Инвалид моего сердца (СИ) - Абалова Татьяна - Страница 6

Взяв мочалку, Фло принялась ее намыливать.

— Ты собираешься мыть меня? — граф покосился на нее. — Может, позовем Питера?

— Полковник, воспринимайте меня как бесполую сиделку, которая исполняет свои обязанности, — она показала жестом, чтобы граф наклонился вперед.

— Но я–то не бесполая сиделка, — проворчал граф, чувствуя, что Фло вкладывает в его мытье всю душу. Еще чуть и со спины слезет даже здоровая кожа.

Когда в ванной появился Питер с ведром кипятка, полковник обрадовался. Но сама Фло не покинула свой пост. Вместе с помощником она помыла Рэймонду голову и завязала на ней тюрбаном полотенце.

— Снимайте штаны, — скомандовала она, снова намыливая мочалку.

— Питер, плачу пять золотых, если выставишь ее отсюда, — взмолился полковник.

Цепному псу не следовало дважды предлагать деньги. Фло даже не успела сказать, что за пять золотых уйдет сама, как оказалась в коридоре перед закрытой дверью. Ее просто вынесли как куклу.

— Больно надо было пялиться на ваш зад, — прошипела она и, вытерев мыльные руки о намокшее платье, поскакала вниз. Пора было определиться, где она будет жить. Ее приняли на работу!

Кормилица обрадовалась, когда Флоренс закружила ее в танце от переизбытка чувств. Она все–таки молодец! Домочадцы неделю не могли вытащить устрицу из скорлупы, а новенькая справилась!

— На господском этаже нет свободных комнат, — посетовала миссис Кэррот.

— Как? Я видела минимум двенадцать дверей! Сиделка должна находиться рядом с больным все двадцать четыре часа в сутки. Еще желательно провести в мою комнату колокольчик, чтобы я могла немедленно прибежать на зов.

— Сами посудите, кабинет полковника и его покои с ванной комнатой — это уже две двери, мужская гардеробная и оружейная — еще две, — кормилица принялась загибать пальцы. — Покои его супруги, две ее гардеробные, студия для музицирования и зеркальный зал для танцев…

— Для нее одной столько? — ужаснулась Флоренс.

Ее отчий дом тоже был немаленьким, но на господском этаже было всего пять комнат — по одной для девочек, две родительские спальни и кабинет отца.

Глава 5

Вспомнив о детских комнатах, Флоренс воодушевилась. Здесь должна быть детская. Благодаря устройству ее родного дома, она пребывала в уверенности, что дети живут поблизости от родителей. Ей бы подошло.

— Постойте, а где детские комнаты? Может, мне там разместиться?

Прежде чем ответить, миссис Кэррот оглянулась. Будто боялась, что их разговор подслушают.

— Госпожа Энн не хотела, чтобы ребенок будил по ночам и вообще беспокоил, — произнесла она тихо. — Маленький Луи живет с няньками в отдельном гостевом доме. В конце парка.

— Живет⁈ Мальчик здесь? Не с мамой? — выпалив, Фло прикусила язык. Нельзя говорить, что она видела графиню. Но тот факт, что Энн уехала, не взяв с собой ребенка, ее поразил. Спохватившись, Флоренс поспешила исправиться. — А где сейчас графиня? Меня представят ей?

— Она отправилась навестить сестру. Та готовится к свадьбе, — кормилица отвела взгляд в сторону. — А Луи еще слишком мал, чтобы путешествовать.

— Ну да, ну да, — растерянно пробормотала Флоренс, вспомнив поцелуй в открытой машине. — Свадьба сестры — это важно.

Энн нашла предлог, чтобы уехать от больного мужа.

По пухлым щекам кормилицы разлился румянец. Даже если она знала истинную причину отсутствия хозяйки, делиться с новенькой не считала удобным.

— И все же, Сью, возьмите ключи от комнат леди Ферфакс. Я поселюсь в одной из них, — твердо произнесла Фло. — Освобожу сразу, как только графиня вернется. Если вам потребуется разрешение полковника, он его даст. Я уверена.

Не стоило говорить, что и сама хозяйка не будет против, так как лично послала ухаживать за покалеченным супругом.

Флоренс показалась удобной для жизни малая гардеробная. В торце длинного помещения находилось огромное витражное окно с выходом на навесной балкончик и здесь же стояла мягкая мебель. Видимо, хозяйка любила уединиться, чтобы остаться наедине со своими «богатствами». Вдоль стен высились шкафы с выдвижными полками со шляпками, перчатками, шарфами, сумками и прочими вещами, что так нужны женщине, выходящей в свет.

Правда, полковник физически не смог бы посещать балы, а по правилам этикета без второй половины явиться на общественное мероприятие считалось недопустимым, поэтому нынешний и все последующие сезоны для Энн были потеряны. Не удивительно, что она предпочла уехать к «сестре».

— Я обязуюсь не прикасаться к вещам леди Ферфакс, — пообещала Фло. — Только попрошу освободить для меня пару полок и выдать постельное белье.

Выбор пал на малую гардеробную еще и потому, что имел выход в ванную комнату женской части покоев. Двери в спальню хозяйки и большую гардеробную с великолепными нарядами и обувью закрыли, предварительно перенеся туда часть вещей, чем освободили пространство для содержимого чемоданов Флоренс.

Впервые с тех пор, как она выехала из института, Фло распаковала свой немаленький багаж. Все, что накопилось за последние четыре года безвыездной жизни в Трисборо. Фло с удовольствием посещала бы родной город на каникулах, но Роуз препятствовала возвращению, намекая, что дорога и пребывание Флоренс дома обойдутся семье слишком дорого.

Младшая сестра понимала. Не дело сидеть в четырех стенах, а любой выход в свет требовал средств на новые платья, как того диктовал этикет, поэтому она нашла иной выход. Для подруг из класса Фло делала вид, что тоже уезжает на каникулы, а сама перебиралась в госпиталь, где всегда нужны лишние руки и найдется чашка супа для бесплатной помощницы. В штат ее взять не могли, но начальник госпиталя выкраивал некую сумму, чтобы отблагодарить леди Саттон. Но работа в госпитале была большим секретом, иначе ее засмеяли бы более благополучные девочки. Флоренс и Роуз, хоть и находились на разных концах королевства, усиленно делали лицо, что в их семье все благополучно.

Фло вздохнула. Она складывала и развешивала вещи, предаваясь размышлениям, как же сильно поменялась ее жизнь. Младшая дочь барона находилась в неведомом краю, собиралась жить в чужой гардеробной комнате, и на ее попечении оказался инвалид, которого бросила жена. Еще где–то в имении обитал маленький мальчик, лишенный ласки обоих родителей. Хоть плачь.

Управившись с переселением, Флоренс переоделась в домашнее платье. Вытащив из чемодана кучу фартуков, выбрала один поприличнее. Их выдавали в институте, чтобы барышни на занятиях по домоводству и садоводству берегли форменное платье. Фло порадовалась, что взяла фартуки с собой, тогда как ее одноклассницы с радостью выкинула в предвкушении жизни, свободной от институтских правил.

Расчесавшись и собрав пушистые вьющиеся волосы в пучок, она придирчиво осмотрела себя в зеркале. Покусала губы, чтобы не быть слишком бледной, и смело пошла к своему подопечному.

Полковник сидел в кровати, заправленной накрахмаленным бельем. В комнате приятно пахло лавандой. На свежую рубашку графа капало с мокрых волос, которые Питер усердно драл щеткой. Рэймонд кривил лицо, но терпел.

— Я предлагаю срезать колтуны, — заявила Флоренс, останавливая пытку. — Иначе доктору придется лечить еще и голову.

Питер замер с занесенной щеткой. Он ждал приказа хозяина, драть дальше или уступить место сопернице на тело полковника.

Граф не спешил с ответом, наблюдая, как Фло переворачивает многочисленные ящики в поиске ножниц.

— Питер, принеси ножницы из моего кабинета, — попросил он.

Флоренс яростно обернулась. Не мог сказать раньше? Полковник послал сиделке широкую улыбку.

Нет, зря она восприняла его слова в ванной комнате, как шаг к примирению. Граф не собирался делать ее жизнь легче.

Питер протяжно вздохнул и, с силой швырнув щетку на кровать, направился в кабинет.

— Вы отняли у него право единолично ухаживать за мной, — упрекнул Флоренс граф.

— Кроме присмотра за вами, у него есть другие обязанности в усадьбе? — Фло чувствовала себя неудобно. Вдруг она отняла единственный кусок хлеба у Питера?