Тень Кукулькана (СИ) - Птица Алексей - Страница 13

— Да, — ответил Мартинес, и в его голосе послышалось раздражение. — Теперь до тебя дошло, старая ты обезьяна?

— Ты бы так и сказал… — протянул Томас.

— А я как тебе сказал, дурак? — вышел из себя Мартинес.

— Ты не так сказал, — несколько обиженно отмахнулся старейшина и изобразил некий жест, который, по его мнению, указывал, что он прав. Однако Мартинес не счёл это доказательством и громко и грубо выругался.

— Что ты ругаешься? — изобразил обиду Томас, хотя на самом деле он просто испугался, что Мартинес сейчас уйдёт, и он лишится посредника в выгодных заказах.

— А как с тобой не ругаться, если ты дурак, и не понимаешь сразу, что я хотел сказать и зачем? — рявкнул Мартинес, но злость в его голосе уже начала стихать.

— Всё я понимаю, — пробормотал Томас, опуская глаза. — Говори, кто тебе нужен.

— Пиес мне нужен, — тут же сбавил тон Мартинес, — знаешь такого? И где он?

— Пиес? — переспросил Томас, почесывая затылок. — Да, знаю, как не знать. Вчера не видел, позавчера видел.

— Так где он? — опять взвился Мартинес.

— Найдём, — примирительно сказал Томас. — Сейчас я за ним своего мальчишку пошлю, — и старейшина привстал и стал орать на всю хижину.

— Хеер! Хееееррррр! — пронзительно позвал он, и через пару минут в хижину всунулась растрёпанная, как копна сена, чёрная голова мальчишки, отдалённо напоминающего самого Томаса.

— Беги к Пиасу, — приказал старейшина, — и срочно приведи его ко мне.

— А если его нет? — пискнула в ответ голова.

— Тогда выспроси всех, кто его видел, — ответил Томас, — и расскажешь, что узнал. Давай быстро, видишь, к нам Мартинес приехал.

Мальчишка кивнул и тут же исчез, убегая. В хижине повисла тишина, нарушаемая только дыханием двух мужчин и стрекотом цикад за стенами.

— Сейчас Хеер всё узнает. Может, выпьем пока? — предложил Томас, доставая из-под циновки глиняный кувшин.

— Выпьем, — согласился Мартинес, — только не твоё кукурузное пойло, что ты наливал в прошлый раз.

— О, — улыбнулся Томас, — у меня есть банановое вино.

— Один чёрт, — чертыхнулся Мартинес, но махнул рукой. — Давай.

Томас разлил мутную, сладковатую жидкость в глиняные кружки, и они тут же выпили, не чокаясь. Вино оказалось терпким и немного кисловатым, но оно приятно обожгло горло, разгоняя тревогу. Мартинес откинулся, опершись о стену, и поглядел на старейшину, который, казалось, размышлял о чём-то своём.

— Ты знаешь, Хуго, — сказал старейшина наконец, — я не верю, что Тень исчез. Он просто ждёт. Он всегда ждёт.

Мартинес ничего не ответил, но внутри него что-то дрогнуло. Он знал, что старейшина прав. Тень никогда не исчезал надолго, он всегда ждал своего часа. И он исчезал не в первый уже раз, но как бы ему не хотелось его искать, а делать это всё равно придётся. Да и Кукулькан с ним, не дурак же он, если предлагают встретиться, значит, не для того, чтобы просто поболтать или убить. Дело пахнет деньгами, но всему свой черед, а сейчас стоит просто подождать.

Глава 6

Пиес

Через час послышались шаги, и в дверях появился Пиес. Высокий, жилистый, с кожей, обожжённой солнцем до цвета старой меди, и седыми прядями в густых чёрных волосах. Он был охотником — это читалось в его глазах, которые всегда смотрели куда-то вдаль, туда, где джунгли встречались с небом. Он вошёл, и его взгляд сразу упал на Мартинеса. Он ничего не сказал, просто застыл в ожидании.

Мартинес поднялся и посмотрел на него в упор.

— Ты Пиес?

— Да.

— Ты знаешь, кто я?

— Да, мальчишка твой сказал.

— Ммм, знаешь, зачем я тебя ищу?

— Нет, но думаю, чтобы я что-то или кого-то для тебя нашёл.

— Да, я хочу, чтобы ты отыскал одного человека. Индейцы ишканхи зовут его Барра-Юм, а крусоб называют его Тенью Кукулькана. Мне нужно передать ему послание.

Пиес молчал долгую минуту, затем перевёл взгляд на Томаса, который сидел неподвижно, как статуя, и наконец, спросил, и голос его звучал глухо.

— Зачем тебе это, Мартинес? Ты знаешь, что он может тебя убить?

— Знаю, — ответил Мартинес, как и я его, но у меня нет выбора.

— Тень, военный вождь у ишканхи, крусоб сначала звали его Каас-Оок, «Огненный глаз», затем Тень Кукулькана, а потом просто Тень, потому что он появляется, как тень, и исчезает, как тень. Он исчез полгода назад, и ишканхи постепенно стали проигрывать войну с крусоб, но я слышал, что он вновь появился, не знаю, правда ли это. Что ты хочешь ему сообщить? И я предупреждаю тебя сразу, что не люблю ишканхи, хоть и не враждую с ними.

— Слышь, как там тебя, Пиес. Да мне глубоко наплевать, что ты себе думаешь, приятель. Меня отправил губернатор Молони, так можешь и передать этому мексиканцу, что скрывается под именем Тень. И с одной только целью: чтобы я предал его слова о том, что губернатор хочет переговорить с этим мексиканцем и гарантирует сохранность его жизни и здоровья. Я готов заплатить за это. Понял⁈

Пиес снова помолчал, затем медленно кивнул.

— Я сделаю, раз это просьба губернатора, но ты должен знать, что я не обещаю, что он согласится на встречу. Тень не разговаривает с контрабандистами, он их грабит или убивает, если они сопротивляются.

— Значит, ты должен найти способ, чтобы он услышал тебя и согласился, — нетерпеливо сказал Мартинес, и его рука легла на рукоять револьвера, словно он проверял, насколько убедительным станет его аргумент.

Вновь наступило вполне объяснимое продолжительное молчание старого охотника.

— Хорошо, — наконец ответил Пиес, и его голос стал спокоен, как поверхность старого пруда. — Это дорого стоит, раз так. С тебя десять песо, половина золотыми монетами.

— Десять песо, да ещё и золотом? — переспросил Мартинес, и его глаза сузились от гнева. Ты забываешься, охотник.

— Да, — подтвердил Пиес, не меняя выражения лица. — Если ты не согласен, можешь найти другого охотника.

Мартинес сморщил от гнева свой слегка сплюснутый нос и, бормоча под нос ругательства, прошёлся несколько раз по хижине, искоса поглядывая на Пиеса и всем своим видом выражая злость. Охотник же застыл на пороге, держа одну руку на ремне старой винтовки, а другую на чехле с таким же старым, как и винтовка, длинным штык-ножом. Он не двигался, не моргал, просто ждал, и в этом ожидании было что-то пугающее, напоминающее о том, что джунгли не терпят суеты.

— Ладно, — произнес наконец Мартинес, останавливаясь и уставившись на охотника. — Тогда договоримся так: половину я даю сейчас, а половину — когда ты доставишь сообщение и принесёшь ответ на него. Согласен?

— Да, — кивнул Пиес. — Две монеты сейчас, две потом, когда я доставлю сообщение. За хороший ответ ещё две монеты по два с половиной песо.

Мартинес выругался сквозь зубы, но подсчитав в уме прибыли, которые сулило это дело, согласился. Губернатор щедро оплатил бы успех, а отказ мог стоить ему всего, что он имел.

— Мы договорились, — сказал Мартинес, и голос его прозвучал максимально жёстко. — Ты найдёшь его и передашь моё сообщение. А я заплачу тебе за это и через неделю приеду за ответом. Если ты не вернёшься, я приду за тобой и твоей семьёй.

— Неделя мало, — ответил Пиес. — Приезжай через две недели. Я найду способ передать от тебя весть.

— Хорошо, — кивнул Мартинес, чувствуя, как внутри закипает смесь облегчения и тревоги. — Я приеду сюда через пятнадцать дней. Ты должен передать весть, Пиес, от этого многое зависит, как у тебя, так и у меня.

— Я передам, — кратко ответил Пиес и, развернувшись, вышел из хижины, бесшумно растворившись в наступающей темноте.

Мартинес проводил его взглядом и повернулся к Томасу, который уже разливал какое-то пойло в глиняные кружки.

— Останешься на ночь? — спросил старейшина, и в его глазах мелькнула хитрая искра.

— Если будет с кем её скоротать, — ответил Мартинес, и в его голосе послышалась усмешка.

— Если заплатишь, то найдется, — хмыкнул Томас.