Инвалид моего сердца (СИ) - Абалова Татьяна - Страница 7

— Да, он старший конюх.

— Ах, теперь понятно, почему он с вами так обращался. Он принял вас за жеребца.

— Вы мне льстите, — мягко улыбнулся граф. — Я заезженный боевой конь, которого пора пристрелить.

— Рано списываете себя, — подбодрила «коня» Флоренс. — Потерпите, для начала приведем в порядок гриву, потом возьмемся за остальное. Возможно, вам просто нужно поменять подковы.

— С таким усердием, с каким взялись за меня вы, я скоро отброшу копыта, — полковнику нравилось ее заводить.

— Я не позволю вам умереть, — Фло посерьезнела. С лица Рэймонда тоже соскользнула улыбка. Его единственный глаз с прищуром посмотрел на сиделку. Она с вызовом вздернула подбородок, однако отметила, что они сполковником опять на «вы».

В дверях кашлянул Питер с огромными ножницами в руках.

— Я точно знаю — хозяин далеко не мерин, — изрек он басом.

— Питер, заткнись, — скулы графа пошли пятнами. И это было хорошо. Гораздо лучше, чем нездоровая бледность, отчаяние и желание пристрелить первого встречного.

Фло прыснула. Мерин — это кастрированный жеребец. Послушный, спокойный и равнодушный к противоположному полу. Зачастую слуги подмечают то, чему сами хозяева не придают значения. А ведь полковник вовсю флиртовал с ней. А что это, как не желание жить?

Флоренс с помощью Питера усадила полковника в центр кровати, подсунув под спину подушку для устойчивости, и накинула на плечи простыню. Вооружившись гребнем и ножницами, она приступила к стрижке. Пришлось залезть на кровать и щелкать ножницами, стоя на коленях.

Полковник чувствовал дыхание Флоренс, когда она старательно выбирала прядь и с тем же тщанием корнала.

В институте Фло приходилось самой подрезать отросшие кончики, и она была уверена, что справится. Но волосы полковника оказались жестче и гуще. Ее спасало лишь то, что они у него вились и неровности стрижки скрадывались.

Чем чаще падали на простыню черные пряди, тем больше росло беспокойство Рэймонда.

— Питер, принеси зеркало из покоев моей жены, — полковник не выдержал.

Конюх выразительно вздохнул и вышел. Подергав ручку двери, он понял, что комната заперта на ключ, и потопал к миссис Кэррот.

— Я быстро, — обнадежил он хозяина, проходя мимо распахнутой настежь двери.

— Я продержусь, — пообещал ему граф.

Флоренс фыркнула.

— Надеюсь, Цветочек, ты не нарочно превращаешь меня в урода? — полковник воспользовался случаем поговорить один на один и опять начал тыкать.

Флоренс как раз взялась за макушку.

— Вас уже трудно испортить, — парировала она и, щелкнув ножницами еще пару раз, подозрительно затихла.

— Что не так? — насторожился Рэймонд, чувствуя тепло ее дыхания на затылке. — Ты обнаружила, что у меня растут рога?

Фло закусила губу. Хорошо, что полковник ее не видит.

— Нет. Я думаю, как бы подобраться к вам с фронтальной части.

— Прости, но ноги я подогнуть точно не смогу. Но не буду против, если ты на них сядешь. Все равно я ничего не чувствую.

— Опять врете? — выдохнула Фло. — Только что Питер признался, что вы далеко не мерин.

— Однажды я зашью ему рот.

Питер вернулся с зеркалом и сунул милорду под нос. Граф повертел головой и убедился, что новая сиделка неплохой цирюльник. Выход для стрижки «фронтальной части» тоже был найден: пришлось Рэймонду раздвинуть ноги.

Когда Флорес слезла с кровати, оба прятали друг от друга глаза. Слишком двусмысленной оказалась поза, слишком близко стояла Фло и слишком давно у полковника не было женщины.

Пока Флоренс вытряхивала простыню в ванной и остужала лицо холодной водой, Питер побрил хозяина. Стоило ей вернуться в комнату, как на пороге появилась служанка с подносом. Пришло время обеда.

Проворная служанка достала из шкафа складной столик. Расправив ножки, она установила его на кровати и быстро переложила тарелки.

— Его Сиятельство предпочитают есть в одиночестве, — пробасил Питер, давая знать, что нужно покинуть комнату. Флоренс посмотрела на графа.

— Идите. Вам тоже надо пообедать, — отпустил он сиделку. — Я справлюсь сам.

Когда она с Питером оказалась на лестнице, Флоренс поинтересовалась:

— Неужели милорд не ел целую неделю? Как вы могли такое допустить?

— Не ломать же дверь, — пожал плечами конюх.

— Ломать!

— А револьвер? — Питер недоверчиво покосился на Фло.

— Неужели убил бы?

— Я устал закапывать трупы.

Флоренс остановилась и уставилась в спину ушедшего вперед конюха.

— Правда, что ли?

Тот рассмеялся. Флоренс топнула ногой. Весело им.

Слуги обедали в столовой при кухне. Все сидели за одним длинным столом. Кто еще не видел новую сиделку, прекратили есть и уставились на Фло. Конюх похлопал ладонью, и Флоренс опустилась рядом с ним.

Глава 6

Беглым взглядом Фло насчитала домашних слуг около тридцати. Во главе стола сидела кормилица. Она не стала представлять новенькую челяди, оставив им возможность познакомиться самим.

Флоренс по цветам формы догадалась, что в усадьбе слуги делятся по видам работ. Работники кухни были облачены в серую, горничные в темно–синюю, а прочие, не занятые в доме, вроде садовника и конюха — в коричневую. Но все без исключения женщины надевали поверх платьев белые фартуки.

По большей части слуги давно перешагнули средний возраст и носили на лицах следы степенности, но выделялось несколько хорошеньких девушек, в основном из горничных. Две из них бесконечно перешептывались и бросали взгляды на новенькую. Одна — та самая служанка–простушка, что принесла обед полковнику, вторая — настоящая красавица: темноволосая и кареглазая, с которой прежде Фло не представился случай встретиться. Сиделка моментально уловила исходящую от нее неприязнь.

Фло не стала ломать голову, чем могла не угодить. В последний раз она ела в дороге, поэтому отдала предпочтение еде. Флоренс еще предстояло познакомиться со всеми обитателями особняка и самостоятельно разобраться, кто из какого сделан теста. После Института благородных змей она ничего не боялась.

Когда все поели, и расторопные кухарки принялись собирать со стола посуду, Флоренс задержалась, чтобы поговорить с кормилицей. Сью шепталась с подтянутым седовласым мужчиной в коричневой форме. За его ухом торчал остро отточенный карандаш. Пришлось постоять в сторонке, чтобы не мешать.

— А, Флоренс, познакомься, — миссис Кэррот заметила ее и подозвала. — Это мой супруг. Он работает здесь плотником. Чуть погодя он придет и вытащит пулю из оконной рамы.

— В этот раз хоть без битья стекол, — улыбнулся мистер Кэррот.

Очень ободряюще.

Когда он откланялся и ушел, Фло поинтересовалась у кормилицы:

— Когда мне выдадут форму?

— Не сразу, милая. Вдруг через неделю тебя уволят или ты сама сбежишь, и мы напрасно потратим деньги на ткань.

— Я не сбегу.

— Я раз десять слышала эти слова, — миссис Кэррот улыбнулась и ласково похлопала Фло по спине. — Наш полковник сегодня благодушен, а завтра снова примется стрелять. Не все выдерживают причуды контуженного магией.

— А когда приедет доктор?

— Сегодня не жди. Обычно он посещает больных на выезде в первой половине дня.

Раздался требовательный звонок. Фло обернулась. На одной из стен столовой висело с дюжину колокольчиков с цифрами над ними.

— Твой зовет, — сказала кормилица, и Флоренс сорвалась к лестнице.

Она открыла дверь и остановилась на пороге покоев полковника, оценивая обстановку. Поднос с посудой уже унесли, а больной сменил позу — он лег. На его лице больше не было ставшей привычной ухмылки. Оно опять посерело и несло печать боли.

— Звали?

— Куда ты убрала бутылку?

Фло поняла, что полковник говорит о пойле.

— Вам больно, — она подошла ближе и склонилась над ним, ища, что принесло беспокойство: глаз, который так и не перевязали и где снова накопился гной, рука, где на бинтах проступила кровь, или та половина тела, что обездвижена.