Актёр: назад в СССР. ЮНКОР (СИ) - Винтер Влад - Страница 1

Актёр: назад в СССР. Том 1. ЮНКОР

Глава 1

— Привет, я Алиса, — смущенно улыбается девушка.

Я хмуро киваю. Алиса, Кларисса, Гульчехра… Сколько уже их было. Блондинки, брюнетки, рыженькие. Чернокожие. Всех видов и национальностей.

Что интересно, в памяти — ярко, основательно, как будто вчера произошло — осталась только самая первая.

Как сейчас помню: 99-й год, я — студент Педагогического института. Учусь на историка, но предпочитаю спорт, а именно, — бокс. История мне дается плохо, зато в спорте преуспеваю. Благодаря этому легко сдаю сессии. В институте хватает очкастых умников, а вот отстоять честь учебного заведения на межвузовских соревнованиях — некому. И я отдувался за всех, даже на универсиаде разок победил, отправил спать известного ныне боксера, экс-чемпиона мира по версии IBF в полутяжелом весе.

Ректор института с меня пылинки сдувал. Один раз препод по латыни на меня окрысился, не хотел принимать зачет. Игорь Иванович самолично пришел на пересдачу, вызвал Крыса (так мы препода прозвали), взял в коридоре за пуговицу, и пару минут ему что-то негромко втирал. Крыс тряс головой. Лицо его было красным, как после русской баньки.

Вернулся препод в кабинет, ни на кого не глядя — к столу. Черканул что-то в зачетке.

— Возьмите, Савин, и — вон отсюда.

Я взял протянутую зачетку, вышел за дверь. Открыл синюю книжечку успеваемости студента — что же там? Зачет, конечно. И подпись размашистая Крыса. Уломал, значит, ректор. Престиж вуза важнее какой-то там латыни.

А боксером я так и не стал, хотя и хотел. Причина простая — пробили-таки меня.

Дело было в Москве на Пресне на каких-то совершенно ничего не значащих районных соревнованиях. Чуть ли не выставочных. На улице — 2001 год, я на втором курсе института.

Помню, подошел ко мне наш физрук, ухватил за бицепс.

— Так и так, Серега, нужно на Пресне выступить, помашешь немного кулаками. Только не мордуй крепко тамошних «тайсонов».

Засмеявшись, он утопал в деканат, где подкатывал к грудастой секретарше Верочке.

А я отправился на метро на Пресню.

Противник мне достался смехотворный с виду. Вроде молодой парень, но лысоватый и с пузиком. Бледный как смерть, руки тонкие.

Я шепнул рефери: «Что за фигня? Я же его убью!».

Ага, убил. Как ударили в гонг, я сразу кинулся в атаку. Отгрузил несколько плюх по корпусу, тут же попал в челюсть справа. Думаю, уложу секунд за двадцать на потеху собравшимся в зале школярам. А тут пузатый как раз открылся — левая часть челюсти как на ладони. Хоть бы плечиком прикрыл что ли. Ну, не хотите как хотите. Желаете, значит, поспать. Сон — дело хорошее.

Я выстрелил с правой, вложив в удар всю мощь своего 93-килограммового молодого и сильного тела.

И тут же в глазах моих взорвалась бомба — ох не даром, не даром придумали люди эту расхожую фразу! Ослепительный свет — а потом темнота.

Очнувшись, я увидел рефери, уже закончившего счет и поднявшего вверх руку пузатого.

«Нокаутом победил Никита Колхозников!».

Через много лет я искал в гугле эту фамилию, но ничего не нашел. Народный талант Колхозников с Красной Пресни канул в Лету. Может, спился, может, стал примерным семьянином. Обычное дело для талантов.

В общем, Никита меня пробил. Внутри поселился страх и неуверенность, преодолеть которые я так и не сумел. На следующих же студенческих соревнованиях меня снова нокаутировали, затем последовал технический нокаут — под глазом образовалось рассечение, кровища — рекой, реф остановил бой. После третьего поражения, нокаутом в первом раунде, посылать меня на состязания перестали.

Ректор больше не здоровался со мной за руку на глазах у остальных студентов, преподаватели стали весьма строги. К счастью, мне удалось закрыть последнюю сессию и с горем-пополам защитить диплом.

Выпустился я из института в 2004-ом с синей корочкой, дающей право работать в школе историком за 7 тысяч рублей — такие тогда были зарплаты.

И правда, устроился в школу в Сокольниках. Выдержал полгода. Увы, педагогика оказалась мне не по плечу. Нет, предмет-то я знал, так как историей интересуюсь с детства, да вот найти общий язык с детьми не сумел. Вернее, с одним нахальным типом по прозвищу Колямба. Здоровенный второгодник делал все, чтобы ему дали по шее. Ржал как конь на уроке, стрелялся жеваной бумагой в ребят, обзывал девочек.

Что ж, по шее Колямба получил, и не только по шее, но вот мне после этого директриса указала на дверь.

— Ваши методы антипедагогичны, Сергей Станиславлович, — сказала она громко, и тут же вполголоса добавила, хитро улыбнувшись из под очков. — Но спасибо вам.

Так я оказался без работы. На дворе стояли так называемые «сытые нулевые». Вернее сказать, для кого-то они были сытыми, но только не для меня. Я жил с матерью в малогабаритной двушке в Выхино. С отцом не общался: он ушел от матери к молодой любовнице когда мне было десять лет.

Мать получала пенсию — около 6 тысяч рублей. Вылетев из школы, я, что называется, сел на шею матери, что доставляло мне сильнейший дискомфорт.

Оно и понятно: что хорошего, когда 21-летний здоровый парень, бывший боксер, объедает пожилую женщину, вместо того, чтобы ей помогать?

И я приступил к поиску работы. Как человек с высшим образованием, с некоторыми творческими амбициями (в детстве мечтал стать писателем или сниматься в кино), а также как обладатель — тут уж скромничать нечего — привлекательной мужской внешности (рост — почти два метра, голубые глаза, накачанный торс, бицепсы-трицепсы), я рассчитывал найти тепленькое местечко — престижное, интересное и с большой зарплатой.

Жизнь, как обычно, быстро умерила мои аппетиты. Ткнулся туда, ткнулся сюда. «Мы вам перезвоним». Ага, перезвоните. Жду. До китайской Пасхи.

Когда я уже было отчаялся, и решил, в самом деле, «пойти на завод», престижная и высокооплачиваемая работа сама меня нашла.

Я шел к метро после очередного неудачного собеседования, меня окликнула девушка. Невысокая, полная, в очках.

«Молодой человек, послушайте, вы такой фактурный! Вы не хотели бы сняться в кино?».

Помню, как ухнуло вниз, а потом забилось мое сердце. Вот оно! Все-таки Москва — город возможностей!

«Хочу, конечно!».

Девушка протянула мне визитку, я взял, ожидая увидеть на ней «Мосфильм» или хотя бы «Три Т. Никиты Михалкова».

Там было написано: «Студия Russian Hot Сhicks Movies»: мы горячее, чем вы думаете!'. Прямо под надписью раскинула ноги улыбающаяся голая девка.

Я не дурак, я сразу все понял. Ясно, что агенты Михалкова никогда в жизни не будут искать актеров на улицах, а вот рекламщики — да, так, наверное, бывает. И порноактера вполне можно найти на улице. Как сказала эта очкастая: «Вы такой фактурный!».

— Придете на собеседование, молодой человек? Адрес на карточке указан.

Я пришел. Russian Hot Сhicks Movies располагался в подвальном помещении неподалеку от станции метро Текстильщики. Студия напоминала бордель, но, в целом, она даже превзошла мои ожидания: все чинно-благородно, без обмана. Есть постель-сексодром, есть видеокамеры, есть осветительные приборы. Мужик-режиссер, и правда, похож на режиссера: бородатый, с длинным шарфом вокруг шеи.

Честно говоря, перед тем, как отправиться на собеседование, я начал сомневаться: а ну, как это ловушка, которую устроили симпатичному парню какие-нибудь бородатые бандиты?

Но ловушка была иного характера. Собеседование представляло собой нечто совершенно невообразимое, хотя, будь я в ту пору немного умнее, я мог бы догадаться.

Сначала мне предложили раздеться. Не скажу, что я человек стеснительный, но мне было сложно впервые предстать перед мужиком в костюме Адама. Я сделал это только ради того, чтобы заработать побольше денег и помочь матери.