Князь плесковский (СИ) - Мазин Александр Владимирович - Страница 39

— Так они как раз артачились, — ничуть не смутился старший. — За то и смерть приняли, дурни.

— Дурни? Пожалуй… — Вихорек сделал вид, что задумался.

Трое. Один — с луком, слабым охотничьим. Двое — с копьями. Тяжелыми, длинными неудобными. Девку бы не задели, смерды неуклюжие.

Девку Вихорек уже своей числил.

— Бросить меч?.. Пожалуй… откажусь.

И прыгнул. К лучнику.

Будь на его месте Вихорек, он бы успел. Натянуть в четверть силы и выстрелить. И поразить. Голому да с пары шагов — хватило бы.

Но смерд даже не попытался. Вскинул руку с луком, защищаясь. Древком — от франкского клинка. Ну конечно! Меч перечеркнул и древко и горло. Кровь брызнула на локоть. Двое других сунулись на помощь (Кому помогать? Мертвецу?), запутались копьями: один — за стену, чуть не зацепив девку, другой — за потолочную балку. Вихорек скользнул между ними, увальнями, оказавшись за спинами, наказал расчетливо: рассек одному подколенную связку, резнул по руке, отмахнув пару пальцев, чтобы выронил копье, а второго уколол в правое плечо ниже ключицы и, левой, ударил кулаком снизу в затылок, ошеломив.

Девка так и стояла, голая, прижав ладонь ко рту. Глаза как две большие монеты.

Вихорек смахнул кровь с клинка, обтер подвернувшимся рушником, спрятал в ножны.

— Не трясись, — сказал он девке. — Тебя не трону. Оденься и перевяжи этих. Не то помрут… прежде времени.

Последние два слова Вихорек произнес совсем тихо. Мало ли? Пожалеет братьев и даст помереть. А они нужны. Причем живыми. В Плескове. Чтоб покаялись прилюдно и прилюдно же были казнены. В назидание прочим, на радость городским и во славу плесковского князя, чей гнев неотвратим.

Глава 19

Глава девятнадцатая

Как корабль назовешь…

Последний месяц зимы здесь звали лютым.

Как по мне: несправедливо. Не так уж суровы здешние морозы. Вот в весфольдских горах, там да. Как начнется пурга, так две седмицы не стихает. И холод такой, что плевок замерзает на лету, а мочиться надо спиной к ветру, не то отмерзнет и отвалится вместе с заледеневшей струей.

Сам я такого не видел. Это Гагара нас просвещал.

Но мне еще мальцом, в той жизни дед говорил: не бывает лютых морозов, бывает неподходящая одежда.

Дед знал, что говорит. Зимой дальнобоем в Архангельск катался.

С одеждой у нас все обстояло отлично. А как иначе, если пушнина — один из главных предметов экспорта. У меня вся старшая гридь поголовно в соболях. Все — двойное: мех наружу и внутрь тоже мех. И сапоги такие же. Плюс классические скандинавские капюшоны-трубы. В метель ты будто через трубу на мир глядишь. Драться, правда, в таких неудобно. Но для драки и скинуть можно, оставшись в обычной шапке, поверх которой уже шлем надет. Хотя если до драки дойдет, замерзнуть в процессе маловероятно.

До драки не доходило.

Немногих разбойников на территории княжества мы извели еще в первой половине зимы. Враги к нам тоже не совались. Даже как-то скучно.

Зато у меня появилась уникальная возможность поприсутствовать при рождении собственного ребенка. Предыдущие появлялись на свет, когда их папа шинковал врагов в чужих землях.

Жена подала мне его сама.

Выглядела Заренка еще красивей, чем раньше. Все мои опасения, принесенные из прошлой будущей жизни (первые роды, спортивное телосложение) оказались напрасными. Да, устала, личико осунувшееся, как после тяжелого перехода. На лбу — капельки пота. Ну так и у меня тоже лоб мокрый. Жарко в горнице. От души натопили. Да, исхудала Заря, измотана, но — сияет. С нее сейчас картину рисовать «Счастье». Или икону.

— У нас сын, муж. Сын. Смотри, какой сильный!

Махонький, пузатенький крохотулька. На розово-красном тельце — белые разводы, черные волосики на головенке и неожиданно большие, ясные и серьезные глаза. Мои глаза.

— Признаешь ли сына, муж?

Голос Заренки самую малость дрогнул. Знает, что я отвечу, но вдруг…

— Сын, — сказал я, глядя в мудрые не по-младенчески глазенки. — Мой.

И тут только что признанный член рода сморщил крохотную мордашку, покраснел еще больше, запищал-засипел негодующе. Заря его тут же у меня отняла, села неловко, распахнула рубаху, сунула грудь. Крохотулька тут же присосался. Аж заурчал: моя добыча!

Такому даже меч подносить не надо по варяжскому обычаю. И без того видно: воин.

Бабы-повитухи тотчас заговорили разом. Тоже одобрили действия моего отпрыска. Мол, сразу нашел и сразу за дело взялся.

Можно подумать, бывает иначе?

— Ты иди пока, господин, — деловито проговорила старшая повитуха. — Нам княгиню обиходить надо. Мы позовем.

Надо, так надо.

Я послушно вышел из горницы.

Снаружи было прохладнее и не так душно.

В коридоре, оттеснив от двери отрока-караульщика, маялся Вихорек. Родич и представитель общества. Всем же интересно, кого мне принесла княгиня. Мальчика, девочку, а может и вовсе неведому зверушку. Здесь считали, что и такое возможно.

— Брат у тебя, — сообщил я.

— А! Даже не сомневался, батько! Княжич! Побегу нашим скажу!

Не сомневался он.

«Надо же, — подумалось, — Такой мелкий, а уже княжич».

И сразу вспомнились другие, те, что на Селунде. Те, что растут без меня. До времени. И одного, Хельгу, пора уже из-под материнского подола под отцовскую руку забирать. Жестоко, как по мне, то так принято. И не мне менять здешние правила. Хотя, если задуматься, не из-за этих вот правил появляются на свет такие драконоборцы, как Рагнар и его сыновья? И ведь и такие, как мой брат Медвежонок и отец Зари Трувор — тоже. По ним.

Я поглядел на отрока-караульщика. Тот молчал. Изображал сурового воина на страже и старательно прятал улыбку, однако она все равно лезла наружу.

Я похлопал его по плечу и двинулся к лестнице.

Народ ждет праздника. Мой народ. И я дам им праздник.

А потом — марш-бросок по зимнему лесу.

А потом — большие зимние игры с призами по случаю рождения сына.

А потом… Потом еще что-нибудь придумаю, чтобы мои волчата не расслаблялись.

Потому что будущим летом нас всех ждут великие дела: битвы, победы, добыча. В общем все, что нравится моему безбашенному брату Свартхевди, по которому я уже успел соскучится.

Да, сына я назвал Рангвальдом. Мудрый правитель, по-словенски. Где-то я читал умную фразу: как корабль назовешь, так он и поплывет[1]. А моему сыну предстоит большое плаванье.

[1] Offtop: «Как яхту назовете, так она и поплывет». Андрей Некрасов «Приключения капитана Врунгеля». Великая книга. Считалась детской, поскольку — СССР, цензура. Множество крылатых фраз и актуальных мемов. И вообще классная книга. Рекомендую.

Глава 20

Глава двадцатая

Дела княжьи

Зима вышла спокойной. Никаких великих битв и сопутствующих им потерь. Богатства наши прирастали, но не от добычи. От налоговых сборов, от платы за охрану и прочих мирных доходов. Прирастали и расходовались, потому что стройка не прекращалась ни на день. И почти каждый день дела требовали моего личного присутствия, потому идея сгонять по свежему снегу на юг, так и осталась идеей.

Из хорошего: мой сын благополучно миновал первые критические месяцы, и радовал родителей здоровьем. Молока ему хватало. Правда, не материнского. Как оказалось, у здешних правительниц личное вскармливание не принято. На то кормилицы есть. Заря, едва оправившись от родоы, немедленно включилась в деловую деятельность. А чуть позже и тренировки возобновила. С сыном тетешкалась не когда нужда, а когда хотелось. А хотелось часто. Потому что детеныш знал, кто его настоящая мама. Так что нянька просто ходила следом за княгиней, забирая малыша, когда требовалось.