Инвалид моего сердца (СИ) - Абалова Татьяна - Страница 5

— Принеси ножницы и срежь бинты, — приказал он, посмотрев на Флоренс. В ванной было более яркое освещение, и она впервые обратила внимание, что у полковника серые глаза. В комнате взгляд казался темными.

— Нет, пусть отмокнут в воде. Так они снимутся без боли, — резонно возразила Фло.

— Боль заставляет чувствовать, что ты еще жив.

У нее сжалось сердце, когда граф безжалостно сдернул с больного глаза повязку. Она увидела месиво из воспаленной ткани и старого гноя, из которого торчали длинные слипшиеся ресницы.

Увидев широко распахнутые глаза сиделки, Рэймонд громко усмехнулся.

— Что? Не нравлюсь? С таким бы не пошла на свидание?

— Еще будет время, когда вам захочется пригласить меня на свидание, — Флоренс взяла себя в руки и отвела взгляд. Наклонившись, она потрогала воду. — И уж тогда я точно не дам вам спуска. Отработаете за все пропущенные годы.

Полковник неожиданно рассмеялся. Схватился рукой за борт ванны здоровой рукой, чтобы ненароком не свалиться со стула.

— Цветочек, ты соврала мне, что я танцевал с тобой на балу и пригласил на свидание. Почему я должен отрабатывать то, в чем не виноват?

Флоренс не впервые называли Цветочком, поэтому она спустила графу переиначивание ее имени. Причуда папы, давшего дочерям «цветочные» имена, аукалась им всю жизнь.

— Вы уверены, что не испортили мне жизнь, не пригласив на танец? Посмотрите, где я и чем занимаюсь.

Граф озадаченно нахмурился. Флоренс взглянула на него строго.

— Я рассчитывала на вас на том балу. Блестящий офицер, гордость армии и желанный холостяк, — она специально употребила слова, сказанные Энн. — Вы посылали мне многообещающие взгляды. Как донесли сплетники, даже наводили обо мне справки. В тот тяжелый год вы могли стать мне другом и горячо любимым человеком. Мы писали бы друг другу нежные письма. Вы с фронта, я с института благородных барышень. Мы поженились бы, когда мне исполнилось восемнадцать и были бы счастливы. Но вы пропали из моей жизни так же быстро, как появились, оборвав девичьи мечты.

Фло сама себе удивлялась. Так ловко навешивать чувство вины на мужчину — этому нельзя научиться, это исконно женское. Но он хотя бы забыл о боли, а ее слова вызвали у него улыбку.

— Почему же я тебя не помню, Цветочек? — он всмотрелся в ее лицо, но в единственном глазу так и не мелькнуло узнавание.

— Серое платье в отличие от принятых на балу голубых, розовых и белых.

Бровь графа над здоровым глазом медленно поднялась.

— Леди Саттон, дочь барона Арчибалда Саттона и графини Сильвии Блюри⁈ — он был потрясен.

Флоренс выдохнула. Он помнил имя ее матери. Вполне возможно, узнавание пришло бы раньше, если бы граф смел предположить, что дочь барона и графини заберется к нему в окно.

— Значит, я права? Вы интересовались мной. И что же вам помешало подойти ко мне? Возраст? Но это поправимо. Сейчас уже не скажешь, что я сильно юна. А может, не понравилась моя семья? Или не устроил титул отца? А впрочем, все равно. Арчибальд Саттон в тюрьме за мошенничество, дом продан за долги, а сестра… Роуз пошла в содержанки к женатому мужчине, — Флоренс не хотела, чтобы правду о ее родственниках выложил кто–то другой, вроде Энн. — И не говорите, что я следую по стопам сестры. Я здесь только потому, что работа сиделкой — единственный способ сохранить свое достоинство. Чтобы стать любовницей богатого старика не потребовалось бы ехать так далеко.

Флоренс выключила кран. Вода перестала шуметь и в ванной комнате воцарилась тишина. Фло кожей чувствовала, что Рэймонд пристально смотрит на нее. Когда она обернулась, его единственный глаз моргнул.

— Давайте я помогу вам раздеться, — она потянулась к пуговице на подштанниках.

— Не надо. Я залезу в ванну в них.

Фло отвела взгляд. А ведь он хотел ее смутить, заставив смотреть на «голого мужика». Почему передумал? Тронул ее монолог? Или понял, что рядом девушка его круга и он должен вести себя соответствующе?

Залезть в ванну оказалось совсем непросто. Граф едва не убился, поскользнувшись. Фло успела поймать его. Выплеснувшаяся вода намочила платье, и теперь оно неприятно липло к телу.

Подложив под голову больного свернутое полотенце и устроив на краю ванны, Флоренс села на стул. Воспользовалась случаем, чтобы рассмотреть графа, закрывшего глаз, вблизи. Он ей нравился. При всей его увечности и беззащитности, полковник продолжал оставаться мужчиной. А сарказм и прочие «колючки» — это все от неприятия жалости к себе.

Бинты на руке Рэймонда раскисли, но еще цепко держались за раны, поэтому Фло решила не терять время и занялась больным глазом.

— Постарайтесь не утонуть, пока я схожу за каплями. Я видела их на вашем столе.

Она поднялась, но из воды показалась рука графа и вцепилась в ее запястье.

— Я рад, что промахнулся, — тихо произнес он.

Прикрыв дверь в ванную, Флоренс посмотрела на окно и увидела пулю, застрявшую в раме. Выдохнув, рывком стащила с кровати несвежее белье. С грохотом упал на пол револьвер. От греха подальше Фло сунула его в выдвижной ящик прикроватного столика.

Фло дернула за ленту колокольчика. Работы предстояло немало. Прибежали две запыхавшиеся девушки. За ними приползла уставшая шастать по лестницам кормилица.

— Пока милорд принимает ванну, нужно убраться в комнате, — Фло произнесла тем тоном, который побуждает слуг слушаться. У нее был опыт. Папа не всегда сидел без денег, и в доме работала прислуга. — Полковник должен иметь чистую постель и свежее нижнее белье. Если потребуется менять дважды в день, придется приспособиться и стирать чаще.

Пока она выбирала, что взять с собой из пузырьков и перевязочного материала, убедилась, что служанки расторопны. Одна потащила к окну матрас, чтобы выбить его, другая свернула в узел грязное белье и вытащила из–под кровати полную ночную вазу — результат недельного уединения хозяина. Воодушевленная переменами кормилица снова позвонила в колокольчик, вызывая подмогу.

Флоренс опасалась, что миссис Кэррот будет недовольна, что у нее отняли роль главной женщины больного полковника, но та, улучив момент, крепко обняла Фло и шепнула ей:

— Спасибо, милая!

— Будьте добры, миссис Кэррот…

— Называй меня просто Сью, — перебила она, доверительно сжав Флоренс руку.

— … вызовите доктора. Я хочу услышать, что он скажет о состоянии милорда.

У Фло накопились вопросы. Как ухаживать за больным? Когда и какие давать снадобья? Можно ли надеяться, что паралич отступит? Нужен ли массаж?

Кормилица ушла, а на пороге появился крепкий мужчина средних лет.

— Я — Питер, — пробасил он.

— А я Фло, новая сиделка. Пожалуйста, принести еще одно ведро горячей воды и небольшой таз. Милорду нужно помыть голову.

Вернувшись в ванную комнату, она смочила в лекарстве ватный тампон и положила на больной глаз. Полковник тут же открыл второй. У Флоренс ускорился пульс, так пронзительно он на нее посмотрел.

— Теперь займемся рукой, — сказала Фло, когда очистила веки от бурой корки. Граф стоически терпел, хотя нет–нет дергал щекой и втягивал воздух через сжатые зубы.

Под бинтами на руке открылась жуткая рана. Размякшие в воде ткани сделались мертвенно–бледного цвета.

— Что это? — спросила Фло, глядя на жуткие волдыри и кожистые складки от основания пальцев до середины предплечья.

— Магический ожог. Я не успел выставить щит и прикрылся рукой.

— Тогда же повредили ваш глаз?

— Да. Доктор Хендрикс говорит, что оба эти уродства со мной навсегда, — он опять изучал ее лицо. Ждал, что она отшатнется? Искал признаки брезгливости?

Напрасно. Фло научилась держать мину еще в институте, где учились девицы гораздо родовитее ее. Они не преминули бы применить весь арсенал женского презрения и высокомерия, если бы почувствовали слабину. Не зря это учебное заведение негласно называлось «Институтом благородных змей».

— Время покажет, — бросила коротко Фло, промокнув рану мягкой тканью.

Как бы она ни была осторожна, волдыри лопались и истекали гноем. Найдя бутылек с перекисью водорода, пенящейся, когда попадала на раны, Флоренс очистила их. Потом перевязала и попросила в воду больше не опускать. Она не стала накладывать мазь или сыпать антисептик. Руку еще должен осмотреть доктор и дать рекомендации.