После развода. Ты счастлив с ней? (СИ) - Янова Екатерина - Страница 11

— Ир, эту экскурсию предлагали всем постояльцам отеля, — невозмутимо отвечает он. — И время очень удобное.

— Слушай, Светов, ты меня за идиотку держишь? — сверлю его гневным взглядом. — Скажи, что тебе надо? Чего ты добиваешься?

— Ира, я просто отдыхаю и, да, любуюсь видами, — правда, смотрит он почему-то при этом не на горы, а на меня, и это злит ещё больше.

— А мне кажется, ты целенаправленно решил испортить мне отдых. Я вообще не понимаю, что ты здесь до сих пор делаешь? Твоя любовная любовь умотала, испортила твои планы, теперь ты портишь их мне? Разве не логично броситься за ней и вернуть свою нежную прекрасную козочку?

— Ир, — кривится его лицо. — Если бы я хотел её вернуть, безусловно, я сделал бы так, как ты сказала, но я, почему-то, здесь... — разводит он руками. — На данный момент горы привлекают меня намного больше, чем то, что осталось за пределами этого санатория.

— Мне Игорь вчера звонил, — сообщаю я. — Он рассказал, что не всё гладко в вашем королевстве…, — сканирую взглядом бывшего мужа.

— Это так, — вздыхает Ростислав.

— Ты знаешь, хотела бы искренне посочувствовать, да, боюсь, не получится.

— Можешь искренне позлорадствовать, — усмехается он. — Искренность — это одно из тех достоинств, за которые я тебя очень ценю.

— Ценишь, значит? — в душе поднимаются отвратительные воспоминания о наших скандалах. — Помнится мне, раньше ты говорил другое. Что-то о том, что я несдержанная, не умею помолчать, когда нужно, не думаю, прежде чем сказать…

— Я был дурак, Ир, и сейчас о многом жалею, в том числе и о своих словах, — выдает бывший муж.

— Жалеешь? — горько усмехаюсь я. — И что ты хочешь теперь от меня? Почему ты от меня не отлипаешь?

— Честно, Ир.

— Да, честно.

— Мне не хватает нашей семьи, я очень жалею, что я её разрушил.

Меня начинает буквально колотить от смеха и одновременно от дикой злости.

— И что теперь? Ещё скажи, что ты хочешь метнуться назад от своей молодой прекрасной феечки к старой потасканной жене?

— Ладно. Просто прости меня за всё, что было, — хмурится он. — И да, решение любоваться пейзажами вместе с тобой, пожалуй, было опрометчиво, — вздыхает он и отходит от меня на другой конец смотровой площадки.

А я теперь не вижу ничего: ни гор, ни неба, ни снега. Во мне плещется чёрная злость. Жалеет он, что разрушил… Сволочь!

Если бы ты знал, как я жалела все это время, как загибалась от тоски по нашей семье. Но тебе этого не понять. У тебя под боком была милая фея.

Разочаровала она тебя? Прошла любовь, завяли помидоры? Ну а чего ты хотел?

А теперь эти неуклюжие попытки злят безмерно. Неужели Светов думает, что я после всего, что было, брошу́сь к нему в объятия опять? Видимо, он меня считает совсем никчёмной бесхребетной дурой.

Нахожу взглядом бывшего мужа. Он стоит на краю обрыва, смотрит грустно в горную даль. Эх, подойти бы да как толкнуть его, пусть катится кубарем с горы! Взлететь, как горному орлу, ему всё равно не светит.

Я подхожу, останавливаюсь за его спиной. Он резко оборачивается.

— Что такое, Ир? — окидывает меня беспокойным взглядом.

— Я хочу сказать один раз, — выговариваю громко и четко, — чтобы ты услышал и отвалил от меня. Я к тебе не вернусь! Никогда! И что бы ты ни сделал, не прощу! Поэтому больше не ходи за мной. И вообще, у меня к тебе просьба и совет: завтра же уезжай назад. Мирись со своей феей и люби ее дальше! А про меня забудь!

— Никогда не говори никогда, — смотрит на меня с загадочной улыбкой Светов. — Жизнь, она очень удивительная и переменчивая, Ир.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ничего. Но твой посыл я услышал.

Глава 17.

В дальнейшей поездке бывший муж вроде бы следует моей просьбе. Не подходит ко мне, а когда мы выходим на следующую локацию, чтобы полюбоваться горными пейзажами, я его вообще не вижу.

И всё же, быть может, это паранойя, но мне кажется, что я кожей ощущаю на себе его взгляд. И меня не отпускает. Я всё ещё чувствую тревогу и какое-то отвратительное, иррациональное желание снова поругаться с Ростиславом. Да, я понимаю, что это глупо. Понимаю, что мне вообще не стоит заводиться по поводу бывшего мужа. Всё уже давно пережито, пережёвано, ничего не изменить и не вернуть.

Но всё-таки это дурное чувство клокочет внутри и ищет выход. Я его отчаянно стараюсь затолкать подальше и настроиться на экскурсию. Усилием воли заставляю себя слушать, о чём рассказывает экскурсовод, и не думать о своём болезненном прошлом. Получается через раз. Тем более нет-нет, да где-то на заднем фоне всё же мелькает Ростислав, разбивая вдребезги моё и так хрупкое самообладание.

Впереди очередная остановка. Нас везут к замёрзшим Чегемским водопадам. Мы едем по узкой горной дороге, прямо над нами низко нависают каменные выступы, а справа шумит наполовину замёрзшая горная река. Честно говоря, всё это жутковато.

Но автобус благополучно добирается до специально отведённой площадки для остановки транспорта, и мы снова высыпаемся всё на улицу, идём за экскурсоводом вдоль дороги, припорошенной снегом. Подходим к подножию большого водопада.

Это действительно завораживающее зрелище. Настоящая сказка, замершая во времени. Бурные потоки воды, скованные морозом, теперь превратились в причудливые ледяные формы. С высоченных горных выступов свисают гигантские белоснежные сосульки. Это чем-то похоже на царство снежной королевы, на вход в её ледяной дворец.

Все фотографируются, а я просто любуюсь. Не хочу никого просить фотографировать меня, а сама себя я не умею.

Опять чувствую на себе его взгляд! Оборачиваюсь и вижу Светова с телефоном в руке, направленным на меня. Щёлкает вспышка. Он с довольной улыбкой отводит телефон.

— Что ты делаешь? — шиплю на него.

— Ничего! — невинно улыбается. — Красоту фотографирую.

— Отойди дальше и фотографируй на здоровье!

— А там для меня не слишком красиво. Истинная женская красота на фоне природы, вот то, чем стоит любоваться, — выдаёт он и отходит тут же на несколько метров.

А мне хочется кричать чаечкой в синее небо! Да так, чтобы пара гигантских сосулек от моего крика обрушились прямо на голову этого мерзавца!

Но нет! Я не позволю ему больше вывести меня на эмоции! Видимо, он именно этого и добивается.

Вдоль дороги стоят местные торговцы, они продают различные вязанные из натуральной шерсти вещи, шали, национальную обувь, ножи, вино.

И вот ко мне вдруг обращается один из торговцев с колоритным кавказским акцентом:

— Вах, какая красивый дэвушка, а такая грустная. Иди, я тебе шаль дарить, бусы дарить, конфет угощать.

— Нет, спасибо, — невольно улыбаюсь я.

— Давай, сфотографирую тебя, самая красивый женщин!

— А давайте, — протягиваю ему свой телефон, заражаясь его позитивом.

— Улыбнись, красавица. Вай, какая! Вай-вай-вай! — приговаривает он, щёлкая камерой, а я невольно улыбаюсь от такого очаровательного посыла.

Возвращает мне телефон, и тут же снова ведёт к своему прилавку.

Я, конечно, понимаю, что это такой маркетинговый ход, и теперь я просто обязана что-то купить у предприимчивого торговца. Но это отличный способ отвлечься, а потому я с удовольствием примеряю вязаные шали, кавказские папахи из овечьей шерсти. Особенно мне западает в душу белоснежная мягкая шаль и такого же цвета папаха.

— Ой, красавица, вах-вах! — продолжает приговаривать торговец. — Как белый прекрасный цветок!

И тут же за шаль и за папаху называет такую баснословную цену, что аж умудряюсь поперхнуться.

— Ой, они у вас что, из золотых ниток? — вылупляю на него глаза.

— Ладно, только для тебя, красавица, скидка, забирай за полцены.

— Нет, спасибо. Всё равно дорого!

Снимаю с себя шаль и папаху, уже собираюсь вернуть назад, когда вдруг слышу сзади уверенное: