Темные истоки карнавала. Суд над Смертью, обряды плодородия и медвежьи пляски - Риденур Эл - Страница 51

Чучело Смрт (smrt — чеш. «смерть») мастерили из старых деревяшек, соломы и тряпья, на шею вешали гирлянду из пустых яичных скорлупок или раковин улиток. Насаженное на шест чучело носила в основном молодежь, чаще девушки. В обходном обряде участвовали дети из бедных семей. Они собирали скромную дань — муку, соль, куриные яйца, которые по сей день считаются традиционной платой за такие визиты.

Постепенно участвовать в ритуале стали только женщины, и чучело начали наряжать в женскую одежду — в обноски, а изредка в старинное подвенечное платье (перед уничтожением чучела его снимают). В некоторых регионах ритуальная фигура со временем уменьшилась до размеров детской куклы; ее одевали в детские вещи или пеленали, как младенца.

Как отмечал Зибрт, «Смрт-куклой» могла быть небольшая фигурка, прикрепленная к зеленой ветке, усаженная на верхушку пихты или ели с гирляндами из крашеных яиц, ленточек и бантов, словно венчающий рождественскую ель ангел. В других случаях вместо куклы носили украшенные зеленые ветви, а Смерть только упоминалась в песнях о том, как изгнали зиму и как ей на смену пришло лето.

Изгнание Смерти в Моравии. Вильгельм Грёглер, 1887 г. Иллюстрация из немецкого журнала «Садовая беседка» (Die Gartenlaube).

Является общественным достоянием; Викисклад

Пара «смерть — лето» (вместо «зима — лето») отражает переходный характер обычаев и приближает их к немецкому празднику Зоммергевинн. Зеленые ветви в ритуальном хождении по домам напоминают зоммеры, которыми торгуют во время празднеств в Айзенахе. Любопытно, что Зибрт упоминает несколько городков области Гана в центральной Моравии, где олицетворением Смерти считается подсвеченная изнутри резная маска из выдолбленной тыквы.

Сжигают ритуальную фигуру редко. Чаще всего от нее избавляются, бросив в воду, и для «казни», отмечает Зибрт, подойдет даже лужа. Иногда Смрт разрывают на кусочки и только потом топят.

Этот обычай надежнее всего сохраняется в Польше; в нем видят культурное наследие, к которому следует приобщать детей. В некоторых регионах воспитанники детских садов и младшие школьники мастерят чучела, а потом на организованном выезде бросают их в воду. В этом чаще участвуют девочки, чем мальчики.

Обычай больше всего распространен в Силезии, соседних с ней повятах (префектурах) Серадз и Краков, а также в Великопольском воеводстве. Ранее ритуал утопления чучела проводился в четвертое воскресенье Великого поста (в некоторых местах — в пятое), но после Второй мировой войны дату передвинули на 20–21 марта, приурочив к весеннему равноденствию и оборвав всякую связь с церковным календарем.

В Польше чучело Смерти зовут Маржанна (Maržanna). Родственные варианты имени Марена и Морена используются в Чешской Республике (в Моравии) и в Словакии, где им приписывают более древнее происхождение. Чучело Маржанны делают почти в человеческий рост и насаживают на шест. Поперечина вверху изображает раскинутые руки. Участники ритуала распевают гимны, приветствующие приход весны и предлагающие зиме убраться вон. Они адресованы больше Маржанне, чем Смерти, но в старинных гимнах упоминаются также изгнание мора или чумы.

Подобно тому, как погребение Карнавала на деле означает его сожжение, польский обычай утопления Маржанны (topienie Maržanny) подразумевает ее уничтожение — неважно, посредством воды или огня. Чаще всего чучело просто бросают в воду, но иногда сначала поджигают, а потом топят. В совсем редких случаях, когда поблизости нет подходящего водоема, можно ограничиться только сожжением, но сначала надо окунуть чучело в лужу или любое другое вместилище воды, попавшееся по дороге к месту сожжения («утопить»), и лишь потом предать огню.

В Польше (как в Чехии и других местах) от выброшенного в воду чучела полагалось спасаться бегством: оно внушало страх участникам ритуала (предположительно, ввиду отождествления со смертью). Даже утопленная по всем правилам Маржанна могла восстать из вод и схватить тех, кто бежал домой медленнее других. Согласно поверью, добравшийся до родного порога последним навлекал на себя или кого-то из членов семьи проклятие, обрекавшее в этот год на смерть. Похожее суеверие запрещает дотрагиваться до найденного в воде чучела: стоит его коснуться — и «отсохнет рука».

Летняя или весенняя зелень, задействованная в обрядах в Германии, Чехии и Словакии, имеет еще большую значимость в Польше. Но здесь она, как это ни странно, не обязательна и присутствует не везде. Гайк (gaik — «весеннее деревце») представляет собой букет из вечнозеленых растений, саженец или верхушку взрослого дерева, убранные лентами, бумажными украшениями, полыми яичными скорлупками и т. д. В современной практике зелень приготовляют заранее, но, по традиционным песнопениям, ее будто бы только что собрали в лесу, где она проклюнулась сразу после утопления чучела. Иными словами, зелень символизирует рождение весны после изгнания зимы.

Гайк необходим для правильного завершения ритуала утопления, и на ритуальный обход домов для сбора подаяний (обычно куриных яиц или денег) берут «весеннее деревце», а не чучело Маржанны.

В отличие от обычаев, бездоказательно объявляющих себя наследием давних веков, у Маржанны есть исторические свидетельства. В описании историографа Йоахима Бельского (ок. 1540–1599), приведенном в Kronika polska («Хроника польская», 1597), узнается обычай в его современном виде.

У Матея Стрыйковского (1547 — между 1586 и 1593) в Kronika Polska, Litewska, Żmudzka i wszystkiej Rusi («Хроника польская, литовская, жмудская и всей Руси») в записи от 1582 г. находим более подробное описание.

Немного озадачивает, почему Маржанну отождествляют с Дианой, — ведь если участники ритуала в страхе задавали стрекача с места утопления чучела, значит, оно определенно олицетворяло для них смерть, что и утверждал епископ Познанский Анджей Милостарь (1362–1426) в серии уставов, изданных в 1420 г.

Самое раннее упоминание тождества Маржанны и чучела Смерти обнаружилось не в польских, а в чешских источниках. В Concilia Pragensia (Статуты Пражского синода) от 1366 г. читаем следующее.