Тень Кукулькана (СИ) - Птица Алексей - Страница 11

Но этого Эрнесто он боялся. По-настоящему, до дрожи в коленях, до холодного пота на спине, и также яростно ненавидел. Слишком хитёр и опасен тот оказался, и индейцы не зря выбрали его своим вождём. Мартинес знал, что если он ошибётся, и этот человек поймёт, что его ищут, то не остановится ни перед чем. И тогда уже не будет никаких сделок, никаких переговоров, а только трупы и пепел.

Мартинес остановился у причала и задумался, глядя на тёмную воду. Выход он видел только один: найти человека, который знал, как подобраться к де ла Барра, и передать сообщение. И у него есть такой человек — старый охотник, который когда-то торговал с майя и хорошо знал каждую тропу в джунглях, но уже давно отошёл от всяких дел. Он жил на окраине Белиза, в хижине, которую никто не замечал, и был должен Мартинесу больше, чем мог отдать. Возможно, он знал, как доставить сообщение. Или как найти того, кто это сделает.

Мартинес выбил трубку о каблук своего сапога, повернулся и направился в сторону окраин. Время не ждало, и если он хотел сохранить свой бизнес и свою голову, то должен действовать быстро. Он знал, что этот разговор окажется не из лёгких, но выбора у него не оставалось. Он должен или найти этого пендехо Барра-Юма, или его бизнес загнётся на неопределенное время. Он усмехнулся своим мыслям, ад для него казался не чужим местом. Он знал его давно и умел с ним договариваться. И если в этом аду ему предстояла встреча с Тенью Кукулькана, значит, он должен оказаться готов. Ха!

Хижина старого охотника стояла на отшибе, почти скрытая зарослями кустарника и высокими пальмами. Мартинес шёл по едва заметной тропе, и каждый шаг давался ему с трудом не от усталости, а от предчувствия. Этот старик всегда внушал ему беспокойство. Слишком многое он знал, слишком многое видел, и его глаза, жёлтые и мутные, как старое стекло, будто смотрели и видели тебя насквозь. Да и взгляд налитых кровью жёлтых белков был откровенно неприятен любому, кто смотрел на них.

Мартинес остановился у входа. Дверь в хижину оказалась приоткрыта, оттуда доносился запах сухих трав, дыма и вяленого подгнившего мяса.

— Здорово, старый, — сказал он, не входя.

Из темноты раздался голос, хриплый, медленный, как течение реки в сухой сезон.

— Зачем пришёл, Хуго? Ты не ходишь ко мне просто так. Ты всегда хочешь что-то получить.

— В этот раз тоже, — признался Мартинес, переступая порог. — Мне нужна помощь.

Внутри хижины царила темнота, только слабый свет пробивался сквозь щели в стенах. Старик сидел на циновке, скрестив ноги, и медленно перебирал сухие листья. Ему было далеко за семьдесят, а может и больше. Его тёмная кожа, изрезанная морщинами, казалась старой, как сама жизнь, а седые редкие волосы были заплетены в тонкие косички. Он являлся наполовину негром, наполовину индейцем, и в его жилах текла кровь двух народов, которые не любили друг друга, но умели выживать в этих джунглях.

— Ты хочешь найти Тень, — сказал старик, не поднимая глаз. — Я знаю. Я чувствую это, ведь мы оба контрабандисты, мы всегда торгуем кровью и смертью, и поэтому чувствуем и то, и другое.

Мартинес вздрогнул.

— Откуда ты знаешь?

— Ветер приносит новости, — ответил старик. — Он дует с Юкатана, он пахнет дымом и кровью. Он пахнет им, и ты тоже это чувствуешь, но боишься признаться.

Мартинес промолчал, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Я не хочу его искать, — сказал он наконец. — Меня заставили. Губернатор хочет с ним встретиться, говорит, что есть для него предложение.

Старик медленно поднял голову, и его жёлтые глаза встретились с глазами Мартинеса.

— Предложение? — переспросил он, и в его голосе послышалась усмешка. — Ты знаешь, кто он, Хуго? Ты знаешь, кого ты ищешь?

— Я знаю, что он убил моих людей, — ответил Мартинес, и голос его стал злее. — Я знаю, что он стал каким-то там вождём ишканхи, и что его боятся крусоб. Но кто он на самом деле, я не знаю, да мне и всё равно.

— А зря, — сказал старик, — ты должен знать, с кем имеешь дело. Он не просто человек, Хуго. Те, кто видел его в бою, шепчутся, что он Тень Кукулькана, и они не ошибаются.

Мартинес почувствовал, как холодный пот стал струйками стекать по спине.

— Ты веришь в эти сказки?

— Я верю в то, что вижу, — ответил старик. — А я вижу, что этот человек делает такое, что не под силу другим. Он объединяет племена, которые раньше воевали друг с другом. Он воюет с крусоб и побеждает. Он пришёл из ниоткуда и стал тем, кого боятся и уважают. Если это не знак, то что тогда?

Мартинес молчал, переваривая услышанное. Старик снова опустил глаза, перебирая листья.

— Ты хочешь найти его, — сказал он наконец. — Я помогу тебе, но я не пойду с тобой. Только скажу, где его искать.

— Где? — спросил Мартинес, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Есть один человек, он живёт в селении у реки, торгует с майя, он знает тропы, которые ведут в самое сердце джунглей. Он сможет передать твоё сообщение вождю. Если захочет.

Мартинес кивнул, запоминая название селения.

— Как его зовут?

— Его зовут Пиес, — ответил старик, — но он не станет говорить, пока ты не принесёшь ему подарок. Он любит золото, Хуго, и он не любит, когда его торопят.

— Я понял, — сказал Мартинес, разворачиваясь, чтобы уйти.

На пороге он обернулся.

— Спасибо, старый.

— Не благодари, — ответил старик, не поднимая глаз. — Ты ещё пожалеешь, что встретил его, или он пожалеет о встрече с тобой. Только время покажет, кто из вас будет жалеть больше.

Мартинес вышел из хижины, чувствуя, как солнечный свет бьёт в глаза, и едва отойдя от хижины, стал ругаться. Впрочем, ругал он скорее себя, чем старика. Вот мог бы отправить кого-то другого к этому суеверному старому чёрту, так нет же, пошёл сам, неизвестно зачем.

Но в глубине души он понимал, что такой щекотливый вопрос никому не доверишь, кроме самого себя. Да и чем меньше посторонних узнают об этом, тем лучше для него. При поддержке губернатора его никто не тронет, но зачем лишние знания конкурентам и врагам?

Разразившись напоследок длинной тирадой разнокалиберных ругательств, которые смешивали испанский, английский и несколько слов на языках майя, он на ходу набил трубку дешёвым, но зато крепким табаком, и тут же разжёг её новомодными серными спичками. Попыхал, раскуривая, втянул в себя ядрёный запах, выдохнул, выпустив к небу большой клуб вонючего и противного дыма, и, насвистывая пиратскую песенку, услышанную ещё в детстве в порту, зашагал в свою контору, находившуюся в самом центре Белиза.

Он шёл по пыльным улицам города, и его мысли, несмотря на внешнее спокойствие, продолжали бурлить. Пиес торговец, живущий у реки. Он мог стать последней нитью, которая приведет его к Барра-Юму. Но Мартинес знал, что этот Пиес не из тех, кто легко соглашается на сделки. Он потребует плату, и она окажется совсем не дешёвой. Впрочем, Мартинеса этим не удивить. Он привык торговаться, обманывать и выкручиваться. Это являлось его ремеслом, его жизнью.

Он зашёл в свою контору, обшарпанное здание с вывеской, на которой кривой рукой пьяного художника из местных аборигенов было написано «Торговый дом Мартинеса». Внутри пахло сыростью, табаком и старой пылью. Он сел за стол, заваленный бумагами, налил себе почти полный стакан рома и залпом выпил его. Жидкость обожгла горло, но в груди всё равно осталась та липкая, противная пустота, которая появлялась только тогда, когда он терял контроль над ситуацией.

Достав из ящика стола карту Юкатана, он развернул её и долго смотрел на линии рек и троп, ведущих в самое сердце джунглей. Ему предстояло найти Пиеса и уговорить его помочь. А если тот начнет отказываться, то заставить его согласиться. Методы для этого у Мартинеса имелись самые разные, и он знал, когда применять деньги, а когда — более убедительные аргументы.

Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза, чувствуя, как усталость тяжелым грузом наваливается на него. Завтра он отправится к реке, а сегодня выпьет ещё один стакан рома и попытается забыть о том, что ему предстоит. Завтрашний день уже обещал стать долгим и трудным, и он должен встретить его с ясной головой и крепкой рукой. А пока пусть даже эта ночь окажется короткой, главное — его собственной. Он поднял стакан и прошептал в пустоту конторы.