Патриот. Смута. Том 18 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 19

Достигли они там успеха или нет? Никто не знал. Сведений не было. И что с ними будет, если они поймут что Лисовский пал. Преимущественно там были казаки. А они могли себя повести вообще как угодно.

Порхов, опять же по словам пленных, стоял против Рес-публиции, и этим очень сильно злил псковичей. Уж больно близко он был к отколовшемуся городу, и оттуда собравшиеся с силой новгородцы могли быстро нанести удар. Это сильно злило Сенат молодой Рес-публиции, и как раз туда был отправлен крупный отряд казацкого атамана Просовецкого. Близкого сподвижника Лисовского еще по Тушинскому лагерю. Но опять же, как он будет себя вести? Что он будет делать? Пойдет ли ко Пскову, чтобы вместе с войском идти на Великие Луки, продолжит осаду? Насколько она будет успешна? Сложно сказать.

В целом Просовецкий становился нашей следующей целью. Если он стоит под Порховым, то нашими силами его надо ликвидировать или перестроить его силы против Рес-публиции. Хотя второй вариант мне казался маловероятным. Заворовавшиеся казаки, знакомые с лисовчиками и черпавшие в них, так сказать, вдохновение, вряд ли смогли бы нормально влиться в мое войско. Если только под ответственность новгородских людей. Но я бы рекомендовал сделать с ними примерно то же самое, что произошло в Холме. Разоружить и направить на строительство каких-то укреплений. До поры. А там, уже по весне, если никакой дури не будет, думать дальше.

Ведь помимо татар, которых я ожидал весной совсем рядом от этих земель, были шведы. Их король после нескольких моих писем явно обижен. Еще бы, какой-то выскочка говорит ему прямым текстом, «ты поставил не на того и проиграл, земли не будет, а твой генерал у меня в плену». Уверен, такие слова вряд ли вызвали позитив у европейского монарха. Но на тот момент, да и сейчас, мне было плевать. Я считал, что отдавать то, что было обещано Шуйским, бестолковое дело. Ведь войско Делагарди боролось не с ляхами, а по факту со мной. Заплатить войску, конкретным людям, что встали под мои знамена, это норма. А вот выплатить королю, помогшему собрать эту силу против меня. Как-то глупо звучит. Но его — то это точно не порадует.

В таких раздумьях я добрался до авангарда моей рати. Самые лучшие воины, хорошо снаряженные, облаченные в трофейные кирасы и более привычные бахтерцы, вооруженные аркебузами и пистолетами, у каждого по два, двигались ровными колоннами. Они были элитой,опытные, прошедшие через многое. Костяк, сотня Якова, особо ничем не выделялась на их фоне. Эти три сотни, что я взял с собой вместе с полковником Давыдовом, дотянули до их уровня. А вот сотня Чершенского, более легкая, вооруженная частично еще луками саадаками, преемственно использовалась для разведки, разъездов, наблюдения. Все же наличие тяжелого защитного снаряжения снижала маневренность и давала дополнительную нагрузку на коней. А шустрые бывшие казаки, хоть и хуже снаряженные, но набравшиеся опыта, были отличным маневренным отрядом.

А еще я, хоть и не без труда, забрал с собой по методике, выработанной еще под Воронежем, четыре тюфенга. Зарядов к ним взято было мало. Кони не могли тащить большой груз. Но что-то подсказывало мне, что эти штуки не раз выручавшие меня, пригодятся.

Спустя пару часов пути дозорные стали сообщать о разоренных поселениях. Людей не было, все разбежались, разошлись, попрятались по лесам. Лучше так, чем пасть под саблями или уйти в полон к лисовчикам.

На удивление, здесь в болотах, поселения были достаточно крупными. Каждое имело несколько длинных, приземистых то ли производственных то ли хозяйственных помещений. Вряд ли в таких амбарах хранилось зерно. Мне стало интересно узнать что это и я подъехал к Радиму Беспалу, который устало трясся на коне в сопровождении людей из сотни Якова. Проводник, как никак.

— Радим, это чего?

Юнец взглянул на меня широко раскрытыми глазами. Он все никак не мог поверить, что его, простого сына человека рабочего, взяли в войско, да еще и приблизили к воеводе или даже царю. Мой статус он пока не очень понимал, как и все люди Холма. Государь, так обращались ко мне служилые люди. Но для иных я был, пожалуй, больше воеводой. Слишком много самозванцев, слишком много государей на всю нашу исстрадавшуюся за Смуту землю.

— Г… государь. — Проговорил он испуганно. — Это… Так это…

— Да ты не робей. Говори как есть, без чинов особо. — Улыбнулся ему, показывая что я не император поднебесной или какой-то иной недостижимый идеал, а человек из плоти и крови.

— А… Ну… вокруг Холма — то люди лен растили. Хлеб у нас плохо идет, а вот лен. Ну и на пеньку тут растет… Пеньку — то мы тоже делаем. И в Новгород и Псков все это идет. А отец мой, он больше по шкурам… Пока… — Лицо его исказилось от приступа злости. — Пока эти гады не пришли, то у нас — то целое стадо было. Скот. Коровы. Шкуры выделывали и продавали. Я — то во Псков с отцом уже два раза ездил. Прошлый год раз. И в этом, прямо сразу. По весне, не вышло. Ждали, чтобы летом побольше отвезти, на хлеб сменять для города. А тут… — Он вздохнул. — И ни шкур, ни коров, ни хлеба…

— Лен значит. — Проговорил я. — Интересно.

Получается, что север Руси был неплохим источником сырья для ткани. Да, это не шерсть, более теплая и потребная для кафтанов и плащей. Но как нижняя одежда льняные рубахи работали отлично. Наладить бы тут производство не сырья, а тканей, красильные мануфактуры, как следующий ход. И можно уже конкурировать с Европой. Или, по крайней мере, обеспечить своих. К примеру брезент. Плотную ткань, пропитанную и выкрашенную, пригодную для шатров, парусов и много чего еще производить, а не закупать. Нарастить ее производство.

Если есть сырье, то зачем его продавать, когда можно делать продукт более технологичным.

Смотрел по сторонам, думал. Дел — то много. Помимо железного промыла, оружейного очень и очень много всего создавать надо, настраивать, субсидировать. Проблема Руси времен Смуты, как я это все отчетливее понимал — сырьевая экономика. Страна — то не богатая. Все основное, сложное в производстве, приходится заимствовать. Достояния Сибири еще не раскрыты и не изведаны. Черноземы юга сложны в охране и пока полностью не доступны. Леса и то, что они нам дают, главная разгонная сила экономики.

Ну а потом?

Потом получается нужно выбить из головы людей то, что мы не можем производить сложную продукцию. То, что мы должны ее покупать, а продавать ресурсы. К сожалению даже в мое время Россия многими рассматривалась как сырьевая держава. Тип ресурсов сменился. Была освоена Сибирь, но ситуация от этого не особо изменилась.

Вызов — то примерно такой же, индустриализация. Создания сложного производства, сложной экономики. И все это брать в свои руки. А я… Далеко не мастер во всех этих делах. Я солдат, офицер, а не экономист. Но… с божией помощью, решим задачу.

Двигались мы дальше. Солнце перевалило за зенит. Вестовые идущие от дозоров сообщали, что вокруг все спокойно. Только на севере, впереди, куда должны мы были выйти к вечеру, все чаще встречались разоренные поселения, брошенные, частью пожженные. Людей не было.

Когда солнце стало уже почти касаться верхушек деревьев и жара дневная спала, дозор сообщил, что впереди небольшой городок и там есть служилые люди.

— Кто? — Срезу спросил я.

— Говорили мы с ними. Нервные, настороженные, на встречу долго не решались, но сошлись все же не на саблях, а так… Поговорить. — Улыбнулся вестовой. — Говорят, новгородцы, разъезд из Старой Руссы. Передовой.

— Далеко?

— Да. Мы бы так сразу и не поняли, но там в селе на деревьях, несколько лисовчиков развешено.

— А как ты понял что это лисовчики повешены, а не наоборот?

— Ну… Мы там еще местных видели. Расспросили.

— Местных? — Это был добрый знак.

Глава 10

Вестовой закивал в ответ.

— Да, государь. Местных стали встречать. В деревнях — то их нет, в селениях. До этого все пустое стояло. Но… Оно же как? Чем дальше мы на север шли, тем больше чувствовали взгляды. Словно из лесов и болот смотрит кто окрест селений. Ну и вот, в районе… — Он задумался. — Местечко к которому мы идем, его местные Подорами назвали. Вот, там мы со стариком одним… Он испуганный, стал нас расспрашивать, что да кто.