Связанные временем (ЛП) - Сэмюэлс Сара - Страница 76

— Хватит говорить обо мне так, будто я до сих пор та женщина, Малик! — Глаза Оливии сверкнули.

Я сцепил руки за спиной и повернулся к ней. Спокойным, отточенным голосом, лишённым всяких эмоций, произнёс:

— Неважно, в каком воплощении ты находишься, дорогая Оливия. Душа остаётся прежней. Из жизни в жизнь вы оба клянётесь друг другу в вечной преданности, повторяя: «Я всегда найду тебя». Как же тогда ты можешь отрицать правду и утверждать, что ты уже не та женщина?

Оливия и Роман опустили глаза на свои колени.

— Изабель, — произнёс я. — Изабель отдала мне кинжал. Я сказал, что он мне не нужен. Настаивал, чтобы она и Арманд оставили его себе. Мне уже было плевать на него. Изабель…

Я бросил на Оливию холодный, непримиримый взгляд, и она подняла глаза, встретившись со мной.

Она невольно отпрянула и прижалась к Роману.

— Изабель спросила меня: «Что теперь, когда мы нашли кинжал?» Я сказал ей забыть о нём. Моё сердце было слишком разбито, чтобы меня вообще что-либо волновало. Я сказал, что хочу найти способ быть с ними обоими. Хотел свободно любить Арманда и Изабель. Они посмотрели на меня с презрением. Роман… прошу прощения, Арманд… сказал: «Мы не можем быть с тобой. Деревня этого не примет».

— Его лицо покраснело, словно ему было стыдно, и он не мог посмотреть мне в глаза. Я сказал, что это останется нашей тайной. Деревня ничего не узнает. Арманд продолжал смотреть в сторону и произнёс: «Не в этой жизни, Малик. Не в этой жизни».

Я посмотрел прямо на Романа, пытаясь понять выражение его лица. Сожаление? Решимость? Печаль? Интерес? Или всё сразу?

В конце концов Роман отвёл взгляд.

— Арманд приказал мне уйти. Он сказал: «Мы приняли тебя, заботились о тебе. Сделали частью нашей семьи, а ты предал меня. Ты украл любовь моей жены». — Я изо всех сил пытался скрыть эмоции, грозившие поставить меня на колени. — Арманд продолжил: «Теперь я понимаю, почему Изабель была такой отстранённой во время наших странствий. Нам понадобились месяцы, чтобы восстановить наши отношения». Я сказал ему, что не могу контролировать тьму. Если я чего-то хочу — я это беру.

Роман сжал рукой заднюю часть шеи.

Оливия перевела взгляд на него, и в её глазах читалось раскаяние из-за того, что когда-то она любила меня.

Не думаю, что моё сердце могло вынести ещё больше боли.

— Я сейчас вернусь, — сказал я и вышел из комнаты, направившись на улицу, чтобы проветрить голову.

Над головой небо уже начинало светлеть, безошибочно возвещая приближение рассвета. Я поднял взгляд к небесам, позволяя мыслям о бескрайнем море звёзд успокоить мой разум. Вся эта человеческая драма была лишь временной. Я смогу вынести боль оттого, что мне никогда не суждено обрести любовь… разве нет?

Вздохнув, я вернулся в дом.

Роман и Оливия сидели, прижавшись друг к другу, всем своим видом демонстрируя: «мы против него». Роман обнимал жену за плечи, а она положила руку ему на ногу.

Да и плевать.

Им нужно было услышать оставшуюся часть истории. А мне нужно было её рассказать и наконец покончить со всеми тайнами.

— Я больше не собираюсь скрывать прошлое. Продолжая рассказ, я буду называть вас теми именами, которые вы носите сейчас, а не именами из прошлой жизни.

Роман слегка кивнул, словно соглашаясь.

— Когда ты выгнал меня, я предупредил, что вы в опасности. Вам нужно было уехать. Тьма непременно нашла бы вас. Но ты упёрся, Роман, и сказал: «Мы нашли кинжал, а потом ты решил сообщить мне, что у тебя был роман с моей женой. Какой ещё выбор ты нам оставил, кроме как вычеркнуть тебя из нашей жизни?»

— Я умолял вас обоих позволить мне остаться. Обещал не прикасаться к твоей жене, если вы позволите мне остаться и защищать вас. Я хотел уберечь вас — тебя и детей. Но вы не уступили. Поэтому я ушёл.

Я тяжело и горестно вздохнул.

— Те из нас, кто живёт в тени, должны смириться с тем, что в отношениях для нас действуют совсем другие правила. Неужели вы до сих пор этого не поняли? — Мой голос звучал низко и гулко, исполненный мрачной серьёзности. Я и сам не знал, говорил ли это Оливии и Роману или напоминал самому себе.

— После того как вы выгнали меня из своего дома, я остался в тени. Прятался в лесах, пещерах, за рощицами деревьев и валунами — где угодно, лишь бы иметь возможность защищать вас и присматривать за вами.

— Ты понял, что вы не в безопасности, когда однажды отправился в деревню, Роман, и услышал слухи о ваших способностях Рождённых временем. Некоторые жители перешёптывались о том, чтобы сдать вас Охотникам за временем. Ты бросился домой, собрал вещи, погрузил всё в повозку и уехал вместе с Изабель и детьми. Я последовал за вами. — Я провёл рукой по волосам и тяжело опустился в кресло.

— Но вам приходилось постоянно переезжать. Слухи о ваших способностях Рождённых временем преследовали вас так же неотступно, как и я. Стоило соседям узнать, что поблизости поселился Рождённый временем, как они сообщали Охотникам за временем. Однажды вы едва успели сбежать до их появления. Они разграбили ваш дом и сожгли его дотла. — Я повернулся к Оливии. — Однажды я услышал, как ты просила мужа найти меня. Ты сказала: «Нам следовало ему поверить. Не нужно было его прогонять». И ты согласился с ней, Роман. Но я не мог позволить вам найти меня. Всё то время, что я скрывался в тенях, Оливия, моя любовь к вам обоим лишь росла. Она превратилась в ужасное бремя — эта жажда обладать вами обоими.

Я упёрся локтями в колени и опустил голову на руки. Мрачные воспоминания, слишком страшные, чтобы переживать их снова, хлынули в мой разум.

Наконец я поднял отяжелевшую голову и посмотрел на Оливию.

— Вопреки моим предостережениям ты забеременела. Вы оба считали, что достаточно умны и сумеете ускользнуть от Охотников. Нужно было лишь постоянно переезжать с места на место, как бы трудно это ни было. Но когда приблизились роды, вы уже не могли собрать вещи и уехать. Вам пришлось остаться в том доме. Путешествие было бы слишком тяжёлым для тебя и нерождённого ребёнка.

— Именно тогда Охотники за временем нанесли новый удар. Будто знали о вашей слабости. Они ворвались в деревню верхом, с факелами в руках, поджигая всё на своём пути. Они не собирались щадить ничего и никого. Ваш дом они оставили напоследок. Ты родила тем утром и спала внутри, когда они появились.

— Я выбежал наружу, чтобы остановить их, — внезапно выпалил Роман. — Но меня убили сразу же.

Он свирепо посмотрел на меня.

— Если ты поклялся присматривать за нами и защищать нас, почему не вмешался?

Я долго смотрел на него.

— Я отказался от вас обоих. Наконец решил двигаться дальше. Я убедил себя, что и без того причинил вашим жизням достаточно вреда и что без меня вам будет лучше. Наверное, это было худшее решение в моей жизни. Потому что, когда я уходил, что-то не переставало твердить мне, чтобы я развернулся и вернулся. Долгое время я сопротивлялся этому голосу, но в конце концов послушался. Только было уже слишком поздно. Когда я вернулся, ваш дом полыхал, а ты, Оливия, стояла снаружи, крича и прижимая к себе мёртвого мужа.

Наши взгляды встретились, и воздух словно сгустился от невидимого напряжения. Голос Оливии был полон скорби:

— Кажется, я почти помню тот момент. Я кричала, билась с какой-то неведомой силой, отчаянно пытаясь защитить своего ребёнка. Я умоляла тебя спасти её, сделать всё возможное, лишь бы она осталась жива.

Я кивнул.

— Я так хотел помочь тебе, но колебался, думая… желая, чтобы я вообще никогда не появлялся в вашем доме. Я принёс с собой лишь несчастья и разрушение. Но в конце концов твои мольбы заставили меня действовать. Я бросился в дом, сквозь пламя, и вырвал младенца из рук Охотников за временем, но прежде убил каждого из них.

Комнату надолго окутала тишина.

Часы пробили час, и их мелодичный перезвон разлился в воздухе.

Наконец я нарушил молчание:

— Когда я вышел из дома, ты уже была мертва, Оливия. Лежала рядом со своим мужем, навечно связанная с ним сквозь время. Остальные трое ваших детей лежали неподалёку. Даже в смерти было видно, насколько сильно вы любили друг друга.