Очень приятно, Царь! На посошок (СИ) - Бергер Евгений - Страница 3

Пахло… ничем. И вот это меня напугало больше всего. Хороший ресторан ты чуешь ещё с порога. Легкие нотки специй, дымок, свежая выпечка, кофе. Такой живой, тёплый дух кухни. Здесь же воздух был стерильным и слегка отдавал средством для мытья полов.

— Добрый вечер… — к нам вышла девушка-администратор, кошка с крайне уставшими глазами и в очень мятой блузке. Увидев Киру, она чуть заметно кивнула: — Столик на двоих?

— На двоих и… собачку. — Колян изобразил самую широкую улыбку, на какую был способен: — Мы наслышаны про вашу знаменитую молекулярную кухню! Специально сюда приехали.

Что-то в усталых глазах девушки-администратора дрогнуло. То ли жалость, то ли стыд.

— Проходите. — она провела нас к столику у окна: — Меню сейчас принесу.

Мы сели. Кира, изображая свою рабочую роль, тут же упорхнула куда-то за барную стойку, чтобы не вызывать подозрений.

Хуан устроился под столом, положив морду мне на ботинок, и я чувствовал, как он подрагивает от еле сдерживаемого возмущения.

Меню оказалось ламинированным листком, распечатанным на обычном офисном принтере. Я взял его в руки и почувствовал, как во мне поднимается профессиональная тоска…

Вот есть такая боль, понятная только тому, кто любит своё дело. Когда видишь, как хорошую вещь превращают в самую настоящую халтуру. Так же и здесь.

— Икра из бальзамика — тридцать пять рублей. — прочитал Колян вслух: — О, это же классика молекулярки! Сферификация. Помнишь, нам Леон показывал?

— Помню. — я перевернул листок: — Только тут написано, что подаётся к «фирменной брускетте». А снизу маленьким шрифтом добавлено, что это «хлеб чесночный, разогретый». То есть, они разогревают хлеб. В микроволновке. И называют это брускеттой.

— Может, я не прав, но брускетта — это же гриль? — нахмурился Колян: — Румяная корочка, оливковое масло и помидорка…

— В том и дело. — вздохнул я.

К нам вернулась администратор с блокнотом.

— Что будете заказывать?

— А что посоветуете? — я поднял на неё глаза: — Что у вас самое лучшее?

Она замялась. Долго смотрела в свой блокнот, будто там был написан ответ. А потом тихо, почти шёпотом, чтобы не услышали на кухне, произнесла:

— Честно? Возьмите чай. И уходите. Пока не поздно.

Мы с Коляном переглянулись.

— Настолько всё плохо? — так же тихо спросил я.

Она только виновато опустила глаза.

— Меня Ника уволит, если узнает, что я вам это сказала. Но… я не могу молчать. У нас была лучшая кухня в Балашихе! А теперь… Возьмите, что хотите. Только не ждите чуда! «Молекула» уже не та… Я не хочу вас разочаровывать. Мне будет очень больно.

— А мы всё же рискнём. — мягко сказал я: — Знаете что? А принесите нам вашу «икру из бальзамика с брускеттой». И этот ваш… «Авторский десерт от шефа». И два чая. Чёрный, если есть.

Администратор тяжко вздохнула, кивнула и ушла, а я откинулся на спинку стула и оглядел зал повнимательнее. И чем дольше смотрел, тем яснее понимал масштаб происходящего.

Красивые старые стулья с резными спинками были застелены дешёвыми чехлами из «Икеи». На стенах висели фотографии — наверняка ещё с опилкинских времён: улыбающийся круглолицый барсук в поварском колпаке, окружённый счастливыми гостями, огонь, дым, брызги, азарт. А под фотографиями стоял пластиковый штендер: «АКЦИЯ! Второй кофе в подарок!». Прошлое и настоящее этого места смотрели друг на друга и явно не понимали, как так вышло? Столкновение двух реальностей. Душа и искреннее желание дать людям счастье. И… холодный бизнес-расчёт. Причём — крайне хреновый! Что-то из разряда «Стрелковских хот-догов за две копейки».

— Вон они. — шепнул Колян, кивнув в сторону барной стойки.

Из служебной двери вышли двое. Он — высокий хорёк в дорогом, но безвкусном пиджаке, весь в золотых цепях и с коннектором, приклеенным к уху. Она — лисица в облегающем платье, с идеальным маникюром и абсолютно ледяным взглядом. Ника и Антон. Даже не глядя на них, я бы понял, кто здесь хозяева. Это было легко, судя по тому, как сжались официанты, и как втянула голову в плечи наша администратор.

Настоящие зверолюды. Можно сказать — родственники Бибра.

— … да мне плевать, поставщик или не поставщик! — доносился до нас голос Антона: — Скажи ему, что если он не снизит цену на курицу, я найду другого! Что значит «качество»? Кто там разберёт, какое качество, если оно в панировке и под соусом? Люди жрут и не жалуются. Всё, я перезвоню.

Он сунул коммуникатор в карман и обвёл зал хозяйским взглядом. Наткнулся на нас, и лицо его расплылось в приторной улыбке.

— Гости! Дорогие! — Антон направился к нам, раскинув руки: — Добро пожаловать в легендарную «Молекулу»! Первый раз у нас?

— Первый. — кивнул я, изображая наивного туриста: — Много лестного про вас слышали.

— И не зря! — он присел на свободный стул без приглашения: — Мы тут, знаете-ли, целую концепцию перестроили! При старом хозяине, царствие ему небесное, тут было, конечно, красиво, но… непрактично. Дорого. Медленно. Люди же не хотят ждать по сорок минут, пока им там колдуют над пробиркой, верно? Люди хотят быстро, вкусно и недорого. Вот мы и оптимизировали.

— Оптимизировали… — эхом повторил я.

— Именно! — хорёк не заметил иронии: — Современный подход. Технологии! У нас теперь всё чётко, как часы. Заказ — десять минут и готово. Никаких вам этих… капризов творческих. Бизнес должен приносить прибыль, а не тешить самолюбие повара. Верно я говорю?

Колян под столом наступил мне на ногу. Я понял… Держись, друг. Не сорвись.

— Абсолютно. — выдавил я улыбку: — Прибыль — это святое.

— Вот! Умный человек! — Антон хлопнул меня по плечу и поднялся: — Приятного аппетита, дорогие. Если что — зовите! Здесь всё для вас!

Он удалился, страшно довольный собой, а я почувствовал, как во мне медленно, но верно закипает злость. Не за себя. За Опилкина, которого я никогда не видел. За Киру. За администратора, которая шепчет: «уходите, пока не поздно». За само это место, которое когда-то умело делать людей счастливыми, а теперь стояло пустое и униженное.

Мне было больно даже подумать о том, что Галя с Клеем, Аля Жагно с девчонками или Дядя Рубен могли относиться к своим заведениям точно так же! Это ужасно… Это даже не отсутствие кредо ресторатора. Это убийство истинного кулинарного творчества на корню. Грех, который расцвел отвратительным новообразованием у подножия кулинарного Олимпа.

От тяжелых мыслей меня отвлёк коннектор.

Батя: Получил новую инфу по Генералам Тьмы. Надо встретиться.

Я: Пока не могу. Я в «Молекуле» в Балашихе.

Батя: Соболезную…

Какое многоговорящее сообщение. Даже Батя знал, что жарить здесь суп — полный зашквар.

Спустя десять минут принесли еду.

Честно говоря, я смотрел на тарелку и не знал, смеяться мне или плакать. «Икра из бальзамика» — это когда капли уксуса при помощи альгината натрия и хлористого кальция превращаются в маленькие блестящие шарики, лопающиеся во рту, как настоящая икра. Тонкая, красивая работа, требующая точности и терпения.

То, что лежало передо мной, было горкой мутной, слипшейся кашицы неопределённого цвета. Кто-то либо перепутал пропорции, либо ванна для сферификации давно превратилась в болото. А «брускетта» оказалась именно тем, чего я и боялся… Обычным куском хлеба, разогретого в микроволновке до состояния резиновой подошвы, слегка натёртого чесноком и уже начавшего заветриваться по краям.

Это было стрёмно даже по меркам «Повелителя Адской кухни»! Хотя там планка не то, что занижена… Она уходит на цокольный этаж, мать её!

— Дерек… — Колян ковырнул вилкой десерт — те самые сырники из пачки под сгущёнкой: — Я не гурман, конечно. Но это… это как оскорбление. Понимаешь? Как будто тебе в лицо плюнули и сказали, что это дождь.

Мне нечего было ответить. Ярость и злоба кипела внутри меня, а боль за Опилкина разрывала демоническую душу на тысячи осколков. Суки… Что же вы творите⁈