Очень приятно, Царь! На посошок (СИ) - Бергер Евгений - Страница 2

— Ну… К сожалению, ты должна разграничивать семью и работу. Такова жизнь. — развёл руками Колян.

— Не хочу. Таков мой выбор! Я хочу остаться… Хочу помочь. Хочу, чтобы «Молекула» продолжала приносить счастье и радость! — Кира снова с грустью опустила волчьи ушки.

— Я просто не совсем понимаю, в чём проблема взять коллектив, найти другой ресторан и свалить туда? — я вопросительно посмотрел на волчицу: — Если тебе так важна семья, то вы просто можете сменить ресторан.

— Скорее, дело тут не только в семье. — задумчиво произнёс Дядя Рубен: — Я отлично знал Опилкина. Его жизнерадостность была… заразительной. Хороший ресторатор и великий зверолюд. Он дарил гостям тепло и уют. А ещё мог возвратить любовь к жизни. Такие профессионалы появляются раз на миллион. Да и сама «Молекула» — культовое заведение. Вот так закрыть его из-за идиотов, которые ни черта не смыслят в ресторанном бизнесе… это кощунство.

— И что вы предлагаете? — поинтересовался я.

— Сходите туда на разведку. Чисто так… Глянуть, что там и как. Потом расскажете, а я подумаю, что делать.

— Так, может быть, вы сходите с нами?

— Увы. У меня сегодня дела. — загадочно ответил Дядя Рубен.

— Свидание⁈ — обрадовалась Глаша.

— Кто знает. — улыбнулся здоровяк и погладил волчицу по голове: — Своди ребят в «Молекулу». Покажи, как там всё устроено. Уверен, лишним не будет.

— Я сильно сомневаюсь, что ту ситуацию можно исправить. — вздохнула Кира.

— А кто сказал, что Дерек с Колей будут что-то исправлять? Скорее — просто глянут одним глазком.

— Ладно. — волчица жалобно посмотрела на нас с Коляном: — У нас с вами есть четыре часа. Метро ещё ходит.

— Обойдёмся и без метро. — я вытащил из кармана ключики от «Мазды».

Как хорошо, что это была именно четырёхместная версия.

* * *

Мы вышли на улицу. Вечер уже наливался той сырой, холодной синевой, какая бывает в начале ноября, когда снег ещё не лёг, но воздух уже пахнет им. Таким промёрзшим железом и близкой зимой.

На стоянке, как всегда, поблёскивали хромом мотоциклы банды Биг Би. Чопперы, неоклассика и один злой стритфайтер с ободранными боками. Я на секунду представил, как эти громадины сменятся на крохотные электрические коробочки размером с «Матиз», и снова еле сдержал улыбку. Дядя Рубен, конечно, гений бизнеса, но зрелище будет то ещё.

«Мазда» встретила нас тёплым щелчком центрального замка. Я сел за руль, Колян плюхнулся рядом, а Кира, аккуратно расправив розовое платье, устроилась сзади. Хуан запрыгнул следом и свернулся у неё на коленях, продолжая старательно изображать милого зверька.

— Пристегнитесь. — напомнил я, выруливая со двора.

— Господин Цареградцев, вы всегда такой… правильный? — слабо улыбнулась Кира.

— Только за рулём. — ответил я: — И, пожалуйста, просто Дерек. От «Господина Цареградцева» у меня начинает ныть спина, будто я стою на защите диплома.

Она тихо засмеялась… Кстати, впервые за весь вечер. Смех у неё был приятный, чуть хрипловатый от недавних слёз, но живой. Кажется, чай с бергамотом всё-таки сделал своё дело. Горячее и чуть горьковатое всегда возвращает человека в себя. Причём — намного лучше сладкого. Как говорил Раневский: «сладкое утешает, а горькое — отрезвляет».

Дорога до Балашихи заняла примерно сорок минут. Кира почти всё это время молчала, глядя в окно на пролетающие фонари, и только иногда её ушки вздрагивали, будто она снова и снова прокручивала в голове что-то очень тяжёлое.

Колян, чтобы разрядить обстановку, травил байки про то, как он пару лет назад перепутал соль с сахаром в заготовке для карамели и чуть не отравил половину туристов из санатория, которые по доброй традиции всегда заезжали в «Шашлычок». Ещё бы! Это вам не просто кафе, а настоящая гастрономическая достопримечательность.

История была старая и отработанная до блеска. Кира слушала с искренним интересом. А это уже хорошо.

— Расскажите мне лучше про «Молекулу». — попросил я, когда мы въехали на территорию Измайлово: — Про настоящую. Не про то, что там сейчас. А про то, что было при Опилкине.

Кира встрепенулась. Глаза её потеплели.

— О-о-о… Это было волшебное место. — начала она, и голос её сразу стал другим. Таким мягким и мечтательным, как у юной девушки, что рассказывает про свой любимый фэнтези-роман: — Знаете, молекулярная кухня многих пугает. Люди думают: пробирки, шприцы, жидкий азот, дым какой-то… химия сплошная. Что там нет души. А господин Опилкин доказывал обратное каждый божий день. Он говорил: «Молекулярка — это не про то, чтобы удивить. Это про то, чтобы напомнить». Напомнить взрослому человеку вкус детства. Напомнить о доме. О первой любви. О бабушкиных пирогах. Но сделать это самым необычным способом.

— Как это? — Колян взглянул на волчицу через зеркало заднего вида.

— Ну вот, например. — Кира подалась вперёд, между сиденьями, и хвост её сам собой заходил из стороны в сторону: — У нас было фирменное блюдо. Называлось «Воскресное утро». С виду — просто маленькая тарелочка. Прозрачная сфера, а внутри неё — аромат. Стоило проткнуть её ложечкой, и по всему столу разливался запах… свежесваренного кофе, поджаренного хлеба и апельсинового варенья. И вот сидит перед тобой солидный дядька, директор какого-нибудь завода, а у него слёзы на глазах. Потому что так пахло в доме его матери, когда он был маленьким. Понимаете? Это не еда. Это настоящая машина времени!

Моя нога невольно отпустила педаль газа. Что-то в словах волчицы зацепило меня глубже, чем я ожидал.

Кажется, это было на той лекции у Ирины-сан. Про чай… Она говорила, что настоящий отклик происходит не в желудке, а в памяти. Что вкус, который остаётся, живёт не на языке, а где-то в груди. И в «Молекуле», оказывается, тот же принцип. Только в других руках и с другими инструментами.

— А теперь? — тихо спросил я.

Кира сникла.

— А теперь на месте «Воскресного утра» — размороженные сырники из пачки. Политые сгущёнкой из бутылки с носиком. И надпись в меню: «Авторский десерт от шефа». — она горько усмехнулась: — Только шефа у нас больше нет. Он уволился вчера. Остались официанты, посудомойка, администратор и помощник повара. Ах да… Ещё Ника с Антоном, которые в еде понимают ровно столько же, сколько я — в космических полётах.

— Приехали. — торжественно произнёс Колян, глядя на светящуюся вывеску впереди.

«Молекула» располагалась в старом двухэтажном особнячке. Из тех, что достались нынешней Балашихе от какой-то древней купеческой семьи. Фасад выглядел восхитительно! Лепнина, высокие окна, кованый козырёк над входом. Но даже с улицы было видно: что-то не так.

Половина букв на вывеске не горела, так что вместо гордого «МОЛЕКУЛА» на прохожих смотрело унылое «МОЛ__УЛА». Над входом висел выцветший баннер с надписью «Бизнес-ланч 29 рублей», прилепленный криво, поверх изящной старой таблички. Как дешёвый кетчуп на благородном фуа-гра.

Припарковав «Мазду» через дорогу от ресторана, я дождался, когда остынет турбина, и мы вышли на улицу.

— Так. — Кира вдруг занервничала, одёрнув белоснежный передник: — Я вас проведу, но как гостей. Только, пожалуйста… не подавайте виду, что мы знакомы. Если Антон поймёт, что я привела проверку, он меня сожрёт!

— Мы просто голодные путники. — заверил Колян и для убедительности похлопал себя по животу: — Зашли вкусно перекусить. Верно, Дерек?

— Верно. — кивнул я: — Хуана оставим в машине?

— Ни за что. — йоборотень на руках Киры оскорблённо фыркнул человеческим голосом, но тут же спохватился и снова тявкнул, как положено приличной енотовидной собаке. Я лишь обречённо закатил глаза. С этим парнем вечно так.

— Он у нас… собака-поводырь. — нашлась Кира: — Эмоциональная поддержка после затяжной депрессии!

На том и порешили.

Внутри «Молекула» встретила нас полумраком и тишиной… Неправильной тишиной. Не той уютной и вечерней, когда гости негромко переговариваются за бокалом вина, а гнетущей и пустой. В зале на два десятка столов сидела ровно одна пара — мужчина и женщина, судя по всему, зашедших сюда случайно. Играла какая-то дежурная музыка из бесплатного плейлиста, из тех, что крутят в торговых центрах.