Развод со злым ёкаем (СИ) - Иствуд Кира - Страница 30

А есть ли у неё план? Что, если человечка... искренна?

Бред. Люди не бывают искренними. А белая ведьма, что лишила меня памяти, и подавно.

Ещё какая-то непостижимая ментальная магия заставила меня разгонять теневых паразитов в тёщином огороде! Это уж вообще... Я приказал себе забыть об этом эпизоде. Это не пристало ёкаю Тьмы. Так что этого не было. Не было. Это морок!

А семья моей жены... это что-то непостижимое. Должно быть, они просто не в себе. Люди не занимают сторону ёкаев. Не идут в сражение за ёкаев против своих соседей-людей. Этого не бывает... Не может быть...

— Мортас... — человечка почти неслышно подошла ко мне сзади. Когда я повернулся, она положила раскрытую ладонь мне на щеку. Какая же маленькая и нежная ладонь у белой ведьмы. Я почему-то взял эту её руку, отнял от своей щеки и прижался губами... Её кожа вкусна... Она вся будет вкусна. Я отведаю её — что здесь такого? Я властелин теней. На свою жену я уж точно имею право. В паху эти мысли отозвались горячей распирающей тяжестью. Моя плоть уже восстала. Опять. Я хочу тело своей жены. И только. У меня давно не было женщины. Так бывает. А эта человечка красива. Красивых много... Но сегодня — у меня будет она.

Хвост возмущённо щёлкнул сам собой. Я приложил волевое усилие, чтоб он тихо лёг обратно на землю. Жена осторожно села рядом со мной на скамью, чистая, свежая после бани. С влажных волос натекло на тонкое кимоно для сна... Я мог рассмотреть её аппетитные груди — и самообладания это мне не добавляло!

— Как баня, Рейна? — я спросил какую-то ерунду. Чтобы заполнить паузу. Чтобы не повалить человечку на траву и не поиметь жену прямо посреди двора.

На её крики сбежалась бы вся деревенька. А мне не нужны в этом деле свидетели!

— Баня ещё тёплая, Мортас. И ты натаскал много воды...

Пусть не напоминает! Высшим ёкаем не пристало носить воду!

— Я рад, Рейна...

Что я такое говорю?! И снова коротко прижимаюсь к ладошке человечки губами.

— Сходи тоже в баню, Мортас. А я буду ждать тебя в летнем домике. Проверю... всё ли готово для сна и...

Я не дослушал. Какая-то сила словно подкинула меня с места, и я очень быстро пошёл (едва не побежал!) к бане — растерянная человечка осталась на скамье одна. Я ощущал, как она смотрела мне в спину и недоумевала. А я уже почти не соображал.

...Я совершил омовение ну очень быстро.

И когда я ворвался в спальню летнего домика, Рейна выронила подушку на застеленный чистым футон. Она смотрела на меня удивлённо. В её прекрасных глазах я читал вопросы... Но мне не было до них дела! Я хотел взять эту человечку. Я тут же скинул чистое кимоно, кое-как наброшенное на выходе из бани, поймал помимо страха, восхищение моим телом во взгляде Рейны. Оно отозвалось утробным удовольствием. Затем я сгреб жену в охапку и повалил на постель.

***

Рейна

Муж ворвался в домик внезапно — я думала он там едва начал мыться! Не успела достелить постель. Не успела заварить напиток и нарезать фрукты... Не успела толком предаться панике насчёт предстоящей ночи — продумать, поварить это всё. Я уже призналась себе, чего хочу... Он мой муж, и я с некоторого времени ощущала это как истинную правду. А значит, ведь ничего такого, если я со своим мужем разделю ложе... Это совсем не зазорно. И не стыдно, что все мои мысли ниже только об этом... о том, что бы всё стало совсем-совсем по настоящему! Но как быть с моей невинностью, что сказать? И не убьёт ли меня ёкай своим огромным... в общем, я ничего не успела обдумать!

Удар сердца — и я лежу под Мортасом, обнажённым и возбужденным, — на футоне. Мои ещё влажные после бани волосы разметались по чистой простыне. А муж стремительно развязывает на мне пояс нижнего кимоно... а больше на мне ничего и не было. И вот мы оба обнажены! На нас обоих совсем ничего нет, кроме одинаковых брачных браслетов с рубинами.

— Стой, Мортас! — тяжело дыша, я упрёла руки в грудь ёкая. Он замер — и уж не потому, что моих сил хватило, чтобы его удержать... Он просто мне уступил. Хотя было видно, что задача эта для него непростая.

Жар волнами охватывал всё моё тело. Сердце гулко стучало. Я смотрела в пылающие золотом глаза мужа.

Так странно. Я обнажена. Мои бедра — широко разведены. И в меня уже в самом интимном месте упирается Мортас своей возбужденной плотью. Меня вот-вот этим толстым крупным орудием пронзят... наверное. Но вот мой ёкай замер. По моей просьбе, вот в этой позе... А я чувствую между ног жар его прикосновений. Он дышит глубоко, и его пульсирующий орган как бы подрагивает и что-то такое чувствительное задевает у меня там внизу, что я едва соображаю... Ну и... о Небо, что я там хотела сказать?! А! Надо предупредить! Надо попросить... постараться не слишком меня искалечить!

– Мортас, я должна признаться…

О, Небо! От собственных слов у меня голова кругом! А мой ёкай оскалился так, словно я собиралась признаться в измене! Этот взгляд словно говорил: "я так и знал, человечки — сплошное разочарование". Неужели, это потому, что он осознал, что я его обманывала?! Но не признаться я не могу.

– Мортас… я… мы прежде… мы… я никогда не…

– Ты невинна, я прежде тебя не брал, – вдруг помог мне Мортас, и шок с облегчением пополам словно надавали мне звонких оплеух. Зато лицо Мортаса расслабилось. Будто он ждал от меня другого признания.

Мортас смотрел мне прямо в глаза. Почему-то в его взгляде не было презрения. Он откуда-то он знал что я невинна! И не злился.

– Д-да… Мортас. Так вышло, что мы не… но это не значит, что я не хочу! Очень хочу! Но… ты такой большой, и я…

Небо, что я несу?!

– Не бойся, жена, – чуть ли не мурлыкнул ёкай, коротко и нежно целуя меня в губы, – брак не был консуммирован, не страшно. Мы исправим это немедля, а долгожданный плод… он лишь слаще, Рейна. Я сделаю так, что больно тебе не будет. Насчёт размеров… не переживай. Ведь чем я крупнее, тем лучше смогу ублажить тебя, жена.

От этих слов мне стало просто дико стыдно. Я попыталась свести ноги, но Мортас решительно положил ладонь на внутреннюю поверхность моего бедра. Нежно огладил. Его когти прочертили на моей коже какой-то узор, а хвост оплёл мою талию нежно – но как-то уж очень решительно. И стало предельно ясно, что положения я не сменю, никуда не выскользну, не убегу. Никак не отговорюсь от предстоящей близости.

– Нет ничего постыдного в связи с мужем, Рейна… – горячо выдохнул ёкай мне в губы.

– Конечно нет, Мортас…

Он был так близко. Его освежённое баней тело пахло притягательно и тонко. В ушах тихонько звенело. Комната покачивалась надо мной.

– Жена моя, это дело угодное…

Он не договорил, что дело – "угодное Небесам". Мортас не любит поминать Небо, и я просто кивнула.

Меня снова поцеловал муж, сначала нежно, затем поцелуй стал глубоким. С ласковым покусыванием губ, с собственническими движениями его горячего языка у меня во рту. Точно это была проба… нет – демонстрация. Вот так он берёт поцелуем мой рот, и точно так же сейчас возьмёт моё тело. Я вздрогнула, но вовсе не от страха.

Мортас обнимал меня. Его руки были повсюду — на моей груди, на талии, они ласкали моё тело. Он не спешил, хотя я заметила, мельком посмотрев вниз, его до предела возбужденный орган.. Я ощущала его — он ж просто твёрже камня! Я понимала, что муж едва держится – но прежде он, продолжая обнимать меня одной рукой, положил пальцы другой на моё лоно. И прижался нежно, но неотвратно обходить, ласкать и терзать самую чувствительную точку – я стонала Мортасу в рот нежно, почти безнадежно, я словно захлёбывалась от потрясающей чувственной волны, пока Мортас создавал идеальное давление своими пальцами. Наконец, в одной из этих волн я забилась, и в тот самый миг Мортас прижался ко мне своим возбужденным органом – горячим и большим – и пока я была не в себе, утопая в наслаждении – он просто вдавил его в меня.

Медленно. Продвигаясь с паузами. Раздвигая моё тело, вторгаясь в него и одновременно что-то переворачивая с ног на голову в моём разуме. Я теперь буду для него жена… по-настоящему жена… Вот как это! Неужели это происходит?! Да ещё с тем самым ёкаем, за которого так страшно выходила замуж… Но теперь так приятно. Нет, это совсем не тот ёкай… мой Мортас совсем другой… Ох Небо!