Связанные временем (ЛП) - Сэмюэлс Сара - Страница 77

Глаза Оливии наполнились слезами, и она крепко сжала руку Романа.

Боль от осознания того, что я всегда оставался посторонним, всего лишь свидетелем их любви, по-прежнему жгла изнутри.

— Я вырастил вашего ребёнка. Я был несчастен, опустошён, лишён всякого утешения… но я защищал девочку.

— Сменялись времена года, и однажды меня навестила Алина. Она сказала, что родила ребёнка. Родила тебя, Оливия. — Я поднялся и подошёл к камину, чтобы подбросить ещё одно полено. — Но тогда я ещё не знал, что ты — новое воплощение Изабель.

Я упёр руки в бока и уставился в огонь.

— Алина также сказала, что нашла способ уничтожить Бальтазара. Она принесла мне солнечный кинжал. Но к тому времени мне уже было плевать на убийство Бальтазара. Мне вообще было плевать на всё, кроме заботы о ребёнке. Потеряв всё, я погрузился в отчаяние. Алина хотела отдать мне свой дневник, но я не желал иметь с ним ничего общего. Я хотел лишь одного — чтобы она ушла.

Оливия и Роман смотрели на меня, казалось, с сочувственной жалостью, их глаза были полны снисходительного сострадания. Я чувствовал, как кровь начинает закипать от ярости и унижения. Я ненавидел эти взгляды, словно они были ножами, вонзающимися в мою истерзанную кожу. И чем дольше я смотрел на их полные жалости лица, тем глубже погружался в собственное отчаяние.

— Когда я увидел, что Алина оставила дневник, то швырнул его в стену. Он был мне не нужен. — Мой взгляд смягчился. — Но из него выпало твоё изображение, Оливия. Я поднял его и увидел глаза Изабель.

Я прикусил губу, смакуя ту надежду, которую подарило мне это изображение.

— Я решил, что у меня галлюцинации. Засунул изображение обратно между страницами дневника и убрал его в ящик прикроватной тумбочки.

Я снова подошёл к креслу и сел. Странное умиротворение окутало мои плечи, когда я позволил произошедшему окончательно уложиться в сознании. Я рассказал Роману и Оливии правду. Наконец вышел из тени и обнажил перед ними душу.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя некоторое облегчение.

— Что случилось с тем ребёнком? — спросила Оливия, по-прежнему крепко держа Романа за руку.

Я пожал плечами.

— Вы с ней уже знакомы. Она спит наверху.

Оливия ахнула.

— Что? — воскликнул Роман, подавшись вперёд.

— Ребёнок, о котором я заботился с тех пор, как вы оба погибли, — это Рози. — На моём лице расплылась довольная, кошачья улыбка.

— Этого не может быть! — сказала Оливия. — Я нашла её возле ручья, рядом с разбитой каретой. Люди внутри… Я решила, что это её родители. Они были мертвы.

— А кто, по-твоему, оставил её там? — Я постучал себя по груди. — Я наткнулся на повозку с погибшей парой. Идеальная возможность. Рози невероятно умна. Я сказал ей: «Две молодые женщины будут путешествовать по этой дороге. Они позаботятся о тебе и приведут обратно ко мне, но ты не должна говорить им, что знаешь меня. Скажи, что мы играем в игру». Рози — чрезвычайно сообразительный ребёнок и обожает игры с тайнами и интригами.

Оливия прижала ладонь ко рту.

— Я растил её как родную пять лет. Учил всему. Всё это время только я заботился о ней и оберегал её. Я научил её ходить, говорить — всему. Успокаивал во время кошмаров, утешал, когда она просыпалась ночью с криками. Кормил её, одевал. Наверное, я потерял бессчётное количество часов сна, ухаживая за ней, но мне было всё равно. Когда началась Чёрная смерть, мы перенеслись в девятнадцатый век. Я всё ещё испытывал вину из-за гибели её родителей — из-за гибели вас обоих — и считал себя ответственным за ваши смерти. Но всё это время она была для меня настоящим даром. Заботясь о Рози, я узнал истинное значение любви и самопожертвования.

— Я даже не знаю, что сказать, — произнесла Оливия, и её глаза заблестели от слёз.

— Я тоже, — сказал Роман.

— Ничего и не нужно говорить. — Я посмотрел в окно на небо.

Над горизонтом проступил нежный румянец бледно-абрикосового и розового рассвета.

— Когда мы с Рози оказались в девятнадцатом веке, я нашёл вас всех вместе у костра. Я узнал вас обоих в тот же миг, как только увидел. Я едва не заплакал от радости. Я понял, что мне дали второй шанс, возможность загладить перед вами свою вину. — Я сцепил руки на бёдрах. — Я начал наблюдать за вами, защищать вас. Я уже делал это прежде, поэтому снова оберегать вас оказалось легко. Наблюдая за всеми вами, я словно вновь обрёл душу. У моей жизни снова появилась цель.

Я задумался, что сказать дальше.

— Я начал строить планы, пытаясь найти способ снова свести нас всех вместе. То, что я вновь нашёл вас, казалось судьбой. Это я вынес тебя из логова Бальтазара, Роман. Это я перенёс тебя во времени к месту рождения Оливии, когда ты умирал после сражения. Я знал, что там смогут оказать медицинскую помощь, необходимую, чтобы спасти тебя.

Я дал Роману и Оливии время осмыслить услышанное и откинулся на спинку удобного кресла. На их лицах залегли глубокие хмурые складки.

— Я удивлён, что ты вспомнил так много, Роман. — Я кивнул ему. — А ты, Оливия… Думаю, ты сама вытесняешь правду из своего сознания. Ты её боишься. Но тебе больше не нужно бояться. Я знаю о кошмарах, которые ты увидела той ночью, когда я пришёл к тебе. Ты спросила меня, встречались ли мы раньше.

Я опустил взгляд на колени.

— Я солгал и ответил, что нет. Но на самом деле был потрясён тем, что во снах к тебе начали возвращаться воспоминания о прошлой жизни. Тогда я ещё не был готов рассказать тебе правду. Мне нужно было, чтобы Роман оказался здесь, когда я всё объясню. — Я положил ладони на подлокотники кресла. — Я докажу вам обоим, что мои намерения искренни. Вы всё вспомните.

Я ободряюще кивнул.

— На этот раз я хочу всё исправить. Ради вас обоих. Даю вам слово, что так и будет.

Я прижал сжатый кулак к груди.

Оливия смотрела на меня, и я не мог понять, что выражал её взгляд.

— Я потрясена, Малик. Даже не знаю, что сказать. После всего, что ты рассказал, у меня в голове полный сумбур. Думаю, мне понадобится время, чтобы всё это осмыслить.

Я склонил голову.

— Конечно. Но ты хотела знать правду, Оливия, и я рассказал тебе её. Я люблю тебя всей душой. И хотя мне никогда не суждено быть с тобой, я обещаю: я умру за тебя, если потребуется, чтобы защитить тебя и уберечь от опасности. — Я повернулся к Роману. — И ты, Роман. Ты мой настоящий брат. Я всегда буду рядом с тобой, защищая тех, кого мы любим.

— Я тоже потрясён, Малик. Что теперь? Что нам делать дальше? — спросил Роман.

Я улыбнулся.

— Теперь нам нужно выяснить, где вы спрятали лунный кинжал.

ОЛИВИЯ

ГЛАВА 26

Я сидела в гостиной Малика, совершенно ошеломлённая, пытаясь осмыслить всё, что он нам рассказал. Всё это время он заботился о ребёнке, которого я родила в другой жизни? Во-первых, этим самым опекуном был демон тьмы. А во-вторых, я даже не помнила, как родила Рози, ведь это произошло в другом воплощении. Мне лишь снились сны о том, как я рожаю ребёнка — любимого малыша, которого мне так и не довелось узнать. Но история Малика казалась правдивой и настоящей. Сны были настолько яркими, что я боялась признать их воспоминаниями.

Сама эта мысль не укладывалась в голове. Я чувствовала себя полной идиоткой, бессмысленно уставившись в пространство и безуспешно пытаясь осознать происходящее.

Потеря нашего с Романом ребёнка в этой жизни причиняла мне невыносимую боль. Я чувствовала глубокую связь с нашим нерождённым малышом. И до сих пор оплакивала его. Но Рози — живой ребёнок, который, предположительно, нёс в себе мои гены, — не ощущалась моей дочерью. Как такое вообще возможно?

— Значит, ребёнок, которого мы родили в другой жизни, жив до сих пор, — произнёс Роман, словно озвучивая мои мысли.

— Да, всё верно. Не думаю, что вы способны до конца понять подобное своим человеческим разумом, — буднично ответил Малик.