Актёр: назад в СССР. ЮНКОР (СИ) - Винтер Влад - Страница 2

Впрочем, профессионализм, с которым действовали режиссер и его помощница — та самая толстушка в очках — расслабляли и внушали уверенность.

«Отличный ракурс выше пояса, — бормотал режиссер, ловя меня в импровизированный „кадр“, сложенный из указательных и больших пальцев обеих рук. — Ниже пояса чуть хуже, но тоже терпимо».

Да, насчет ниже пояса этот Феллини недоделанный не соврал: природа меня наградила средним достоинством, ничего выдающегося.

Я уже хотел было одеваться, думая, что собеседование пройдено, как режиссер крикнул: «Актриса!».

Из-за ширмочки вышла дамочка лет тридцати. Размалеванная, в синих лосинах. В общем, она была похожа на главную героиню фильма «Интердевочка» с Еленой Яковлевой.

«Олеся!», — актриса протянула мне руку.

«Сергей», — краснея до корней волос, ответил я.

Собственно, эта женщина, первая в моей карьере, мне больше всего и запомнилась.

После съемок, которые были смесью стыда и какого-то стыдного же удовольствия, я возвращался домой на метро, везя в кармане три тысячи рублей. Режиссер сказал, что это вроде аванса.

Я был уверен, что в индустрии «горячего кино» вращаются гораздо большие деньги, но — увы. В RHСM я больше 15 тысяч рублей за съемку не получал. Девочки, к слову, получали в три-четыре раза больше. В 2007 году я перешел в Splashes of love — крупнейшую в России студию, и стал зарабатывать до 1000 баксов за съемку, что по московским меркам того времени было совсем немного. Квартиру и машину я себе, конечно, купил, но свою жену и по совместительству, коллегу, по доходам так и не догнал.

Да, на Ангелине Барышниковой, более известной под псевдонимом Angel Lust, я женился еще будучи актером «Горячих цыпочек». Она пришла в нашу подвальную студию со студенческой скамьи, ей едва исполнилось двадцать. Я стал ее первым партнером по съемкам. Геля не сказала режиссеру, что она была еще девственницей, поэтому вместо банального hardcore, который мы затевали, получился фильм в жанре defloration. Это видео владелец RHСM — пожилой армянин — с легкостью продал за границу, а мы с Ангелиной получили гонорары, о которых в те времена и мечтать не могли.

В 10-е годы я как-то начал сдавать. Пресс ушел, стал заметен живот, начали редеть волосы. Мало-помалу из категории «молодых сантехников с прессом как гладильная доска» я переместился в категорию «папочек», или, как в наши времена таких называют, скуфов.

Впрочем, работы от этого у меня не сильно уменьшилось. Жанр old and young в индустрии всегда востребован.

В индустрии — да, но вот в семье — нет. Ангелина, еще молодая и сногсшибательно красивая, ушла от меня к молодому коллеге с огромным хозяйством. Детей у нас не было, так что я воспринял развод спокойно. Ангелина с хахалем улетели в Дубай, где стали снимать для интернета собственные ролики.

А я остался скуфом в Splashes of love. И был им до того дня, как мне представили новую партнершу, Алису Зятько.

— Сергей Станиславович!

Я встряхиваю головой, вижу перед собой молодого парня с зелеными волосами. Это Икс-Зибит, наш режиссер.

— Вы готовы к съемке?

Морда лица у Икс-Зибита (в миру его, кстати сказать, зовут Олегом Гопко) недовольная.

— Всегда готов, — отзываюсь я не слишком-то вежливо. Честно говоря, не очень люблю молодых да ранних.

Благодаря многолетнему опыту поднять своего «кожаного друга» для меня сложности не представляет. Как говорят в нашей индустрии, эрекция должна наступать по щелчку пальцев.

Алиса Зятько принимает необходимую позу — мы снимаем фильм «с середины»: вступление о том, как пожилой преподаватель отказался принять зачет у соблазнительной студентки и та предложила оплатить натурой, сделаем позднее.

Я пристраиваюсь позади Алисы и начинаю работать. Оператор снимает, Икс-Зибит сидит в своем кресле со скучающим видом. Режиссеру, и правда, на съемках особо делать нечего. Тут другие потеют.

Алиса стонет. Голосок у нее неприятный, тонкий, он лишь отвлекает меня. Лучше бы она этого не делала, конечно. Тем не менее, я знаю, что девочка выполняет свою работу: позднее профессиональная актриса озвучки (толстая немолодая женщина, кстати), перезапишет стоны «студентки» и при монтаже новая звуковая дорожка заменит оригинальную. От Алисы требуется только открывать рот.

— Смените позу, — подает голос Икс-Зибит. Наконец-то и для него какая-то работа нашлась.

Алиса ложится на спину, я пристраиваюсь сверху и вдруг чувствую — что-то не так.

Как будто внутри, в районе сердца, шевеление какое-то произошло. Вроде маленькая змейка шевельнулась.

Я всхлипываю, Алиса кричит истошным голосом. Сильная боль пронзает мою грудную клетку, а в глазницах как будто разом вспыхивают два крошечных солнышка. Солнца эти тут же гаснут и наступает полная и безоговорочная темнота.

Темнота тут же замещается тусклым, едва осязаемым светом. За свет этот мгновенно следует расплата — лютая резь в глазах. Я прикрываю веки (или мне так кажется). Резь также в горле, а во рту — вкус чего-то до невозможности соленого. Хочу вдохнуть, мне необходим воздух, я жажду воздуха! Открываю рот и ощущаю, как противная соленая жидкость рвется в меня.

Дергаю изо всех сил руками, ногами, и только сейчас понимаю, что я тону! Тону в морской воде!

«Помогите!» — мне кажется, что я кричу.

Снова темнота.

Этот свет такой яркий, что мне кажется, будто я оказался внутри электрической лампочки. Но тут же глаза привыкают, все эти колбочки-палочки настраиваются должным образом, и я вижу небо. Высокое, голубое небо, по которому плывут редкие перистые облака.

— Дыши, дыши, Дениска! — слышу взволнованный голос, после чего в пределах моей видимости появляется человеческая голова.

Молодая женщина лет двадцати трех. Слегка курносенькая, темноволосая, в белой рубашке. Лицо незнакомки выглядит до крайности взволнованным.

Я пытаюсь дышать, но не могу. Что-то мешает, стоит в горле.

— Поднимите его, Владилен Львович! — говорит женщина.

Чьи-то руки подхватывают меня подмышки, сгибают, словно тряпичную куклу. Меня начинает рвать. Рвать соленой, резко продирающей горло, водой.

Наконец, я понимаю, что могу втянуть в себя воздух, и начинаю делать это — жадно, мучительно, со всхлипом. Какое все-таки это невероятное удовольствие — дышать!

— Ура! — раздается вокруг.

Детские, вернее сказать, подростковые, голоса.

Я мало-помалу начинаю приходить в себя и вспоминать, что со мной было. Студия Splashes of love, гудящий кондиционер, режиссер Икс-Зибит в кресле, оператор, осветительные лампы, распластанная на двуспальном сексодроме Алиса Зятько…

И этот резкий удар в грудь, прямо в сердце. Я что, умер? У меня случился сердечный приступ прямо во время съемок? Бедная Алиса, даже представить жутко, как мое располневшее тело придавило ее.

Неужели моя смерть — последствие приема «Виагры» и других подобных штучек? Умереть в сорок два года — как же это печально!

Но стоп! Я мыслю, следовательно существую, сказал после сильнейшего похмелья старина Рене Декарт. Но ведь я не только мыслю, я дышу, я чувствую, я вижу!

Вижу курносую встревоженную девушку в белой рубашке. Девушка сидит рядом со мной на золотистом песочке. На ней — короткие голубые шортики, и загорелые, стройные ноги частично закопались в песок. За спиной женщины — небольшая толпа. Подростки лет шестнадцати. Парни, девушки. Парни — в плавках, девушки — в купальниках.

— Владилен Львович, поднимайте его, ставьте на ноги, — говорит женщина. — Ребята, помогите.

Кто-то снова начинает тянуть меня вверх, я кое-как встаю на ноги. Два парня отделяются от толпы и подхватывают меня под руки.

Передо мною появляется лицо молодого мужчины — загорелое, потное и очень взволнованное. Владилен Львович постарше своей курносенькой напарницы — ему лет двадцать пять, может, чуть больше.