Утопающий во лжи 17 (СИ) - Жуковский Лев - Страница 6

Надеяться, что подобное повторится в будущем, было не просто маловероятно. Поэтому в моём разогнанном до предела восприятии не было никакой красивой внутренней борьбы. Не было двух голосов, один из которых шептал об осторожности, а другой, о величии. Не было соблазнительной тьмы, обещающей власть, и благородного света, призывающего отказаться. Эти сказки хороши для смертных героев, которые считают, что мир обязан уважать их моральные муки.

У меня же были таблицы рисков. Вероятности. Расходы. Потенциальные пути развития. И, возможно, лёгкое сожаление о том, что мёртвый домен должен будет привязаться именно к ложному аватару. Это было проблемой. Не смертельной, но неприятной.

Впрочем, в этом минусе скрывался и огромный плюс. Привязка к ложному аватару означала, что моё истинное «я» оставалось на шаг дальше от прямого удара. Не полностью защищённым, нет. Слишком многое уже связывало мои тела, души и проекцию. Но всё же не так, как было бы при немедленном встраивании домена в основу.

00:04:58

Я смотрел на таймер и всё ещё не спешил подтверждать согласие. Не потому, что надеялся найти третий вариант. Третьи варианты редко появляются сами, их создают. А здесь для создания требовалось время, которого мне не дали. Я скорее удивлялся самой цепочке событий. Тому, как часто из каждой, казалось бы, провальной ситуации или чужой ловушки мне удавалось вытащить что-то полезное.

Со стороны могло показаться, что всё складывается слишком гладко. Даже подозрительно гладко. Будто существует некая тайная рука, ведущая меня по путям неведомой судьбы. Эта мысль не раз приходила в седьмое сознание. Не часто, но регулярно. Иногда после слишком удачной добычи. Иногда после спасения, которое по расчётам должно было стоить куда дороже.

Вот только на самом деле всё было не так. Я мог решить эти задачи иначе. Всегда мог. Медленнее. Дороже. С большим количеством трупов. С большими потерями среди подчинённых. С более грубыми методами и худшими последствиями. Стечение обстоятельств лишь позволяло сделать это экономнее. А экономия ресурсов, не знак судьбы. Это награда за то, что ты умеешь использовать даже чужие ошибки.

Хотя отрицать не стану: ведьма Алатея мне сильно услужила. Хотя за гибель сорока тысяч моих гнолов я всё равно уничтожил бы её душу. Пусть, возможно, теперь сделал бы это гуманно, с учётом того, какой подарок судьба бросила мне через её глупость, алчность и самоуверенность. Один осколок. Даже два осколка, если считать всё, что оказалось связано с ведьмой Алатей.

Но сейчас, зная истинную суть темницы Талиора, а также сопоставляя её с памятью самой Алатеи, я уже не мог назвать это подарком без горькой усмешки. Подарки не ведут к единственному исходу, где ты либо погибаешь от рук врагов, либо сам становишься вместилищем для чужого хранителя.

Алатея ошибочно предполагала, что смерть поджидает её лишь из-за наличия на осколке разъярённых мериотов. Какая трогательная недальновидность. Какое плохое понимание нитей эфира. Видеть ближайшую угрозу и не понимать, что настоящая ловушка уже давно лежит под ногами, типичная ошибка тех, кто слишком долго верит в собственную уникальность.

На самом деле проблема была иной. Сама темница могла привести только к одной судьбе. Причём двумя разными путями. Либо погибнуть от рук мериотов. Либо погибнуть, накопив необходимый объём энергии Силы души в орудие воли, и стать новым сосудом для хранителя. Даже не для самого Талиора.

Теперь я понимал это отчётливо. Для истинного Бога жертва в 1000000 единиц энергии Силы души была мизерной. Жалкой. Почти смешной. Такая сумма могла выглядеть безумием для смертных армий, для королей, для магов D-ранга, даже для многих существ, уверенных в своей исключительности. Но для истинного Бога? Нет. Это было слишком мало, чтобы вернуть нечто настолько великое.

Значит, речь шла о другом. О продолжении работы темницы, а не об освобождении того, ради кого её когда-то создали. Так что язык не поворачивался назвать щедрость Алатеи подарком. Скорее она протянула мне кувшин с ядом, не понимая, что внутри не вино, а способ проверить, сколько слоёв защиты у того, кто решит сделать глоток.

Опять же, для самой ведьмы все эти дары ничего не значили. И это о многом говорило, в разрезе моего везения, ведь по факту его не было и в помине.

Ведь от каждого из этих артефактов она попросту погибла бы. Не сумев приблизиться даже на ладонь к их эффективному использованию. Она была сущностью энергетической, хитрой, древней в собственном представлении, но слишком с узким представлением своего возвышения. Слишком привыкшей к захвату тел, к пси-ловушкам, к чужим разумам, к тому, что любую проблему можно решить переносом в новую оболочку.

К тому же избавиться от этой привязки без потерь было невозможно. А для энергетической сущности вроде Алатеи это, возможно, было в принципе недостижимо.

00:04:57

Я не стал оттягивать момент согласия дальше. Сомнения были. Разумеется, были. Только глупцы не сомневаются, когда Система предлагает принять бремя мёртвого божественного домена. Но редкость шанса, почти невозможность повторения подобной ситуации, перевешивала процент риска.

Я нажал в интерфейсе глиф активации.

Согласие было принято и мгновенно подхваченным теми слоями Системы, которые я всё ещё не понимал до конца. Пространство вокруг ответило дрожью. Дрожью, какой отвечает старая кость, когда в неё вбивают новый штырь, готовая лопнуть в любой момент.

Уровень управления доменом, пусть и мёртвым, должен был стать совсем иным. Не таким, как у риклоша Фрахота Шатоли. Старый маг поддерживал это место классическим способом, принося в жертву души с помощью ритуалов демонов, врастая в его суть и подпирая собственным телом то, что давно стремилось рассыпаться. Ему не была подвластна и сотая доля возможностей пространства. Всё его существование свелось к попытке выжить и сохранить работу мёртвого домена достаточно долго, чтобы очередная жертва сама пришла на алтарь.

Он даже отойти не мог от осколка ядра. Именно этим обуславливалось его слабое развитие. Тюрьма, которую он называл владением. Алтарь, распятый на котором он возлежал, но принимал его за трон. Домен, которым он не правил, а обслуживал.

С этих второстепенных мыслей я переключил внимание на происходящие изменения. Они шли сразу в нескольких направлениях: в самом домене, в моей душе, в структуре тела демонического Бога, в связи между телами, во вместилище душ, Пустом чреве миров.

И всё же больше всего менялось именно оно. Не столько насыщаясь душами, находившимися в осколке мирового ядра, их там, если быть откровенным, почти не было, что выглядело максимально странно, учитывая поглощение почти сорока тысяч душ моих гнолов. Причём души их были не жалкими искрами. Они были сильны. Обладая ядрами истинного света. И всё же в ядре почти ничего не осталось. Это настораживало.

Либо души были израсходованы куда эффективнее, чем мне хотелось думать, либо мёртвый домен имел куда более глубокие каналы, ведущие туда, куда я пока не видел. Но в этот миг важнее было другое.

Пустое чрево миров изменялось по структуре. Я чувствовал это в своей душе. Оно не просто становилось вместилищем. Оно связывалось. Выстраивало невидимые обычному глазу, да и необычному тоже, энергетические каналы, которые соединяли моё средоточие душ с треснувшим осколком мирового ядра. Тем самым осколком, что поддерживал целостность этого домена.

Без подпитки божественной энергии домен усыхает. Это неизбежно. Сначала края начинают осыпаться в ничто. Затем пространство теряет устойчивость. Потом рушатся внутренние законы. Потоки времени нарушаются. Материя перестаёт помнить форму. Наконец всё схлопывается, оставляя после себя лишь крошечный след в Астрале, если остаётся хоть что-то.

Неизвестный маг, когда-то создавший эту конструкцию, сумел остановить процесс ценой огромных усилий. Он был куда могущественнее сгинувшего, точнее сбежавшего, риклоша. Сложность выстроенных массивов и ритуальных кругов впечатляла, но ещё сильнее впечатлял не сам узор, а удачный ход. Способ сплавления осколка ядра мира с определённым куском того же мира и с затухающим без своего Бога доменом.