Патриот. Смута. Том 18 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 18

Глава 9

На площадке, занимаемой обозными телегами нашего лазарета, творилась некоторая суета, характерная для сборов любого отряда имеющего приличное имущество. Это не просто служилые люди встали, оружие взяли и вперед. Нет, так только в сказках происходит, сборы это сворачивание лагеря, проверка припасов, снаряжения, имущества. Распределение его между людьми или на подводы, как здесь и происходило. Без грамотного руководства такое может превратиться в настоящий ад и занять не один час.

Здесь вроде бы все происходило довольно шустро.

Девушка раздавала указания, но быстро поняла, что я иду к ней. Замерла, повернулась, поклонилась низко. Остальные, что выполняли ее указания также кланялись, отступали. У них была работа, но раз царь пришел к ним, то чинопочитание перед начальством перевешивало.

— Работайте. — Махнул я рукой. Сам подошел к Анастасии.

Красивая она была. При свете солнца вблизи то я ее и не видел никогда. Там в Воронеже ночью все дела происходили. Утром вроде как ставни закрыты были, не очень-то светло было в покоях воеводы Войского, где он ее лечил. А потом, обучение и поход. Так чтобы глаза в глаза как-то и не случалось.

— Государь. — Голос ее чуть дрогнул. Я ощутил, что дыхание участилось. Разогнулась, но глаз не поднимала, смотрела в землю.

— Анастасия. — На людях показывать расположение и проявление нежностей я считал излишним. Она верно сказала там ночью. Лишнее это. Я царь, она… Она просто лекарь, кровей не знатных. А дальше что? Дальше время покажет. Да и вообще, в это время как-то на людях никто между мужчинами и женщинами страсти и чувства не показывал. Греховное дело. Это же двоих касается, а не всех.

— Да, государь мой. Чего изволишь? Что потребно тебе?

— Вопрос первый. Что с с местными? Помощь им нужна еще? И кого-то нужно здесь оставить, хотя бы одного обученного человека при Василии Чершенском.

— Это… Это… — Она внезапно из собранной и толковой руководительницы превратилась в совершенно растерянное, хлопающее глазами существо.

— Пленные будут строить храм. Такая стройка, это травмы, раны и беды. Уверен, один из твоих людей здесь очень понадобится. К тому же местные истощены, нужно последить, чтобы никакая зараза не проявилась. Осень на носу.

— Я… Да. Сделаю. Найду, оставлю. Все как ты скажешь, государь мой. — Поклонилась низко. — Благодарю за науку государь и за то, что лично пришел мне это сказать. Ты же… Ты же к Великим Лукам с нами?

В голосе ее слышались мольба и надежда. Видимо она кое-что заподозрила, когда считай ночью из ее людей Наумов затребовал нам сопровождение в поход к пяти сотням.

— Нет. Меня при войске не будет. Поэтому пришел сам. Задача для тебя есть. Очень! Важная!

— Государь. — Она вскинулась, я видел что покраснела. В глазах страх стоял. Естественно, она не знала куда я собрался. Совет военный не место для лекарей. Они едут туда, куда идет войско. — Я…

Видел что она боится, опасается что со мной что-то случится. Скорее всего весь путь лекарства, что она прошла с нашего знакомства в Воронеже, был связан с тем, что она хотела стать полезной. Войский был ей за отца, но… Насколько я мог судить по тому, что видел сейчас, еще тогда сердце ее воспылало безответными с моей стороны чувствами. Всем своим естеством она сейчас это показывала. И приходила ко мне уверенность в том, что идет она с нами и учится, чтобы в один прекрасный момент спасти мне жизнь. Иметь шанс сделать так.

Вздохнул. Чужая душа — потемки.

— Твоя задача очень важная, Анастасия. — Повторил еще раз четко и понятно. — Лично ты должна следить за состоянием Лисовского.

— Государь… — Казалось она простонала. — Может я… Может возьмешь…

— Анастасия. — Я продолжал говорить нейтрально, не вкладывая в слова эмоций. — Лисовский и его жизнь очень важны. Больше мне положиться не на кого. Войский в Москве. Ты его правая рука. Он должен жить. Да упырь, но нужен нам. — Говорил достаточно громко, чтобы все остальные это слышали. — Слышишь меня? Понимаешь?

— А если с тобой, государь… С тобой что? — Она смотрела на меня и, мне казалось, вот-вот расплачется от бессилия.

— Анастасия. — Это я уже произнес потише. — Со мной едут лекари. Давыдов же вчера поздним вечером отобрал. Говорил с тобой

— Да… но я… я думала…

— Ты думала он идет без меня? — Усмехнулся я также тихо, чтобы слышала только она. — Нет, я веду их сам.

— Да… Я могу… Я подле тебя…

— Анастасия. Я все понимаю. — Повысил голос. — Но Лисовский, твоя задача. Он должен жить!

Ох, объяснять что-то влюбленным женщинам это та еще задача. Наорешь, разревутся. Скажешь спокойно,самовольничать начнут.

— Он же упырь сущий. Убийца, кровопийца. — Зло проговорила она. — Разве важнее он, чем ты… Как так можно, государь? — Она резко поклонилась. — Прости… прости, что в словах твоих сомневаюсь, государь. Но если что случится, то как мы все.

— Настенька. — Проговорил я еще тише. — Распрямись. Нечего спину гнуть. Чершенский мне тоже самое вчера сказал. Но. Надо. Это служба.

— Разве не можешь ты…

— Нет. — Отрезал я. — Не могу. Надо так. Господь ведет меня. Сама Земля Русская ведет. Надо. Есть слово такое.

— Возвращайся. — Проговорила она и шмыгнула носом.

— Так. — Я мотнул головой. — Ты мне это дело мокрое оставь. — Повысил голос. — Троих мы взяли! Лучших! За Лисовского! Лично! Ты! Отвечаешь! Если что случится! Если помрет. Ей богу, вернусь и… Повешу!

Сказал специально зло.

Она дернулась, глаза округлились, слезы выступили.

— Государь, я… — Хлюпнула, говорить больше не могла. Ох женская натура слезливая.

— Поплачь. — Произнес тихо, улыбнулся ей. — Понимаю все, но тебе со мной нельзя. А поплакать после таких слов, можно. Кроме меня, никто их истинной причины не поймет.

И она поняла почему я сказал так громко и пригрозил жестко. Шмыгнула носом, дернулась видимо чтобы обнять, но вмиг поняла, на людях нельзя так. Тоже улыбнулась, устало и грустно, и откровенно разревелась.

— У… — Громко и зло выпалил я. Вновь тихо произнес ей. — Мы увидимся. Я вернусь.

Повернулся, подошел к своим, взлетел в седло.

— Господарь… — Начал было Богдан. — Что же ты так…

— Зол? На нее? — Усмехнулся я, смотря ему в глаза.

— Так… Да… — На лице его застыло удивление. — Она же…

— Она лекарь. Жизнь Лисовского очень нам важна. Кому еще поручить такое дело? А?

— Так я про другое?

Про другое значит. Я глянул ему в глаза, и он сразу отвел их. Пантелей крякнул, перекрестился.

— Как думаешь, казак… — Начал я тихо. — Как поведет себя женщина, провожающая любимого черт знает куда? А?

— Ну…

— А что подумают люди? Видя, как ревет Анастасия ни с того ни с сего?

— Да мало ли…

— Слухи… — Проговорил я многозначительно.

— А. — Он почесал затылок. — А… — Протянул, понимая наконец. — А ты государь… Вон оно что.

Я не ответил. Однако почувствовал, что смотрит он на меня с невероятным уважением, даже проговорил через пару мгновений:

— Это же как… Мудро, государь.

Мы встроились в колонну и начали постепенно обгонять ее. Войско шло на север. Дозоры ушли вперед. Вестовые в Новгород по этой же дороге умчались еще раньше, летели быстрее ветра. Лошадей щадили, но так, чтобы на пределе возможности доставить сведения в Старую Руссу, а оттуда уже на судах или как-то еще, в древний северный город.

Судя по картам и по вчерашним разговорам, нам предстоял один конный быстрый переход на север. Там до Смуты и до прихода лисовчиков, размещалось несколько небольших поселений. Пройти между руслами рек Ловать, Порусья и Полисть в сторону Старой Руссы. Ну а там уже завтра, резко повернуть на запад. Таким образом мы обходили большой участок заболоченной местности, оставляли его на юге. Уходили к Волотову.

Кому принадлежал какой из городков понять было сложно. Даже допрос пленных не прояснил ситуацию.

По их словам, Севернее Холма все до Старой Руссы было этаким пограничьем, ничейной землей, которую грабили последние месяцы все. Волот и Порхов, что на реке Шелонь, следующая точка на карте к северу от болот, вроде бы стояли за новгородцев. Но Волот с юга должен был быть осажден силами лисовчиков. Несколько сотен остались там еще до того, как все силы Александр Юзеф собрал для удара на нас. Как раз туда должны были выдвинуться основные силы, отрезать не сдающийся Порхов, но тут подоспел я, и Лисовскому пришлось все переигрывать. Но малый отряд в три сотни остался там держать крепость, и не давать ее снабжать. Налетать, грабить, все в духе лисовчиков.