Любовь и ненависть - Великий Владимир Владимирович "Welikij" - Страница 24

Ей было безразлично, какое у него звание, какую должность он занимал, какие перспективы открывались перед ним. Она даже не всегда могла точно объяснить знакомым, где служит её муж.

Для неё существовал только один факт: сначала они жили в Германии, потом переехали в Грузию. Всё остальное казалось ей неважным.

Иногда её равнодушие принимало почти комичные формы.

Однажды пятилетняя Таня гуляла возле строевого плаца мотострелкового полка. Вдруг она увидела отца на трибуне среди командиров. Возбуждённая увиденным, девочка прибежала домой, бросилась к матери и, крепко обняв её, закричала:

— Мама! Смотри! Наш папа стоит на трибуне, а вокруг него столько солдат ногами топают!

Ирина рассмеялась, погладила дочь по голове и лишь кивнула.

Она не сказала девочке ни одного доброго слова об отце. Не объяснила, что солдаты не просто топают ногами, а приветствуют командира. Она промолчала.

Бывали случаи и серьёзнее.

Перед очередной заменой Николай решил приобрести автомобиль. В те годы личная машина была мечтой миллионов советских людей. Особенно для офицера, который много лет служил вдали от дома.

Он осторожно поделился своим желанием с женой. Однако поддержки не получил.

Ирина выслушала его, нахмурилась и неожиданно резко сказала:

— Слушай, муженёк. Машину ты не купишь…

Николай удивлённо посмотрел на неё.

— Почему?

Но жена словно специально повторила:

— Не купишь. Не купишь…

Через несколько часов она уже была в местном военторге. Вернулась домой с сумками, наполненными одеждой и различными покупками.

Когда Николай увидел её из окна квартиры, он спустился вниз и молча помог занести баулы. Они были тяжёлыми.

Однако даже жена не смогла остановить его мечту.

Начальник штаба мотострелкового батальона старший лейтенант Николай Лагутин всё-таки приобрёл подержанный автомобиль. Это была экспортная «Волга» ГАЗ-21 цвета «белые ночи». Для него она стала символом того, что годы службы не прошли напрасно.

Но радости мужа Ирина не разделила.

Её не устраивала не только машина. Её всё чаще не устраивала сама жизнь рядом с офицером.

Она много думала о будущем и иногда тяжело вздыхала. Хотя, если смотреть со стороны, Николай делал для семьи всё возможное. Он не был красавцем, но и некрасивым его назвать было нельзя. Не был богатым, но и бедным не был. Он честно служил, заботился о жене и дочери.

Иногда Ирина сравнивала его с другими мужчинами. И всё чаще приходила к выводу, что её муж во многом превосходит многих из них.

Особенно ясно это стало через год, когда Николаю предложили поступить в Военно-дипломатическую академию.

Это было предложение, как правило, для лучших из лучших офицеров Советской Армии. Академия готовила военных дипломатов, сотрудников разведки, будущих представителей страны за рубежом.

На беседу пригласили не только Николая, но и его супругу. Представитель из Москвы подробно рассказал о будущих перспективах.

Перед ними открывалась совершенно другая жизнь: учёба в Москве без вступительных экзаменов, служба за границей, дипломатическая карьера, квартира, дача, машина, стабильность.

Четыре года в столице. Затем — работа в советском посольстве за рубежом.

Для семьи Лагутиных это был шанс изменить судьбу.

После разговора супруги вернулись домой. Николай долго молчал, а потом сказал:

— Ирина, не думай, что впереди будет одна только лёгкая жизнь. Трудностей будет много. Но к ним я привык. Я выдержу.

Он посмотрел жене прямо в глаза.

— Только я хочу сказать тебе честно… Все эти годы ты создавала немало проблем.

Ирина осталась равнодушной.

— Не может быть так, что я буду тянуть всю жизнь эту лямку, работать, служить, бороться, а ты будешь мешать мне идти дальше.

Жена слегка покачала головой и с привычной усмешкой ответила:

— Может, и такое быть.

Эти несколько слов поставили точку.

Карьера Николая Лагутина как военного дипломата закончилась ещё до того, как началась.

Прошло двадцать лет.

Только спустя годы Сорокоумова признала свою ошибку. Она поняла, что тогда собственными руками закрыла перед мужем дверь в другую жизнь.

Но даже признавая это, она делала это по-своему.

Однажды она сказала ему:

— Жалко, что я тогда была дурой. Не понимала, что такое жизнь. Надо было тебя уговорить идти в академию.

Она замолчала, а потом добавила с неожиданной смесью сожаления и горечи:

— Может быть, тебя бы это и погубило… Даже и убили тебя… Но я сейчас жила бы в центре Москвы и получала хорошую пенсию.

Николай ничего не ответил.