Тень Кукулькана (СИ) - Птица Алексей - Страница 12

— За тебя, Барра-Юм, где бы ты ни был. Надеюсь, ты не убьёшь меня раньше, чем мы встретимся.

Проснувшись с рассветом, Хуго Мартинес не сразу вспомнил, что он должен сегодня сделать такого важного, о чём у него зудела упрямая мысль в тяжелой башке. Голова же поутру гудела, как старый колокол на церкви Сан-Педро, а во рту такое ощущение, будто там ночевал целый отряд мулов. Вчера вечером он от души приложился к ямайскому рому, да так основательно, что плохо помнил окончание импровизированного банкета, который устроил сам себе, чтобы заглушить тревогу перед предстоящим делом. Он лежал на кровати, смотрел в потолок, по которому медленно ползла ящерица, и пытался собрать мысли в кучу. Мысли не собирались, а разбегались, как тараканы от света.

Хуго сел на кровати, и его голова тяжело качнулась, словно налитая свинцом. Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как пальцы колются о щетину, и попытался вспомнить, что же вчера произошло после того, как он выпил последний стакан.

Вспоминались обрывки: карта, старик, разговор с губернатором, имя — Барра-Юм. А потом пустота, только запах рома и разбитая бутылка у стены.

— Чёрт бы побрал этот день, — пробормотал он, спуская ноги с кровати.

Он кое-как добрался до стола, где стоял кувшин с водой, и залпом выпил целый стакан, чувствуя, как живительная влага разливается по телу. Затем он взял половинку лимона, выдавил её в рот, и кислый сок, пронзительный и яркий, ударил по языку, заставив его поморщиться. Природное упрямство и порция лимонного сока помогли ему прочистить мозги. Медленно, как туман рассеивался над джунглями, в его голове начали проявляться контуры дел, стоящих перед ним на сегодняшний день.

Он вспомнил, что ему нужно найти Пиеса, того самого охотника, который жил у реки и знал тропы, ведущие в самое сердце джунглей. Он должен уговорить его помочь, или заставить, купить, неважно, как, но сделать это. Губернатор ждал новостей, а время уходило, как вода сквозь пальцы. Мартинес подошёл к умывальнику, плеснул водой в лицо, и холодная вода окончательно привела его в чувство. Он оделся, натянул сапоги, проверил, на месте ли револьвер и нож, и, покинув комнату, вышел на улицу, где яркое утреннее солнце уже начало припекать, обещая жаркий день.

Да, одному плыть не с руки, но и брать нескольких мачо тоже не стоит, Пиес не поймёт. Убить-то они его смогут, а вот заставить уйти в сельву вряд ли получится. Мартинес знал эту породу людей, живущих у реки: они подчиняются только силе или деньгам, но никогда угрозам. Он должен подойти к этому разговору с осторожностью, потому что любой неверный шаг мог стоить ему жизни.

Хуго направился к причалу, там ждала лодка, которая должна доставить его к селению на реке, где жил Пиес. Вчера он с вечера дал о том указание, а вспомнил только сейчас, и всё этот проклятый ром, что затуманил ему мозги. Мартинес смачно сплюнул в придорожную канаву, с удовлетворением увидев, как его плевок попал прямо в кучу бегущих по своим делам муравьёв, и заторопился дальше. Ему нравились такие мелкие победы, ведь они напоминали ему, что даже в самой беспросветной ситуации он всё ещё мог влиять на мир вокруг себя.

Лодка оказалась небольшой, но крепкой, из тех, что строят на побережье для плавания по рекам и мелководью. При ней находился коренастый лодочник, вооружённый коротким карабином, молчаливый метис с лицом, изрезанным ветрами и солнцем. Он молча кивнул Мартинесу, принимая на борт своего пассажира, с силой оттолкнулся от причала, и они медленно поплыли по мутной воде.

Мартинес сидел на корме, смотрел, как берег медленно отдаляется, и чувствовал, как напряжение, копившееся в последние дни, начинает понемногу отпускать. Ритмичные взмахи вёсел, плеск воды, крики птиц — всё это действовало на него успокаивающе. Но покой обманчив, и он хорошо знал это. Он думал о Пиесе, о том, что его ждёт впереди. Он не должен показаться угрожающим этому охотнику, но и слишком мягким быть не стоило.

По пути он зашёл в лавку, купил немного табаку и бутылку местного пойла, по какому-то недоразумению называвшегося ромом, чтобы смазать горло и подготовиться к переговорам. Сегодняшний день обещал стать долгим и непростым, но он готов. Ему нужно найти Пиеса и передать через него послание странному вождю ишканхи. Он должен сделать это, даже если это означало, что его жизнь больше не станет принадлежать ему. Такие уж тут правила: губернатор не шутит, и если он не выполнит его пожелания, то на этом всё закончится, и Мартинес прекрасно это понимал.

Вода под лодкой мерно плескалась, и он смотрел на зелёные берега, где, как шептали, бродят призраки и духи тех, кто погиб в Кастовой войне. Он не верил в призраки, но знал, что джунгли хранят свои тайны так же верно, как он хранил свои. И если ему суждено найти Барра-Юма, он найдёт его, даже если для этого его людям придётся пройти через самые глухие и опасные места Юкатана. А пока пусть даже эта дорога окажется долгой и полной неожиданностей, он должен продолжать идти по ней, потому что остановка означала поражение.

Они плыли полдня, прежде чем смогли достигнуть нужного селения, где жил охотник Пиес. Мартинес знал своё дело, как знали его и все, кто обитал в окрестностях этой реки, да и не только. Лодка ткнулась острым носом в прибрежные кусты и, пробив их, легла на берег. Мартинес хлопнул по плечу лодочника и тяжело сошёл на берег, качнув лёгкую лодку. Похрустев суставами, разминая их на берегу, он наскоро осмотрелся и направился к старейшине селения. Старейшину он знал, хоть и показывался здесь очень редко, знали, конечно же, и его.

Нужная хижина располагалась недалеко, и старейшина оказался на месте. Звали его Томас Кель. По внешнему виду он походил на обычного негра, если не принимать во внимание слишком широкие плечи, очень длинные руки и немного раскосые глаза на тёмно-коричневом, почти чёрном лице. Они знали друг друга, поэтому старейшина не удивился приезду Мартинеса, скорее наоборот, обрадовался.

— Какими судьбами к нам, Хуго? Караван ушёл на прошлой неделе, индейцы прислали аж пятьдесят воинов для его охраны, да и наших десяток ушёл.

— Я знаю, Томас, — ответил Мартинес, усаживаясь на предложенную циновку. — Я не по этому делу. Надеюсь, наши лесорубы отобьют цену оружия с лихвой?

— О! — воскликнул Томас, и его лицо расплылось в довольной улыбке. — Не сомневайся, Хуго! Мы знаем своё дело. Ишканхи пока не лезут, мы славно дали им по зубам в прошлый месяц, да и крусоб вызнали, что Тень Кукулькана куда-то исчез.

— Исчез? — переспросил Мартинес, нахмурившись.

— Да, — ответил Томас, понижая голос до заговорщицкого шёпота. — Он же тень, поэтому и исчез в очередной раз. Надеюсь, что навсегда.

— Не думаю, — сказал Мартинес, и в его голосе послышалась сталь. — Я как раз по его душу пришёл.

— По его душу? — переспросил Томас, и его глаза округлились. — В каком смысле, Хуго? Ты меня пугаешь.

— Мне дали задание отыскать его.

— Кто?

Мартинес молча ткнул пальцем вверх.

— Бог⁈ — выдохнул Томас, и его лицо вытянулось от удивления.

— Ты дурак, Томас? — рявкнул Мартинес.

— Нет, — обиделся Томас, и его голос стал почти детским. — Разве негры бывают дураками?

— Действительно, — громко пробормотал Мартинес, — даже предположить трудно, гм… Однако зачем ты тогда задаёшь дурацкие вопросы?

— Просто, — пожал плечами Томас.

— Что просто?

— Просто задаю вопрос, — ответил Томас с обидой в голосе. — Я же не знаю, с кем ты общаешься, и кто тебе даёт такие странные задания. Ты хочешь убить Тень?

— Нет, — ответил Мартинес, и голос его стал злым. — Хочу поговорить.

— Так это ты тогда дурак, а не я, Хуго, — сказал Томас, качая головой. — С Тенью разговаривают только мёртвые, или те, кто готов умереть от его руки. О других я не слышал.

— Придётся услышать, — отрезал Мартинес. — Мне дали задание найти его и свести с губернатором для разговора.

— Так это он тебе дал задание? — Томас машинально ткнул пальцем вверх.