Любовь и ненависть - Великий Владимир Владимирович "Welikij" - Страница 25

Он давно привык к её словам. Не стал спорить, не стал доказывать очевидное. Просто сжал зубы и вышел из комнаты.

Иногда мужчина средних лет возвращался мыслями к прошлому. Он вспоминал ту академию, тот шанс, который когда-то оказался упущен.

Со временем он стал лучше понимать, что представляла собой военная дипломатия. В годы перестройки он много читал, узнавал о судьбах разведчиков, о сложностях этой службы, о людях, которые не выдерживали испытаний и переходили на сторону Запада.

Некоторые из них из-за предательства руководства огромной страны под названием СССР, которая доживала последние дни, были разоблачены и погибли.

И тогда Николай задавал себе вопрос: а что было бы с ним?

Но ответа уже не существовало.

Прошлое не возвращается.

А карьера, которой не стало, навсегда осталась лишь одной из несбывшихся дорог его жизни.

К сожалению, военная карьера капитана Лагутина спустя всего год с небольшим оборвалась. И причиной этому стала не служебная ошибка, не приказ командования и не обстоятельства военного времени — причиной стала его жена.

Однажды между супругами вспыхнула ссора. Причина была уже не так важна — за долгие годы совместной жизни накопилось слишком много недосказанного, обид и взаимных претензий.

Лагутин пытался успокоить Ирину, говорил с ней спокойно, убеждал, что любую проблему можно решить, если разговаривать друг с другом. Но его слова не достигли цели. Жена была непреклонна.

Утром капитан ушёл на службу, надеясь, что за время его отсутствия напряжение спадёт. Однако, вернувшись в тот же день домой, он обнаружил, что жена и дочь исчезли. В квартире царила тишина. Ни записки, ни объяснений. Соседи лишь пожимали плечами — никто ничего не знал и ничего не видел.

До железнодорожного узла от военного городка было около десяти километров. Лагутин сразу понял, где нужно искать. Он обратился к командиру части с просьбой выделить машину и отправился на станцию.

На этот раз ему повезло. Начальник станции, выслушав его, вспомнил: несколько часов назад он действительно видел молодую женщину с девочкой. Они сели на поезд, отправлявшийся в сторону Москвы.

Слова начальника станции словно ударили капитана. Он сразу понял: Ирина не поехала в Москву. Скорее всего, она отправилась дальше — в Сибирь, к своим родителям, в Аксеново.

Прошла неделя. Лагутин снова оказался на этой станции. Неподалёку находилось районное почтовое отделение, где можно было сделать междугородний звонок. Ему долго не удавалось дозвониться, и только глубокой ночью в трубке наконец раздался знакомый голос.

— Ирина… — произнёс он.

Жена узнала его сразу. Несколько секунд она молчала, а затем, не сказав ни слова, положила трубку.

После этого разговора Лагутин медленно вышел на улицу. Возвращаться в часть предстояло пешком.

Ночь была тёмной. Дорога между станцией и военным городком почти не освещалась. Никаких указателей вдоль пути не было. Только редкие очертания деревьев да знакомые повороты помогали ориентироваться.

До части оставался последний участок — крутой поворот, который хорошо знали военные водители. На этом месте даже опытные шофёры всегда сбрасывали скорость. Гражданские машины тоже проходили его осторожно.

Лагутин уже почти миновал опасный участок, когда из темноты внезапно появилась легковая машина. Она двигалась слишком быстро. Яркий свет фар ударил прямо в глаза. Капитан инстинктивно зажмурился, сделал шаг в сторону и потерял равновесие.

Земля ушла из-под ног.

Он полетел вниз…

Нашли его только к обеду следующего дня. Капитан лежал у подножия невысокой скалы. Именно эта скала, как ни странно, спасла ему жизнь: падение оказалось не таким смертельным, каким могло быть.

В окружном военном госпитале Лагутин провёл почти два месяца. Левая рука и нога были зафиксированы шинами. Врачи сделали всё возможное, и рука постепенно восстановилась. Но с ногой возникли серьёзные проблемы. После лечения капитан ещё долго прихрамывал.

Через полгода медицинская комиссия признала его негодным к дальнейшей службе, и Лагутина списали в запас.

За всё это время супруги так и не встретились и не поговорили. Ирина знала о случившемся с мужем. По просьбе Лагутина заместитель командира полка по политической части написал ей письмо, подробно рассказав о его состоянии. Но ответа не последовало.

Она не отвечала ни на письма мужа, ни на его звонки.

Между ними словно выросла невидимая стена — стена молчания, за которой каждый остался один со своей болью.

Глава шестая

Враги в собственном доме

После увольнения из армии Николай Лагутин сразу отправился в Сибирь, в Аксёново. Несмотря на горечь прошлых обид, он не оставлял надежды сохранить семью.

Через неделю супруги помирились. Во многом это произошло благодаря родителям жены. Со слезами на глазах они уговаривали единственную дочь отказаться от взаимных упрёков и начать всё сначала. Старики переживали не только за неё, но и за свою единственную внучку Татьяну. Девочка росла удивительно смышлёной, доброй и красивой, и они боялись, что семейные распри навсегда искалечат её детство.

Спустя полгода Николай устроился военруком в местную школу. Работа пришлась ему по душе: он вновь оказался среди людей, которым мог передавать свой опыт и чувство долга. Ещё через год семье выделили двухкомнатную квартиру в самом центре города. Казалось, судьба наконец начала улыбаться Лагутину.