Феодал. Том 7 (СИ) - Рэд Илья - Страница 19

Попахивало вызовом.

Если справимся, то со скрипом запустим первый оборот колеса нашей денежной машины под названием «сельское хозяйство». Потребуются усилия от каждого подданного: от мала до велика. 61 деревня, 250 хуторов — на всех сейчас выдано 650 глипт в общей сложности. Камнекожие помощники возьмут тяжёлую часть работы на себя. Иней сегодня уже полетел по всем этим адресам с охапкой писем для старост…

Но всë это максимализм и чрезмерная наивная вера в людей. Что, если не надрывать пупок?

Вышеописанный план подходил для торопыг, для тех, кто не подумав бросается на дармовой здоровенный кусок мяса и не может его проглотить, добыча застревает в горле и в итоге — смерть. Хоть одно что-то пойдёт не так и сорвутся сроки, а с ними и сделка. А как быть, если на нас войной пойдут, бумажные деньги прикажете кушать?

С самого начала я планировал первый год откладывать выращенное в пятилетний запас. Мало ли что случится: вокруг столько врагов, что не знаешь, откуда прилетит. Интриги плетут только так, и это не обязательно военное вмешательство, сойдёт самое обычное вредительство: там урожай сгорит, здесь телег вдруг не окажется, разбойники заведутся внезапно, болезнь пройдёт какая по твоим всходам или люди слягут. Много чего.

Феод не готов к полному отлаженному ускоренному циклу «посев-уборка-отгрузка». Помимо малой заселëнности, на местах не хватало даже зернохранилищ, чтобы было куда складывать огромные излишки. О чём вообще речь?

И главное — я не могу сейчас вырвать из бюджета эти 4.2 млн через месяц, чтобы расплатиться с крестьянами. Даже при достаточной военной удаче двумя отрядами столько не соберёшь.

Поэтому записка с подсчётами пшеницы, льна и пеньки была лишь презентацией моих возможностей за 1 цикл сбора, а не самим деловым предложением.

— Скажите, а когда вы собираетесь донести на меня? Судя по тому, что я не в темнице, этого ещё не произошло.

— Всë будет зависеть, — оборвал я на полуслове и покачал ладонью.

— От чего?

— От того, как договоримся с вами.

— Шантаж — это последнее, на что мы согласимся. Подумаешь, пф-ф, — он скучающе отпил свой брют. — Ну, упустим мирок, может, ещё парочку — невелика потеря. Свернёмся и уйдём, а вам останется скандал и подмоченная репутация. Без прямых доказательств слова ничего не значит. Ведун и ведун. Вы российский поданный, за вашими устами всегда будет слышан шёпот императора.

Тут он категорически прав. Даже если я предоставлю все доказательства своих уникальных способностей, этого будет недостаточно для полторы сотни стран. Мои обвинения в шпионаже воспримут как рычаг для уничтожения неугодных.

«Серый-5» хоть и контролировался Российской империей, но как мир-развилка держался на всеобщих договорённостях. Особая зона торговли через биржу зарабатывает деньги, пока число её участников увеличивается, а не уменьшается. Если всех подряд третировать, уйдут крупные игроки, а это убытки и ещё какие.

— Для Франции будет потерян весь мировой рынок портальной торговли, для России — только небольшой кусочек, но ничего — вы справитесь. Вспомните, каково это — доставлять товары морем, стряхнёте пыль с флота, — я заметно охладил его пыл, чтобы не зазнавался.

Преимущество мгновенной доставки через врата слишком очевидные, чтобы ими разбрасываться.

— Чего вы хотите за ваше молчание? — с ноткой раздражения спросил Монклер, потеряв свои позиции.

«А они у него вообще были?»

— Я хочу торговать, чтобы вы на постоянной основе выкупали всю мою продукцию.

— С такой урожайностью это накладно, знаете ли.

— Я не буду наглеть, хватит и вашим, и нашим. 4.7 млн это лишь ⅕ часть от моих реальных возможностей. Давайте округлим сумму до 5 млн для удобства. Годовой оборот товаров составит 25 млн. Предложение следующее: ваше правительство инвестирует в мой феод 50 млн рублей, но расплачиваться продукцией я начну только через год и обязуюсь закрыть этот заём в течение второго года. У вас будет право выбрать любые культуры из списка, которые сочтёте нужными. А также… — я предвосхитил фонтанирующее возмущение Монклера, достал из внутреннего кармана металлическую пилюльницу, легко умещающуюся в ладони, и смахнул по столу в его направлении. — Там 50 грамм, оставьте себе.

Стоимость подобного презента начиналась от 20 000 рублей.

— Стяжень? — сразу узнал по желтоватому цвету Монклер. — Разве у вас есть лишний?

В ресторане сейчас кроме нас и парочки голландских купцов никого не было, так что я особо не боялся вот так контактировать. Хорошо, когда за километр видишь любой хвост из разведчиков.

— Где достать — это моя проблема. Важно то, что вы покупаете его у Российской империи по строго ограниченным квотам.

— Это, конечно, прекрасно, но какой смысл нам заморачиваться? Ну сколько вы сможете нам его поставить в месяц? Двести грамм? Триста? Не смешите. Такое количество в частном порядке незазорно мне выкупить, но вот королю… Не станет он возиться с мелочëвкой, слишком быстро стяжень тратится, сами понимаете.

Да, хороших лекарей на всех не хватало, а наиболее талантливая их часть сшибала десятки тысяч рублей в Межмирье, переходя из отряда в отряд. Зачем куда-то ехать и искать заказчиков, когда достаточно прийти в любую мало-мальски приличную таверну и проорать, кто ты такой, сразу отыщутся желающие. Либо получить наводку через храм — адепты за скромную комиссию мигом подберут подходящих платëжеспособных витязей.

— Моë предложение — пять килограмм в месяц. Такой объëм устроит Его Величество?

Пальцы Вильфора поглаживали витиеватый узор на крышке пилюльницы, то была тонкая работа мастера, «обëртка» достойная содержимого. На лицо француза набежала лëгкая задумчивость, в то время как мозг включился на полную — горел чуть ли не синим пламенем, вырабатывая наилучшие варианты, ища подвох, собственную выгоду и пользу для страны.

Пять килограмм для Франция тоже мало, но стяжень — это дефицитный редкий товар, я бы сказал стратегический. Хорошо, если вот так появляется излишек с чëрного рынка и можно отложить — за год набежит аж 60 кг! Бедные страны перепродавали богатым втридорога свои квоты на этот целебный порошок, так что ничто не ново под луной.

Моя политика в отношении стяженя не изменилась — я как был против искусственного занижения предложения, так и остался. Себестоимость копеечная, он должен заполонить все рынки и быть доступным простым гражданам всех стран.

Особенно сейчас, когда я показал имперцам, насколько легко он добывается. Это кощунство оставлять людей без лекарств, и ладно бы чужих, они и на свои рынки ничего не пустили! Никаких лечебниц не открыли, ноль начинаний и заботы о населении. Константин единолично решил, что он распоряжается здоровьем всей планеты.

«Ну-ну, губа не треснет».

Но раз уж пошла такая пляска, почему бы не использовать этот дефицит как ступеньку наверх? Это два лишних миллиона в месяц в казну феода!

«Осталось только поднапрячь пароголовых аборигенов».

Новиков нам оставил наследство в виде словаря их языка, так что обмены барахла на ценный порошок происходили штатно. Стяжень накапливался. Ещë бы Потап перестал дурковать и вернулся с той зимней дыры, но это решение должно созреть именно в его голове, силой заставлять тут не вариант…

— Хорошо, мы выдадим вам беспроцентный заём на 50 млн. Я думаю, король со мной согласится, но стяжень вы нам продадите по рыночной цене, без накруток, — он бескомпромиссно постучал ногтем по металлической коробочке.

— Согласен, — ответил я и заметил, как глаза визави расширились от неожиданности.

Такие щедроты с чëрного рынка, да вы что? Но эта радость продлилась недолго, я добавил ключевое условие.

— Льготная цена за килограмм — 400 000 рублей. Она продержится два года, ровно до момента, пока я не выплачу свой долг. Дальше цена удвоится.

Это всë равно на треть меньше, чем просили другие страны-экспортëры. Я не жадничал, но и не продешевил — в этом деле как новичку надо было как-то привлечь к себе внимание.