Темные истоки карнавала. Суд над Смертью, обряды плодородия и медвежьи пляски - Риденур Эл - Страница 52

Следует отметить: ни в одном из ранних свидетельств не упоминается костер. Это наводит на мысль, что для ритуала критически важным является именно утопление. Этим, видимо, и объясняется современное название ритуала «утопление Маржанны», даже если на самом деле чучело сжигают.

Как же распутать загадку двойственной природы Маржанны — то ли Смерти, то ли богини Дианы? Первая составляющая определенно выглядит более правдоподобной: трактовка смерти предусматривает назначенное природой неотвратимое умирание зимы, что мы и находим в самом раннем упоминании ритуала в Статуте Пражского синода от XIV в.; на то же указывает и предположительная этимология имени.

По одной из гипотез, имя Маржанны и других славянских мифических персонажей, включая Морану (чеш.) или Морену (словац.), происходит от протоиндоевропейского корня mor/mar. Для усиления аргументации нередко используют также латинское mors (смерть) и даже русское мор (чума, эпидемия). Но все подобные привязки слабоваты, как, впрочем, и отождествление Маржанны с богиней Дианой.

Средневековые попытки приравнять местных языческих идолов к божествам классического пантеона откровенно неуклюжи, но как единственные доступные нам свидетельства они все же стоят изучения. И тут выясняется: Диана не единственная кандидатка в предтечи.

Мацей из Мехова (Мацей Меховита, 1456/1457–1523), польский хронист и автор трактата Chronica Polonorum («Польские хроники», 1519), упоминает древнеримскую «Цереру, богиню земли и плодородия, покровительницу всех злаков, которую они называли Маржанна». В Kronika polska Й. Бельского тоже говорится, что поляки-язычники называли Маржанной Цереру. Итальянец Алессандро Гваньини (1538–1614) в Sarmatiae Europeae descriptio («Описание Сарматии Европейской», 1578) утверждает, что Маржанна — это Венера. Итак, у нас два голоса за Цереру и по одному — за Диану и Венеру. Ума не приложу, при чем тут Венера, но, думаю, варианты с Церерой и Дианой стоит обсудить.

Два источника, в которых Маржанной называют Цереру, объясняются просто: автор более позднего мог почерпнуть сведения у более раннего. Связь богини земледелия с тем, что весна сменяет зиму, совершенно не удивляет. Также Церера ассоциируется с границей, разделяющей живых и мертвых, — известен миф о том, как богиня искала в подземном царстве свою дочь Прозерпину (у греков — Персефону), похищенную Плутоном (Аидом).

Погружение чучела Маржанны в воду могло символизировать переход в мир мертвых; в средневековых источниках часты упоминания о том, что обряд сопровождался погребальными гимнами.

Маржанна отождествляется с Дианой только в одном нашем примере. Средневековые источники, судя по всему, сосредоточивались на поисках языческих аналогов этой богини, неоднократно уточняя ее имя: Зивона, Зиванна, Девана, Джевана, Дзеванна или Зивония. Диана связана с луной, лесом и лесными обитателями, а в средневековых представлениях часто превращалась в ведьму. Возможно, известные у поляков дзевонии (dziewonie), обитающие в дикой природе женские духи, представляют собой языческую богиню, разжалованную в «бедные родственницы».

Эту польскую Диану могли не отождествлять с Маржанной, но часто ставили с ней в пару. Один из самых ранних примеров приводит историк Ян Длугош (1415–1480) в сочинении «Анналы, или Хроники славного королевства Польши»[100] (Annales seu cronici incliti regni Poloniae, 1455).

Как считал публицист и пионер изучения силезского фольклора Йозеф Лёмпа (1797–1862), парное представление богинь Дианы и Цереры сохранялось до XIX в. В сборнике Märchen, Sagen, Sitten und Gebräuche des schlesisch-slavischen Volkes («Сказки, легенды, обычаи и обряды силезско-славянского народа») он отмечал: «Слышал, что в Бобровниках и Рудне Пекари, это деревни по соседству с Тарновске-Гуры, Маржанну с Дзеванной и поныне носят вместе».

Наиболее удовлетворяющий ответ, видимо, состоит в том, что Маржанна и Дзеванна представляют единое двуликое существо: зимой оно предстает Маржанной, весной — Дзеванной. Чучело Маржанны, исчезающее в реке, возвращается в образе Джеванны или зеленого гайка, принесенного из лесов Дианы.

Думаю, вы уже недоумеваете, зачем я уделил столько внимания одному отдельному ритуалу, к тому же выходящему за календарные рамки карнавала.

Шесть с половиной веков, отвечу я. Изучение народных обычаев редко открывает протяженные, непрерывные и четко обозначенные документальными вехами пути. Обряд утопления Маржанны примечателен тем, что исторические свидетельства последовательно подтверждают его с 1366 г. Он пробуждает особый захватывающий интерес, какой возникает, только когда «вскрываешь языческие корни». И речь не о заурядном бытовом язычестве (вроде подковы над входной дверью на счастье), а о настоящем религиозном обряде, возможно посвященном — ни больше ни меньше — самой богине смерти! Тот факт, что сегодня ритуал проводят невинные детсадовцы под бдительным присмотром воспитательниц, делает эту тему еще более забавной.

Наилучшие обоснования темы этой книги мне предлагают Россия, Украина и Беларусь. В этих странах карнавал называется Масленица, и для него нет ничего более важного, чем чучело, сооружаемое в первый день сезона и сжигаемое в его последний, седьмой, день. Масленица-чучело — такой же неизменный символ праздника, как ель в Рождество. Чучело делают из соломы и старого тряпья и помещают на шест с поперечной перекладиной (как и в случае с Маржанной, изображающей раскинутые руки). Масленице полагается быть ростом с человека, но обычно ее делают просто огромной — в некоторых городах даже в несколько этажей.

Гигантская фигура Масленицы возле станции метро «Ленинские горы». Москва, 1995 г.

Фото V.Marinho/Mos.ru по лицензии Creative Commons

Вы можете возразить: мой любимый ритуал предполагает утопление, а совсем не сожжение чучела. Я же в ответ приглашу вас в Россию и не без ехидства попрошу отыскать здесь в феврале хотя бы один незамерзший водоем. Может, вам и повезет, но согласитесь: костер по студеной погоде куда приятнее, правда? В Польше ведь Маржанне тоже разрешается принять погибель от огня, если несподручно топить ее в открытой воде.

Несмотря на отдаленное созвучие, Масленица никак не связана с именами польского или чешского карнавальных чучел. Это слово образовано от «масло» (сливочное), и среди других названий праздника мы видим «Масленая неделя» или «Сырная неделя».

В отличие от римско-католической церкви, резко переходящей к Великому посту, православная церковь дает верующим возможность подготовиться к нему плавно. К началу Масленой недели уже нельзя есть мясо, и тем охотнее русские на всем ее протяжении лакомятся блинами, а украинцы — варениками. Не обходится, конечно, и без сладостей, а каждый из семи масленичных дней имеет свое название, диктующее, как себя вести и чем заниматься.