Развод со злым ёкаем (СИ) - Иствуд Кира - Страница 29

— И правда, вижу врага… точнее, врагов, — рука папы очень выразительно легла на рукоять катаны, висевшей на поясе. Вся толпа тут же побледнела лицами, да попятилась, спотыкаясь друг о друга. — Явились эти враги к порогу без приглашения! Злыми языками порочат честь моей семьи, моего дома. Стало быть, пора отсечь эти языки!

— Мы...

— Молчать! — рявкнул отец в военной манере, и толпа и правда умолкла, и даже как-то вытянулась будто по струнке. — Я хоть и ранен, но любому из вас покажу, чего стою. Кто хочет настоять на своих словах? Я того позову доказать своё право в поединке! Ну же, кто хочет?! — отец обвёл толпу тяжёлым взглядом. Никто желания не проявлял. — Вы пришли с вилами и факелами и оскорбляете мужа моей старшей дочери. И то, что все вы до сих пор живы, лишь доказывает, что мой зять гораздо достойнее и благороднее любого вас. Однако, если не поклонитесь с извинениями и не уберётесь прочь, пока я считаю до десяти... Что ж, мы с зятем почтём за дело чести поснимать с плеч кое-чьи пустые головы!

— Мы хотели спасти...

— Один... — начал отец.

Побойтесь небес! Охальники!

Два... — отец взялся за рукоять катаны и демонстративно потянул оружие из ножен, — три...

Эффект наступил быстро.

Не дождавшись цифры “пять”, соседи начали кланяться, сбивчиво бормотать слова сожаления. И активно удаляться от нашей калитки спинами вперёд.

Эй, Киëси! — остановила одного из соседей моя мать, — тяпку оставь. Это моя!

Сосед Киëси покивал и оставил и тяпку, и садовые грабельки – уже видимо в компенсацию.

То-то же, — скрестила руки на груди мама, — и чтоб больше я такого не видела! Ишь чего удумали!

Сбегающие с места “народного суда” соседи выглядели пристыженными. Теперь я подозревала, что тётушка Ямамо всех на уши подняла криками, что тёмный ёкай тут бесчинствует, осквернил дом, заколдовал его обитателей. Но сейчас первые эмоции схлынули, пропасть между истиной и рассказом тётушки Ямамо бросалась в глаза, так что люди даже начали бросать на тётушку раздражённые взгляды, которые заставили её покраснеть от злости и бессилия.

Деревенские поспешно расходились, бормоча смущённо: “да какой-то спокойный ёкай... точно ли ёкай тымы? Уж не завралась ли Ямамо? Вечно ей приключений не хватает. Вот и нас втянула!”

Последней, сверкая злыми глазами и бормоча “Поплатитесь!” ушла тётушка Ямамо — покрасневшая от стыда. Наконец, остались только члены семьи.

Я облегчённо вздохнула и привалилась щекой к плечу Мортаса: хвала Небесам, всё решилось мирно! И лёгкая досада уколола: захотелось догнать соседей и прочучить. Ох, что это я? Не была ведь замечена в такой кровожадности прежде... я прижалась к Мортасу крепче и поняла, что он всё это время стоял напряжённый, точно окаменел. Я чуть отстранилась, а затем повернулась к Мортасу...

И замерла.

Высший ёкай Тымы стоял с таким выражением лица, какого я у него ещё никогда не видела. Будто он воочию увидел невозможное — как солнце восходит на западе вместо востока, а птицы летят задом наперёд. Увидел — и поверить не может глазам... Даже его хвост потерянно пощёлкивал кончиками.

— Мортас...

Услышав своё имя, ёкай тут же нахмурился. Губы мужчины изогнулись в напускной усмешке, золотые глаза свернули холодом:

— Они сказали чистую правду, Рейна. Я ёкай тьмы, и... — судя по мрачности его лица, он собирался сказать что-то очень грозное, но я крепче сжала его ладонь, поднялась на носочки и коротко чмокнула в губы, и он будто споткнулся...

И тут мама подошла и взяла Мортаса за свободную руку — жестом, каким берут за руку любимого сына.

— Ну ёкай и ёкай. Тьмы, воды, огня... это неважно, сынок, — ласково сказала она. — Ты теперь часть семьи. А то, что ты именно ёкай Тымы — это благо. Как увидела вас вместе в первый миг, аж возрадовалось материнское сердце. И то, что ваши магические искры противоположны, так всем известно, какое это редкое благословение для семьи! Как вы друг другу подходите! А как смотритесь! Хоть зови художника да шёлковые ширмы с веерами расписывай! Ну что за дивная пара?

Мортас моргнул.

— Да... но...

— Вот и славно! — отец с улыбкой похлопал по рукояти катаны. — Раз уж у моей дочери такой могучий муж, то и этот союз нам вдвойне в радость. А как иначе? Вон дремучий народ только язык силы и понимает, а её у тебя в избытке... Так оно спокойнее родителям.

— И раз уж ты, сынок, такой сильный ёкай Тымы, — мама подхватила ёкая под локоть, не давая опомниться, — окажи милость! Избавь от теневых тварей сад и огород, а? Тебе это не сложно?

Я отпустила Мортаса, а он не успел и рта раскрыть, как мама уже вела его к грядкам с редисом и капустой. Я шла следом, пряча улыбку. Мой грозный муж выглядел совершенно сбитым с толку. В душе я радовалась, что удалось поставить этих деревенских на место. Теперь, может, и у них предубеждений поубавится. И Мортас — не сразу пустил в ход тени против людей. Мне нравилось думать, что это оттого, что муж помнит мою просьбу ещё с рынка и поэтому не стал сразу всё решать массовыми убийствами.

У грядок мама указала на увядшие и местами почерневшие листья:

— Вот, смотри. Теневые паразиты. Жрут всё подряд, никакого складу.

Мортас небрежно вскинул руку. От его ладони прошла едва заметная чёрная волна, и в воздухе раздался противный писк. С грядок сорвались и тут же истаяли дымом с десяток тёмных сгустков.

Мама энергично всплеснула руками:

— Ой, радость-то какая! Какой рукастый зять! Вот же повезло!

Мортас же стоял над грядкой с таким видом, будто сам не верил, что только что выжигал огородных вредителей. Его мощный чёрный хвост изгибался из стороны в сторону.

Тут подбежала раскрасневшаяся Эмири. Она крепко прижимала к груди чёрного теневого лисёнка.

— Мортас! — звонко позвала она. — А можешь сделать мне теневую мышку? А то моему лисёнку скучно одному играть!

— Эмири! — шикнула на неё мама, но Мортас уже едва заметно шевельнул пальцами.

Прямо над ними из жгутика тьмы соткался чёрный комок, из которого вскоре вылепилась длинная мордочка, круглые уши и тонкий хвостик. Миг, и юркая чёрная мышка соскочила на траву, пискнула и бросилась наутёк, а теневой лисёнок с радостным тявканьем понёсся за ней.

Эмири счастливо рассмеялась, захлопала в ладоши и побежала следом.

Я стояла посреди двора, смотрела на эту картину — на смеющуюся сестрёнку, на маму с папой, оживлённо обсуждающих что-то с Мортасом. Затем перевела взгляд на самого Мортаса, чей хвост ритмично постукивал по земле.

Глава 13

Ваалморт-ас

Уже почти стемнело. Я сидел на низкой резной скамье у декоративного пруда — на заднем дворе родительского дома человечки. Здесь же у самой воды из обрезков цветной бумаги, прежде бывшей праздничным бумажным фонариком, свил себе гнездо теневой сыч... Прижился тут, а ведь он порождение Тьмы — и не желает рассыпаться! Как и сотворённые мною мышь с лисой. Это должно быть связано с родовой магией Рейны. Одноразовые теневые сущности стали как живые и явно не собирались распадаться на изначальную тьму... Позже разберусь с этим!

Через два изогнутых полукружья моста — в тени извивающихся деревьев горел фонарь на крыльце летнего домика — там нам с человечкой предстояло провести ночь.

А месть людскому роду... она вполне может подождать до завтра.

Я посмотрел на кончики своих пальцев — на короткие заострённые чёрные когти, затем — на изгиб замершего у моих ног хвоста — он затих, точно был виноват. А он и был! — лынул как ручной зверёк к какой-то человечке! Нет - к хитрой белой ведьме. Нет... моей законной жене. Пока ещё невинной, к слову...

Почему-то мысли о предстоящей ночи активно отвлекали меня от идеи о том, как покарать весь мир чёрным огнем. Но его обязательно пожрут тени… Да... Обязательно. Просто не сегодня. Мне надо подготовиться. Лучше изучить план хитрой белой ведьмы — а для этого я проведу с нею эту ночь. Да... просто чтобы изучить план... я его выпытаю у неё!