя.

На следующее утро я пришёл к Иш-Масу во главе десятка воинов. Он сидел у входа в свою хижину, перебирал сухие листья и, увидев меня, насторожился. Я сел напротив, не говоря ни слова, и долго молча смотрел на него, всем своим видом показывая, что я пришёл не просто так и многое о нём знаю. Он не выдержал и нарушил молчание первым.

— Зачем ты пришёл, Барра-Юм?

— Поговорить, — ответил я, и голос мой прозвучал ровно, как поверхность воды. — Я слышал, что ты встречался с посланником крусоб отдельно от вождя?

Старик ничем не выдал своего волнения, но его пальцы дрогнули, и сухой лист, который он держал, упал на землю.

— Я разговаривал с ними о перемирии, вместе с Кан-Хой-Читамом, и никогда отдельно, — сказал он внешне невозмутимо, но по его глазам я понял, что он врёт. — И ты же сам хотел переговоров? Мы сделали это, а теперь ты пришёл с глупыми мыслями ко мне? Ты оскорбляешь меня, чужак!

— Чужак⁈ Гм, да, я хотел переговоров, — негромко сказал я, наклоняясь ближе, — но не тайного договора, который подписывают за моей спиной. Ты предал меня, Иш-Мас. Ты предал всех нас, мою семью и своё племя. Поэтому тебя будут судить. Я могу просто повесить тебя на ближайшем дереве хоть за ноги, хоть за шею, и ты мне расскажешь всё. Но зачем? У меня есть тому свидетели. Ты слишком понадеялся на себя, а ведь Кукулькан наверняка приходил к тебе во снах и предупреждал тебя. Или нет?

— Кукулькан не приходит ко мне во снах, — неожиданно зло ответил старик, видимо поняв, что ему нечего терять. — Он приходит только к тебе, он не слышит меня. Ты действительно стал Тенью Кукулькана, и я ненавижу тебя за это! У майя много богов, и Кукулькан совсем не главный из них.

Он хотел что-то ещё сказать, но я поднял руку, останавливая его.

— Хватит! Ты достаточно наговорил, дальше будет суд. Вяжите его и тащите! — приказал я воинам.

Иш-Мас дёрнулся, когда воины схватили его за плечи. Он не сопротивлялся, но его глаза, старые и не очень мудрые, впились в меня с такой ненавистью, что я на мгновение почувствовал её как физический удар.

— Ты думаешь, что победил, Барра-Юм? — прошипел он, когда его руки уже связали за спиной. — Ты думаешь, что Кукулькан защитит тебя? Он не бог, он просто тень. А ты! Ты всего лишь тень тени!!!

— Тень тени, — повторил я, чувствуя на вкус эти слова, — пусть так, жрец, но тень возникает там, где есть свет, Иш-Мас. А ты выбрал тьму, в которой не существует тени, там всё беспросветно, и чернее ночи. Ты предал свой народ, и поэтому, ты будешь судим не мной, а теми, кто верил тебе.

Он хотел сказать что-то ещё, но я жестом приказал воинам увести его. Жрец сплюнул мне под ноги, и я увидел в его глазах не страх, а что-то другое, то ли безумие, то ли древнюю гордость, которая не позволяла ему сдаваться даже в плену. Я молча смотрел, как его уводят, и чувствовал, как тишина сгущается вокруг меня, где-то вдалеке закричала птица, и я понял, что это только начало.

Через час Иш-Мас сидел в связанном состоянии в одной из пустующих хижин, и я вошёл туда, чтобы допросить его. Но он молчал, глядя в одну точку. Я понял, что этот старик не скажет больше ни слова и, махнув рукой, вышел, приказав охранять его. Я хотел его судить, но для этого нужны свидетели, которые видели его разговор с крусоб.

У меня есть один из разведчиков, но его слова можно оспорить, и суд превратится в пустую формальность. Я должен найти способ заставить старика признаться или найти других свидетелей. Время поджимало, и я не мог позволить себе роскошь ожидания.

Теперь Иш-Мас находился под охраной, но крусоб всё ещё ждали сигнала от него. Если я выступлю сейчас, я могу нанести им удар, который они не ожидают. Но для этого мне нужно использовать предательство Иш-Маса в своих интересах. Я приказал одному из моих воинов переодеться в одежду жреца и отправиться к лагерю крусоб с ложным посланием о том, что я готов встретиться с их вождём. Это должно дать мне время подготовить ловушку. Ночь опускалась на сельву, и я смотрел на звёзды, пробивающиеся сквозь листву, надеясь на лучшее и готовясь к худшему.

Глава 15

Нападение

Лагерь крусоб располагался в глубине сельвы, на небольшой возвышенности, окружённой болотами и густыми зарослями. В центре, под навесом из пальмовых листьев, у костра сидели двое: верховный вождь На-Чан-Кан и главный жрец Ах-Кукум. Рядом с ними лежали перевязанные шнурками палочки, символы заключённых договоров. Открытый, с Верховным вождём ишканхи, тайный, со жрецом Иш-Масом.

Ах-Кукум носивший титул Tata Polin (Хранитель креста) перебирал сухие листья, время от времени поднимая взгляд на вождя крусоб.

— Ты веришь этому жрецу, Ах-Кукум? — спросил На-Чан-Кан, и голос его прозвучал глухо, как ветер в пещере.

— Я верю в его ненависть, — ответил жрец, и на его губах мелькнула тень улыбки. — Иш-Мас ненавидит Тень Кукулькана, он говорил мне это в глаза, и сказал, что белый вождь отнял у него власть над душами, и что Кукулькан чуждый ему бог.

— И ты предложил ему сделку?

— Да, я предложил ему сделку, — кивнул Ах-Кукум. — Он отдаёт нам Тень, а мы помогаем вернуть власть старому вождю. Мы уходим к границам, а ишканхи остаются под властью тех, кто правил здесь до него. Он согласился и уже получил первую часть платы, немного серебра и обещание, что жрецы останутся не тронуты.

— Но ты не собираешься выполнять эту сделку до конца, -сказал вождь, и в его голосе послышалась насмешка.