Водяной 3 (СИ) - Паули Константин - Страница 14

На столе время от времени мигала лампа. Старая, советская, с массивным зелёным абажуром, жила своей жизнью. Она то светила нормально, ярко, то словно бы издеваясь над присутствующими начинала бликать и терять интенсивность освещения, ведя себя как живое и вредное существо.

Хозяин кабинета, фельдшер Давлет, устало потёр переносицу и снова взглянул на дядю Мишу.

— Что-то он у вас не жёлтый, — с сомнением протянул Давлет, переводя взгляд с пациента на меня. — Вы, ребята, наверное, ошиблись. Ну, что я хотел? Дилетанты. Насмотрятся своих «Интернов» с докторами Хаусами, а потом диагнозы ставят. Нет у него никакой желтухи. Лицо серое, да. Так это небось от скуки и плохих макарон на ужин.

Дядя Миша недовольно шмыгнул носом. Он и сам не хотел тут находиться. Но его, по крайней мере, удалось убедить в необходимости погрузиться в отечественную медицину на пару недель, пока мы поборем фанатика. А вот печень его, не по-стариковски крепкая и здоровая, не желала придавать белкам глаз нужный оттенок.

Настольная лампа снова мигнула. Свет дрогнул, комната погрузилась в полумрак, потом лампа снова вспыхнула, но как-то тускло, болезненно.

— Да что б тебя! — Давлет раздражённо цокнул языком и наклонился к прибору. — Что же ты, зараза, мигаешь, как маяк в ночи! Вадим, а ну-ка включи верхний свет.

Давлет принялся дёргать толстый, перекрученный изолентой провод, проверяя контакты в массивном карболитовом корпусе выключателя.

Я привстал и скосил глаза на Василису. Она не поменяла позу, однако пальцы правой руки, вдруг начали быстрый танец. Быстрый, резкий жест, словно она ловит невидимую муху. Затем плавное движение кистью, будто размазывая краску по холсту.

Около её пальцев, в нескольких сантиметрах родился сложный рисунок. Не угловатый, какие я видел у Василисы раньше, а наоборот, состоящий из плавных линий, словно половина стилизованного цветка.

Василиса рисовала сложный символ прямо в воздухе, за спиной сгорбленного Лешего. Сначала нити рисунка были белыми, бледными, потом налились ярко-зелёным.

Давлет, занятый проводом, ничего не заметил. Мне показалось что пространство на секунду пошло рябью, словно речная вода при дуновении ветерка. Тонкие, светящиеся изумрудным светом линии вспыхнули и тут же погасли, сделав своё дело.

— Кхе… — едва слышно кашлянул Леший, дёрнувшись, будто его кольнули иголкой.

Когда она закончила, я включил свет, как и просил фельдшер.

Тем временем дядя Давлет, наконец, справился с лампой. Свет её стал ровным, ярким, без всяких патологий.

Фельдшер выпрямился, разворачиваясь к пациенту, и, кажется, хотел продолжить лекцию о вреде самодиагностики.

— Целый посёлок старушек, а электрика нет, — начал он и умолк.

Несколько секунд он задумчиво смотрел на сторожа Пескосклада.

Изменения были заметны и выглядели убедительно.

Кожа дяди Миши приобрела насыщенный, болезненный оттенок не свойственного ей жёлтого. Даже белки глаз наполнились тяжёлой, нездоровой желтизной. Леший выглядел так, будто искупался в куркуме.

— О! — глаза Давлета расширились. Он даже очки поправил, не веря самому себе. — Слушайте, ну да… Имеет место быть. Жёлтый… Как спелый лимон. Действительно.

Он встал из-за стола, быстро шагнул к дяде Мише, цепко хватая его за подбородок и поворачивая голову к свету. Профессионализм мгновенно вытеснил усталость и раздражение.

— Так, что я говорил? А! Правильно! Посторонние — в коридор! — скомандовал он тоном, не терпящим возражений. — Я буду производить осмотр. Это ж надо… Разболелся. Как бы он вас не заразил. Вы контактировали?

— Нет, — ответила Василиса.

Давлет принялся прощупывать живот Лешего. Дядя Миша, к его чести, стоически терпел, лишь изредка ойкая, когда пальцы фельдшера тыкали в область подреберья.

— Печень увеличена, край плотный… — бормотал Давлет, быстро черкая что-то в карте. — Так, батенька, сейчас температуру померяю. Вы ещё тут? Показана срочная госпитализация. Подозрение на острый вирусный гепатит. Или даже хуже, токсический. Что пили, голубчик? Палёнку? Тормозную жидкость?

— Ничего я не пью, — сипло выдавил дядя Миша. — Только воду, у нас на Пескоскладе колонка.

— Э-эх, хрен редки не слаще. Один чёрт, гепатит налицо. Дело дрянь. Изолировать надо бы.

Он поднял глаза на нас с Василисой. Взгляд его стал озабоченным.

— Одна беда, ребята. Пока я вызвоню машину из райцентра, пока они там разродятся мне её выделить, пока доедут по нашим буеракам… Наверное, полсуток пройдёт, а то и сутки. А если у него печёночная недостаточность начнётся? Или, не дай бог, кома? Это плохо. Очень плохо.

За окном была кромешная темень.

— Я могу его отвезти, — спокойно сказал я, делая шаг вперёд.

Давлет замер с ручкой в руке. Посмотрел на меня оценивающе.

— Сам? — переспросил он. — А не побоишься? Заразно ведь может быть.

— Я уже болел, — соврал я.

— Это только если тот же самый вирус, а там всякое возможно. Впрочем, если ты заболеешь, я просто выпишу второе направление и всё. Ладно, медицина в моём лице примет руку помощи от почтовой службы. Раз ты такой смелый — вези. Только аккуратно, не растряси его. После того, как отвезёшь, надо машину обработать.

Фельдшер нагнулся и достал из-за стола коричневую бутыль с надписью C2H5OH. Когда он поставил бутыль на стол, всем стало очевидно, что уровень жидкости в бутыли был в районе днища.

Дядя Давлет на пару секунд задумался.

— Обработай машину хлоркой, вот что я хотел сказать, Вадим, — откашлявшись, сказал фельдшер и бутыль убрал, вернул откуда взял. — И к концу недели ко мне на приём без очереди, проверить, хватанул ты или нет. Всё, идите в коридор, я документы оформлю.

Глава 7

Полуночные разговоры

К тому времени, когда я свернул к своему дому в Колдухине, время уже близилось к полуночи.

Дорога в Краснодар и обратно вымотала меня больше, чем я ожидал. Дело было даже не в километрах, машина преодолевала километры и вела себя отлично. Проблема была в том тягостном, липком осадке, который остаётся на душе после посещения казенных домов.

Инфекционная областная больница была местом мрачным и негостеприимным. Мне стоило определённых трудов «запихнуть» туда дядю Мишу и на меня в процессе даже дважды наорали.

У меня, конечно, крепкие нервы, но я же не железный! Устал объяснять, что просто водитель, просто довёз, что я не внук, не сын, не медицинский работник.

В конце концов система «поглотила» дядю Мишу. Леший, который в целом не особенно болеет, выглядел на старом больничном кресле в приёмном покое как корень дуба, извлечённый из земли. Но выбора не было. Решение принято, и оно верное, лешего надо убрать подальше из Колдухина, иначе ему не то, что серию уколов поставят, а один, но ритуальным клинком в яремную вену.

Во время заминок и бесконечных ожиданий я полазил в интернете и смог идентифицировать клинок фанатика. Между прочим, современная реплика скифского акинака. К гадалке не ходи — артефакт.

При мысли об артефактах мне стало весьма досадно.

Артефакты, мать их! Артефакты делают двоедушники и продают за деньги, зачастую за весьма большие деньги. Артефакты изымают или выкупают инквизиторы и считают вещью не особенно законной.

Но хуже всего то, что артефакты, создаваемые двоедушниками, обращаются против других двоедушников. Это как делать оружие, которым тебя же и убьют.

По дороге обратно я заскочил в магазин и купил пива со снеками для своей гоп-компании и, чего уж греха таить, для себя.

Остановившись у дома после бесконечной поездки, я сцапал с пассажирского сидения пакет. Он ехал всю дорогу пристёгнутый и единственный составлял мне компанию.

Тяжёлый, приятно оттягивающий руки пакет. В нём звякало стекло (пиво для страждущих душ) и шуршали свёртки с колбасой, хлебом и снедью, которые я на автомате сгрёб в супермаркете на выезде из Краснодара. Человеку, даже если он наполовину дух воды, нужно есть.